Мажор по соседству

Глава 36

Таисия

Не могу перестать думать о Стасе. Всю ночь просыпалась, проверяя, на месте ли мое сердце — так сильно оно колотилось, сладко сжимаясь в груди. Даже во сне меня будоражили образы и память о пережитом… Я не могла успокоиться, думала о Стасе постоянно, вспоминала наше свидание.

Утро раннее, родители уже собрались и ушли — каждый на свою работу, сестра еще спит, а я не могу лежать просто так в кровати. Горло схватывает спазмами от воспоминаний.

Не верится, что это правда.

Может быть, мне просто все привиделось? Почудилось?

Щиплю себя за запястье, боль возникает, а чувство, что сладкие события лишь плод моего воображения, остались…

Не выдержав, я достаю телефон и пишу Стасу.

Может быть, девушки не должны писать первыми? Неприлично?! Не знаю…

Тася: “Доброе утро, мажор!”

Кажется, вполне нейтрально? Ничего такого, да?

Мгновенно загорается значок онлайн.

Чарский: “Доброе утро, малявочка. Сладко спалось после вчерашнего?”

Много-много подмигивающих и дьявольских смайликов.

Я чуть не запищала от восторга: все более, чем реальное! Это было со мной… С ним… Мы… Вместе, что ли? Встречаемся? Ох…

Тася: “Неплохо”

Я добавила смайлик с язычком.

Чарский ответил мгновенно: “Провоцируешь же… Я бы этот язычок, знаешь, куда пристроил?”

Фу, какой он пошлый…

Но не успела я обидеться на гада, как он следом прислал новое сообщение.

Чарский: “Но для начала я бы попробовал тебя своим. Ты так рано уехала вчера, я только собирался опуститься и побаловать трусишку сладкими поцелуями…”

Ооо…

Я плавно съезжаю вниз по подушкам, прячась под одеяло едва ли не с головой.

Кажется, от смущения на мне загорелась одежда, причем, сразу вместе с одеялом и кроватью, осыпаясь кучкой жаркого пепла!

Тася: “Стас, ты…”

Чарский: “М? Слишком, да? Сорри, я просто с ума схожу от мыслей о тебе. Думал, а тут ты… И меня просто разрывает! Я могу тебе позвонить?”

Стоит ли?

Еще так рано, а мне уже безобразно жарко, дышать просто нечем!

Чарский: “Я звоню, хочу услышать твой голос.”

О, какой же он, сладкий, будоражащий…

Телефон едва успел пикнуть, а я уже нажала на кнопку “ответить”, прижала телефон к груди и прислушалась: не проснулась ли сестра?

Вдруг я ее разбудила? Комната, где спала Лена, была в другой части дома, но мало ли…

Нет, кажется, все было тихо!

— Алло? — шепнула я.

Стас тоже ответил приглушенно:

— Привет, как ты?

— А ты?

Парень рассмеялся:

— Если скажу, как, то ты подумаешь, что я озабоченный. Тобой…

— Я так не подумаю. Мне это даже немного нравится.

— Как жаль, что лишь немного. Но я обещаю приложить все усилия, чтобы тебе нравилось очень. Как родители? — поинтересовался он. — Сильно влетело за позднее возвращение?

— Нет. Мне повезло. Они сами задержались… — ответила я. — А ты…

— Я? У меня ограничений нет.

Я слышала, что Чарский улыбался.

— Переезжай в большой город, Малявочка. Каждый день будем видеться, — предложил он. — Помогу с обустройством и прочим.

— И как это будет выглядеть? Что скажут мои родители?

— Не говори им. Родителям необязательно знать все.

— Хм… — протянула я. — У нас в семье не так.

— Хочешь сказать, что у вас нет секретов друг от друга? О вчерашнем тоже честно призналась?

— Нет.

— Вот и ответ… Так что решайся, Тася, я тебя поддержу.

— В своих интересах, разумеется.

— Не без этого. Ты слишком сладенькая, а наблюдать за тобой — одно удовольствие. Даже твои дикие выходки и взбрыкивания меня не отталкивают.

— Когда я взбрыкивала?

— Перечислить? И тогда ты начнешь отрицать, дуться… Может быть, поговорим о чем-нибудь приятном?

— Например?

— Когда мы увидимся снова? Когда ты станешь моей… полностью?

— У тебя секс и отношения — это одно и то же? — спросила я шепотом.

Едва слышно это выдохнула.

— Нет, — ответил после непродолжительной паузы Чарский. — Но с тобой мне хочется и того, и другого. Не представляю, как буду находиться рядом, не прикасаясь. Это самая настоящая пытка, не иначе. А ты? Хотела бы держаться на расстоянии? Или тебе понравилось вчерашнее знакомство поближе?

— Очень, — отвечаю едва слышно. — А тебе?

— Тоже. Ты дома? Еще лежишь в постели?

— Да. А ты?

— Только вернулся с душа, был на небольшой разминке.

Чарский в душе…

Почему моя фантазия подбрасывает на это сочетание безбожно пошлые картинки?

— Устраивайся поудобнее, малявочка. Можешь нырнуть под одеялко, если стесняешься.

— Зачем?

— Догадайся. Меня завел твой сладкий шепоток… Очень, — голос Чарского изменился, стал более низким, хриплым.

