Мажор по соседству

Глава 27

Таисия

Бегу изо всех сил, легкие готова выплюнуть, но я девчонка, а Ваня — здоровый, сильный парень. увлекающийся бегами и велогонками…

Разумеется, он оказывает далеко-далеко впереди, и быстро скрывается из моего виду.

Но я стараюсь не отставать, поэтому влетаю на улицу Чарских, вопя громко.

Вернее, пытаюсь вопить.

На деле я просто задыхаюсь и сипло выдаю едва слышные приказы.

— Ваня, дурак, стой! Стой, кому говорят! Не смей… Ааа… Тебе же хуже будет!

Даже издалека я различаю в сумерках две фигуры — более долговязый Ванька с модной прической полу-андеркат и Стас со своей пышной шевелюрой. Парни говорят о чем-то, бурно жестикулируя.

Накал чувствуется издалека.

Я подбегаю ближе, улавливая обрывки разговора.

— Думаешь, тебе все с рук сойдет? О грязных делишках твоего дядьки вся деревня знает.

— Так докажи, если знаете, — усмехается Чарский.

Судя по ленивой ухмылке, он Ваньку всерьез не воспринимает.

Краем глаза замечаю, что к месту разборок в пьяную развалочку собираются алкаши, переговариваются. Этих только не хватало! Шары зальют и больше ничего не увидят.

— Ты кто такой вообще? — уточняет Чарский. — Ааа… Ты, кажется. Тот самый Ивааан!

— Да, я тот самый Иван! Я за твои подставы в сторону Таси голову тебе отгрызу, понял?!

— Нет, я не про то. Я слышал, девчонки тебя Ванькой-дурачком называют, — открыто смеется в лицо деревенскому парню мажор. — Я про это.

Ванька застывает и вдруг резко бьет кулаком в лицо Чарского. Взвизгнув, я бросаюсь на спину Ваньке, чтобы тот отстал от мажора.

Только хуже будет, честное слово.

Счет идет на секунды.

Происходит что-то невероятное.

Любой другой бы получил кулаком в лицо и пошатнулся, но Чарский неожиданно ловко уходит от удара, уворачивается и пробивает по корпусу Ваньки несколько раз.

Я же, взлетевшая ему на спину, нечаянно словила удар.

От Ваньки.

Он как раз отводил руку назад, замахивался для нового удара.

Он меня не заметил в запале.

Но заехал очень больно мне локтем в лоб.

Вскрикнув, я рухнула, как столб.

— Кретина кусок! — выругался Чарский и сбил Ваню с ног, подсек его, повалив в сторону на пыльную землю.

Мажор бросился ко мне.

— Тась, Таська… Ты как здесь оказалась? Зачем в драку лезешь? Дурная совсем!

Чарский придерживал меня за плечи, встревоженно смотрел мне в глаза, обнимая.

— Болит? Сильно? Голова кружится? Сколько пальцев показываю?

— Нисколько! Я не вижу…

— В глаз попал, что ли?!

Чарский обернулся на Ваньку, который поднимался с пыльной земли, и крикнул.

— Стой там где стоишь, кретин года! Ты девчонке в глаз заехал.

Ванька вставал, поморщившись, но, услышав слова Чарского, мгновенно подскочил, бросился ко мне, попытался отпихнуть мажора, но тот снова рыкнул.

— Не подходи, рукожопое создание. Научись сначала по сторонам смотреть! — и гораздо мягче в мою сторону. — Давай, покажи мне свой глаз. Если надо, в больницу поедем.

— Болит все… Не глаз. Лоб болит, — заплакала я. — Но болит так, что даже глаза открыть больно.

— Благодари дружка своего! Пентюх! Вставай, я сейчас тебя домой отведу, посмотрим…

— Эй-эй, полегче! — подал голос Ванька. — Что значит, домой отведешь? В логово свое? А потом нечаянно в постель уложишь девку? Испортить ее собрался?

— Кретин! У нее может оказаться сотрясение. Представь, у людей в голове имеются мозги. У всех остальных, имею в виду. У тебя явно там трясти нечего…

— Хватит, — попросила я. — Не обижай моего…

— Парня! — выдал Ванька.

Чарский обомлел.

