Мажор по соседству

Глава 37

Стас

Слова Таськи звенят в моей голове, со дна души поднимается муть. Не думал же я, что это останется незамеченным! Знал, что всплывет, но точно не ждал, что так быстро!

Как? Откуда она узнала?

Так ли это важно? Суть не меняется…

Для Таськи мир пока черно-белый, все разделено на категории “плохое-хорошее”. Полутонов не существует!

Я же не так категоричен, хотя… Черт, я тоже решил сыграть в благородство, пообещал малявочке то, что исполнить оказался не в силах.

Смотрю на эти чертовы бумаги. Как же сильно они меня бесят.

От всего тошно.

Хочется просто… сжечь! Я бы даже Шредера запускать не стал, просто свалил все в кучу, облил бензином и поджег, наслаждаясь видом.

Но нельзя.

Новый звонок от отца.

Я переставляю телефон на беззвучный режим, сцепив зубы, доделываю то, что должен, и только после этого покидаю контору.

На улице отличная погода, конец лета в деревне имеет свое неповторимое очарование. Но сейчас у меня ощущение, будто даже высокое ярко-голубое небо давит мне на плечи. Горло душит, в груди разрастается непроходимый комок.

Едва дышу.

В дом Чарских возвращаться совсем не хочется.

Там жена дяди со своими заискивающими улыбочками…

Но как назло, даже когда решаю пойти другим путем, натыкаюсь на тетку, которая болтает с приятельницей. Увидев меня, она прощается и мгновенно зовет меня, махнув рукой.

— Стас, Стас! — подходит первой. — Сегодня будет ужин в честь успешного завершения аудита. Будем чествовать героя! — гладит меня по плечу. — Что ты любишь покушать? Я скажу, все приготовят.

Чествовать продажные результаты?

Радоваться подлогу?

Праздновать, что все сойдет с рук?

Чувствую себя антигероем! Кто же знал, что у них так паршиво на душе становится… Я же хотел все иначе.

— Так что приготовить, Стас? — снова спрашивает у меня жена дяди.

— Не знаю, у дяди спросите. Его же праздник, — говорю через силу. — Он приложил много усилий, чтобы все прошло гладко. Извините, мне пора идти.

Я оставляю Алену Сергеевну совершенно одну посреди улицы и спешно ухожу.

Телефон снова не дает покоя, оживает в кармане брюк.

Отец настойчиво мне звонит, не знаю, что ему еще нужно?!

Чувствую себя в сраном Лютиково неприкаянным. По-хорошему, можно было бы свалить, да? Я же хотел! Хотел… Но теперь у меня появилась одна причина, чтобы задержаться.

Причина, которая не хочет меня даже слышать: малявка мгновенно заблокировала меня всюду и удалила сообщения…

Не написать, не позвонить.

Уверен, если появлюсь рядом с ее домом, то Тася сделает все, чтобы со мной не общаться и будет игнорировать. Конечно, для нее теперь я — просто корень зла! Мудак, который подкупил друзей, подставил ее в клубе, еще и выгораживаю делишки дяди…

Еще один звонок.

Потом сообщение — все от отца.

Приходится перезвонить ему, потому что чувствую, как он начинает терять терпение.

— Алло. Ты хотел меня услышать?

— Наконец-то! У тебя, что, язык отсохнет родному отцу ответить?

— Не отсох, как слышишь. Но рука что-то не поднималась. Наверное, отсохла, пока я подписывал липовые заключения.

Отец хмыкает.

— Липовые? Ничего подобного!

— Папа, прекрати. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Петр Дмитриевич подворовывает.

— Не подворовывает, но находит альтернативное применение денежным средствам, оставшимся свободными после распределения бюджета.

— Серьезно? — пинаю лопух какой-то, колючка пристает к моим брюкам. — Свободные денежные средства? Па, ты эту дыру видел, а? Видел?! Здесь нужно море средств вложить, чтобы вытащить богом забытую дыру из прошлого века!

