Мажор по соседству

Глава 35

Таисия

Чарский тянется ко мне с довольной, сияющей улыбкой. Глазами готов меня слопать. Ощущаю это так явно, что внутри будто раздувается воздушный шарик.

Мы снова целуемся, обнимаемся крепко-крепко.

Шнурки развязаны.

Пальцы Стаса ныряют под шорты, я вздрагиваю.

— Не бойся, пугливая моя. Всего лишь приласкаю, — проталкивает в мои губы вместе с частым дыханием. — Обещаю, тебе понравится. Очень…

Я задерживаю дыхание, замираю. Губы дрожат, сердце частит пульсом, шумит в ушах.

Мир концентрируется в предельной точке — там, где меня касаются пальцы Стаса.

Легкий укол, импульс…

Меня пронизывает сладким током.

— Малявочкаааа… — тянет Стас. — Расслабься. Ножки в стороны. Так мне будет удобнее. Немного.

Новый поцелуй уносит меня в сети легкой неги. Я плыву по ней, как по легкому течению.

Стас задевает такие чувствительные точки, меня каждый раз возносит выше и выше.

— Это… Слишком. Для одного раза…

— Все хорошо. Ты очень… Сладкая, — Стас сглатывает.

Он вынимает руку из моих трусиков и тянет их вниз вместе с шортиками.

— Снимай.

— Что? Нет… — снова испытываю легкий мандраж. — У меня ни с кем еще не было. Я… Я не готова! — пунцовею. — Поэтому, если тебя интересует только секс и как быстрее к нему перейти, позвони той мымре в желтом платье!

— Задолбала ты мне о ней напоминать! Ревнуешь?

— Вот еще! — фыркаю. — Ты же меня не…

— Ревную! — высекает. — Бешено.

— Ох…

— Не охай, снимай свои милые оранжевые трусики.

— Мне стыдно. Еще света так много…

— Тебя свет не смущал, когда на меня смотрела.

— Но я же хотела увидеть!

— И я хочу. Что не так?

Уф…. не знаю. Я и хочу, и побаиваюсь.

Не желаю показаться перед Стасом совсем наивной деревенщиной, но и раздвигать ноги по щелчку — это как-то неправильно.

— Милашка… Решайся.

Я мнусь. Не могу решиться. Не знаю, как вообще девушки себя в таком случае ведут.

Стас поднимается с кровати, выключает свет всюду, оставляет гореть только маленький ночничок. Снова ложится рядом, целует, обнимает.

Просто держится рядом. Так тепло и ласково… Я таю.

Именно в этот момент он решает продолжить.

Стаскивает с меня одежду.

— Обними меня за плечи, целуй. Ни о чем не думай…

— Стас…

— Ммм?

— Так много всего. Я сгорю.

— Обязательно. Но тебе понравится…

Его руки творят волшебство. Через несколько секунд я остаюсь без трусиков, Стас рядом. Целует мои губы, шею, поглаживает по колену, крадетя пальцами по бедру.

Ввверх по талии, цепляет футболку.

— Ай-яй-яй… Кто снова надел лифчик! — цокает с укором.

— Пожалуйста, — оставь на мне немного одежды. Я стесняюсь, — прошу едва слышно, когда Чарский расстегивает мой лифчик.

— Чего ты стесняешься? Ты очень красивая. Ооочень.

Еще несколько поцелуев.

Его пальцы снова пробираются между ножек, осторожно касаются меня. Той самой точки, от прикосновений к которой рождается жар, пульс зашкаливает.

— Стас… Стас… — начинаю ерзать.

— Тшшш… Все хорошо!

Его губы влажно спускаются по шее, к груди. Он находит соски, ставшие тугими и накрывает ртом, целует, всасывает.

Стону вслух. Бедра дрожат…

Чарский ныряет пальцами ниже, трогает складочки, водит по кругу, тянет дорожку касаний выше.

Его пальцы — влажные. Горячие.

Почему у него такие мокрые пальцы.

Хочется, чтобы он сновп погладил меня ниже и поднялся выше, потом снова спустислся и поднялся.

— Стас…

— Ты очень горячая, влажная. Пздц просто, какая отзывчивая… Смотри.

Влажными пальцами он рисует у меня на животе сердечко и коварно улыбается.

— Держись…

Что?! Как? За что держаться…

Мгновением позже я понимаю, что даже кровать подо мной не спообна выдержать падение.

Чарский ласкает меня до изнеможения, целует жарко, сосет грудь, дерзко шалит пальцами, надавливает, сжимает…

Ох…

Влажно. Невыносимо.