— Что?!

“Что?!” — подумала я следом.

Ванька же уверенно плюхнулся задом в пыль рядом со мной, приобнял за плечи.

— Я ее парень! — заявил немного хвастливо. — Так что к моей девчонке ласты не клей.

— Вы встречаетесь?

Чарский посмотрел в мою сторону. Я же не могла ничего толком сказать или сделать. Божечки, я даже смотрела на мир с трудом, через сощуренные, слезящиеся глаза, но на всякий случай, закивала.

Пусть подавится.

Гад.

То, что он обо мне беспокоится, не отменяет того факта, что он — гад, подлец и просто нехороший человек, который прикрывает все грязные делишки своего дяди.

Ваня прав, может быть, даже нас с родителями готовятся выселять с помощью ловких пальцев и острого ума этого городского мажора.

— Ясно, — выдыхает он.

Мне показалось, с горечью и разочарованием, которое царапнуло мое сердце.

— Пойдем, все равно посмотрим, что у тебя с головой, — добавил он сухо, придержав меня за локоть.

Чарский с одной стороны, Ванька с другой. Напоследок он махнул кулаком алкашам, притаившимся в трех метрах от забора Чарских.

Не знаю, поняли они намек или нет, но как только Чарский отойдет, скажу, чтобы живо все отменял и разогнал местных пьянчужек. Обещал им несколько пузырей водки, пусть просто так купит. Ууу, дурак!

Чарский завел меня не в дом, но в летнюю веранду. Он включил свет и попросил меня убрать руки от лица.

— А ты врач, что ли? — взвился мой друг. — Может, лучше в больницу?

— У вас в деревне, что, больница имеется круглосуточная? Не, ну если ты хочешь, чтобы все кругом узнали, как ты Шатохину отлупил, то поехали. Я охотно расскажу! — заявил Чарский.

— Ээээ… Ты… Не бил я ее! — сипло отозвался Ванька.

— А это что? Там, походу, шишка будет!

Ванька замолчал и уселся рядом. Рыцарь, горе луковое!

— Я сейчас принесу лед. На вид, простой ушиб. Но только на вид! — строго заявил Чарский. — Расслабляться рано. Надо понаблюдать. Если будут признаки сотрясения мозга, поедем в больницу.

Вообще сейчас у него был собранный, деловой и жутко взрослый вид. Даже не скажешь, что он тоже способен творить дичь. От его собранности у меня все-все внутри и замирает, и переворачивается, и сладенько вздыхает.

Как же бесят эти непрошеные чувства!

Едва Чарский ушел, я зашипела:

— Ванька! Какого черта?! Парень?! Ты что несешь?!

— Да тише ты! Это чтобы он тебя в постель не потянул, поняла? Видел я, как он на тебя смотрит.

— И как? — глупо поинтересовалась я.

— Как будто уже раздел, вот как! — огрызнулся Ванька. — Явно у него на уме неприличное! Хочет он тебя!

— Скажешь тоже, — отозвалась я, но сама мысленно чуть не растеклась от удовольствия. — Ты не отвлекайся. Об алкашах не забывай. Дурак, блин… Не трогай вообще этого Чарского. Пусть поскорее свалит, и все. Я вообще сказала, что он для меня не существует, а из-за тебя… приходится с ним общаться!

— Ну, прости! — вздохнул Ванька. — Что делать будем?

— Уходить, конечно. Лед возьму и пойдем. Все, сюда больше ни ногой. Своих дел хватает, кажется, ты дом собрался ремонтировать, сарай шаманить…

— Да, хватает.

— Ой, кажется, он идет, — шепнула я, услышав шаги Чарского, и притянула Ваню за футболку. — Так, быстро меня целуй!

— Мы же друзья. Друзья не целуются.

— Кретин, ты моим парнем назвался. Чарский очень умный и хитрый. Быстро поймет, что это развод. Так что целуй скорее!

— Ну, как знаешь. Учти, ты сама это начала. Я дружбу отношениями портить не хотел, но теперь я…

Аааа, какое же ты иногда трепло, Ванюша!

Я сама прижалась к губам парня. Неожиданно мягкие, сухие, приятные.

За спиной замерли шаги и… что-то разбилось.