— Я не понимаю, ты чего ерепенишься? — голос отца становится холодным. — Ты на свет вчера родился? Кажется, нет. Ты, малый, заигрался в прокурора и судью! В то время как твоя работа, как работа любого хорошего специалиста из этой области состоит не в том, чтобы найти, как и за что наказать, а в том, как избежать лишних трат на налоги и проблем с законом. Ты должен лавировать между условностей, обходить острые углы под флагом “что не запрещено, то разрешено”. Или, что, хочешь сказать, ты ведешь много фирм и никому не подсказываешь, как избежать лишних налогов? Не уводишь в сомнительную зону? Не подсказываешь, как уменьшить траты.

— Да, но…

— Откуда взялось это “но”? — повышает голос отец. — Ты хотел работать отдельно? В независимой фирме! Ты работаешь…

— Вот только как оказалось, эта независимость — просто фикция, а мой начальник очень даже рад лизнуть твой зад.

— У меня крупная фирма, хорошая репутация. Я знаток своего дела и многие счастливы поработать со мной, оказать одну-две услуги. Счастливы все, кроме тебя. Ты, как кусал руку, которая тебя кормит, так и продолжаешь это делать. Неблагодарный… Впрочем, сегодня я закрою на это глаза. Ты сделал правильный выбор, сынок. Горжусь. Возвращайся, есть для тебя сложная задача, но я уверен, что она тебе по плечам. Ты же у нас светлая голова!

— Па, вот только не надо. Ни подачек, ни жалований, ни чего…

— Что за трагедия, я понять не могу?! Или ты не понимал, почему отправили именно тебя?

Застываю на несколько секунд. Разговор тяжелый. Когда мы были с Тасей вместе, отец напомнил деликатно. Тем же поздним вечером он напомнил о просьбе снова, но уже с давлением.

— Да нет, папа. Теперь я понимаю. Понимаю, почему отправили именно меня. Потому что тебе есть чем на меня надавить…

Отец пригрозил мне.

Если не сделаю, как надо, он даст ход делу, которое замяли.

Так глупо…

Я был на встрече выпускников, встречал с приятелями со школы. В клубе было весело. Я не пил в тот вечер, был чист, потому что предстояла крупная проверка. Развозил приятелей. В машине нас было трое: я и двое коллег. Парни работали топ-менеджерами на бирже. Один из них забежал в туалет на заправке и пропал. Мы нашли его обдолбанным, передоз. Пытались откачать, но не смогли. Скончался в больнице. Поднялась шумиха. У меня в машине нашли наркотики. Они была не мои, их скинул второй приятель.

Школьный, сука, друг…

Отец поднял все свои связи и замял это дело, но мой отец — тот еще паук, который никогда ничего не делает просто так. Он взял с меня слово, что я помогу ему взамен. Тогда я был перепуганный до усрачки перспективой отправиться гнить в тюрьму, поэтому согласился, без раздумий.

Настало время платить по счетам…

Отец припомнил о долге.

Или так, или…

Он принципиальный. Человек с тяжелым характером. Он и маму довел до сердечного приступа своим непреклонным характером. Компромиссы — это не про него. Трепетные чувства — пожалуй, тоже.

Выгода — его жизненное кредо.

Я не мог не согласиться.

Иначе бы отец спустил на меня всех собак, подтолкнул нужных людей, и дело, поспешно схлопнувшееся, снова было бы открыто. На этот раз не в мою пользу…

— Выше нос. Я тобой горжусь. Чарские пойдут далеко. Между нами, Стас, Петр последний год председательствует в мэрии этой деревни. Его переводят повыше. Сам понимаешь, в таком случае мы не могли не обеспечить ему безупречную репутацию. Разумеется, он в долгу не останется.

— Меня сейчас стошнит.

— Пусть стошнит, только не забывай, щенок, на чьи тошниловские деньги я обеспечил тебе и учебу за границей, и увлечения машинами, и дорогих девочек… Я дал тебе все, теперь настало время платить по счетам. Так что улыбнись, мой дорогой, и поздравь Петра сегодня за ужином. Ты все понял?