Постанываю все громче.

— Хочешь?

— Хочу… — хныкаю. — Стас, хочу…

Но хочу, сама не знаю, чего. Но оно накатывает, приливает, разбивает меня на клочки безжалостно, когда Стас быстро-быстро водит пальцами по кругу и чуть-чуть вставляет в меня палец, погладив изнутри.

В голове как будто взорвалась хлопушка из съедобного, сладкого конфетти.

Потом мы долго-долго обнимаемся, просто лежим рядом. Мне даже кончиками пальцев пошевелить сложно.

— Хочешь погулять? Говорят, здесь есть неплохое кафе, — предлагает Чарский.

За окном темно. Ахаю, внезапно вспомнив о времени.

— Стас, уже поздно. Меня родители хватятся. На телефоне, наверное, куча сообщений!

Ууу…

Так и есть! Меня потеряли…

— Вези меня домой скорее!

Стас выглядит расстроенным. Мое сердечко хочет тоже только одного — остаться.

— Я каждый день буду тебя похищать, идет? Столько всего в планах на тебя… — окидывает меня горящим взглядом. — Ты даже не представляешь.

Позднее

Все-таки мне удалось избежать наказания.

Можно сказать, лишь чудом!

И то лишь потому, что родители встретили бывшую одноклассницу. которая приехала в гости и заболтались с ней. Сестра спала. Лена вообще в последнее время немного странная, не такая деятельная, как всегда, более задумчивая, много читает, отдыхает, спит…

Так что мне повезло! Просто повезло.

Но так везти может не всегда, поэтому я даю себе зарок — тщательнее выбирать время для свиданий со Стасом.

У нас же будут свидания? Чарский пообещал, что их будет много-много, и если все такие, как сегодня, или даже больше…

— Таисия!

— Таисия!

— Эй! — сестра больно пинает меня под столом.

— Ты чего пинаешься?

— До тебя не докричишься, — замечает мама. — Десять раз попросили, сходи в кладовую, принеси новую коробку печенья.

— Сейчас, мама.

Вечерние чаепития в нашей семье — традиция.

Поздние вечерние, если быть откровенными.

Обычно мы болтаем обо всем, звоним братьям по видеосвязи, но сегодня все события проходят мимо меня.

Я летаю в облаках. Я все еще на той квартире. В ушах вместо голосов родни звучат признания Чарского о том, что я ему нравлюсь, а под пальцами… ох, до чего же я неприличная, за столом о таком думать.

— Ну и чего ты принесла? — фыркает папа.

— А? Чего?

— Варенье малиновое зачем принесла, спрашиваю? Мать тебя печенье принести просила.

— Ой…

Смотрю на банку с малиновым вареньем. Это вышло случайно, клянусь!

— Сейчас принесу печенье!

Шмыгаю обратно в кладовку.

Печенье-печенье-печенье…

Возвращаюсь с нужной едой. Наконец-то!

— Наверное, с Ванькой опять в приставку рубились? — спрашивает папа. — Глаза краснющие. Сколько можно эти приставки долбить…

— Скажи спасибо, что в трюки свои подругу не тянет. Вся деревня говорит, что он лихачить собрался. Трюки какие-то у него. От безделья.

— Команда по велоспорту. Ванюша — спортсмен! — заступаюсь за друга.

— Сама только не вздумай, там травмы, опасность! И давай… С приставкой завязывай! Серьезнее пора быть, серьезнее.

Я честно пытаюсь прислушиваться ко всему, о чем говорят за столом, но мысли то и дело норовят ускользнуть. Лишь когда слышу фамилию Чарского, прислушиваюсь.

— Чарский засиделся в кресле мэра, все никак не нахапается! — качает головой мама.

— Слышал, его вроде двигать собираются…

— Люди давно об этом болтают, — вздыхает мама. — А толку? Срок его не скоро кончается. Успеет он навариться на начатой стройке столько… Родственнички все прикроют! Племянничек не зря потеет в конторе, подчищает!

— Может быть, все не так плохо? — подаю голос. — Мама, ты же сама говорила, что Чарский Станислав не плохой.

— Когда я такое говорила? Я говорила, что он парень воспитанный. Однако чем воспитаннее человек, тем сложнее разглядеть в этом человеке дрянь.

— Мать разошлась что-то, хватит на ночь о дурном. Может быть, все решится в нашу сторону? — пытается приободрить всех отец.

Я ухожу спать, полная уверенности, что Стас сделает все правильно. Он же обещал…

Он не из тех, кто нарушает обещания, правда?