Его дыхание участилось, стало прерывистым.

— Сфоткаешь себя? — попросил он.

— Нет же! Я такое фотографировать не буду, отсылать кому-то тем более.

— Тогда мы обязательно должны увидеться этим вечером. Я тебя заласкаю, крошка. Просто зацелую всю-всю. Целиком… А пока просто закрой глаза и представь, что я рядом. Целую тебя, обнимаю. Тебе со мной хорошо. Чуть-чуть расслабь ножки и раздвинь их в коленях, почувствуй мое тепло, касания… Это моя рука тебя касается, чуть-чуть гладит по мягкому животику и сдвигает трусики вниз, проникая под них.

Ох…

Даже не знаю, что это за магнетизм в его словах, но я делала все, как он говорил, тая.

До самого пика, до острого конца.

Задыхаясь, желая большего.

Сходя с ума.

Кусая губы от наслаждения.

— Ты со мной?

— Да.

Я стала послушным инструментом, податливой, как теплый воск, таяла от его слов. Взмывая вверх и опускаясь, снова поднимаясь…

Забылась, не помня, что, когда поднимаешься вверх, потом приходится падать.

Немного позже

— Тася, к тебе Ваня! — позвала сестра.

Я быстро выплеснула остатки грязной воды из ведра, развесила сушиться тряпку и побежала навстречу другу.

— Привет! — поздоровалась, привычно обняв Ваню.

Обычно здоровались без неловкости, а на этот раз парень будто смутился, оглянулся. В багажнике его велика виднелся небольшой, но симпатичный букет.

— Кому цветочки? — поинтересовалась я. — С тех пор, как ты немного изменился, девчонки только о тебе и говорят!

— Правда? — тряхнул головой друг, сверкнул улыбкой. — Разглядели, что ли?

— Я всегда говорила, что ты классный.

— Угу… Батю твоего встретил утром. Он мне так строго сказал, чтобы я меньше тебе голову пудрил играми, спортом. Про приставку талдычил. Старики, — фыркнул. — Только я с тобой в приставку не рубился. Понимаешь?

— Ты отцу так и сказал?

— Нет, я тебя прикрыл. Просто ты предупреждай, ок? — попросил он. — Гуляла где-то? — сощурился. — Или с кем-то? — усмехнулся. — Это вернее.

— На что намекаешь.

— Ни на что. Я просто видел, как Чарский тебя высадил из своей тачки, за несколько улиц до твоей. Потом потихоньку сзади ехал. Только и всего. Ты с ним все-таки, что ли? — спросил напряженно.

— Вань, только не начинай, идет? Чарский — неплохой парень.

“Самый классный!” — подумала жарко и покраснела, вспомнив утренние забавы по телефону.

— Классный? Не знаю… По его милости вы скоро без крыши над головой останетесь. Но ты, конечно, продолжай ему в рот заглядывать и смотреть на улыбку слащавую.

— Ты это из-за личной неприязни говоришь! — зашипела я.

Ваня покачал головой:

— Нет. Мне мамка рассказывала, что там годное заключение уже готово. Чарскому только подпись поставить. Кое-где уже и подписался. Все шито-крыто!

— Твоя мама полы моет. Что она понимает?! — вспылила я.

— Техперсонал недооценивают! — насупился Ваня. — Хочешь знать, что в конторе творится? Спроси у моей мамы. Она все видит и слышит. И не только она.

— На что это ты намекаешь?

— На то. У мамки ноги разболелись, я за нее с утра кое-что помогал мыть, там на лестницу надо было встать, чтобы люстры вымыть… — добавил парень. — Короче, мне не сложно шваброй помахать! Ключи от кабинетов у меня есть. Видел я все… Все бумаги своими глазами. Не веришь? Вот…

Ваня сунул мне под нос фотографии, пролистал их.

— Заключение видишь? Подпись… Чарский прикрыл зад своего дяди.

Я смотрела и не верила своим глазам.

Ваня спрятал телефон в карман, посмотрел на меня сочувственно, погладил по плечу:

— Тась, ты, главное, не раскисай… Деревенские своих не бросают. К тому же твои оспаривают это выселение, да? Коллективное письмо, деловое обращение. Не все потеряно.

— Да, конечно. Я… пойду.

— Погуляем? — с надеждой спросил Ваня.

— Нет, у меня стирки целая гора. Ты к Галке лучше загляни, она будет рада. Тебе и цветам, — прошептала я и побежала во двор, не веря, что Чарский — такая сволочь.

Запыхавшись от бега, я не стала выравнивать дыхание, сразу же набрала номер Чарского.

— Скажи, что это неправда! — потребовала я.

— Не понимаю, о чем ты? — удивился.

— Ты же говорил, что честно все будешь проводить! Про принципы мне рассказывал! Как же так, что ты под грязными делишками своего дяди подписался, а?

— Тася, послушай… Я объясню. Все не так просто. Тася, у меня не было выбора.

Я всхлипнула: мама была права.

Чем воспитаннее и приятнее выглядит человек, тем сложнее разглядеть в нем дрянь.

— Забудь. Ничего не было. Ненавижу тебя. Тошнит… Гнилой ты, Стас. Гнилой!