Магия льда для мастеров

Глава 20

У нового питомца обнаружились не только плюсы, но и минусы. Первым и самым несомненным был тот, что он постоянно тянул из меня энергию, примерно с той же скоростью, что она восполнялась. То есть если бы не гончие, я бы оказалась в положении господина Эйсгема. И если вдруг придется сражаться, следует помнить, что обратный приток сил в процессе боя теперь невозможен, только во время медитации или в черте оазиса.

Не слишком удобная штука, и подозреваю, что Хозяин льда подарочку не очень-то обрадуется. У него и так нахлебником целая система куполов, еще и тигр — эдак он вообще без магии останется. Можно было бы, конечно, перепривязать котика к оазису. Но оценит ли он очередную клетку? Ведь выбраться за пределы купола для элементалей невозможно.

И тут меня осенило. У меня ж еще один знакомый маг есть, чей резерв почти не уступает моему!

А еще к нему прилагается целая рыбная ферма. Котики же любят рыбку? Вряд ли тигр станет возражать против смены хозяина, когда узнает кого именно — и какую территорию — придется охранять на этот раз. Его на привязи никто держать не будет, дистанция, на которую он способен отбегать от центра привязки, приличная. Если верить схеме, которую я разглядела во время контакта, тигр вполне может действовать относительно автономно, преодолевая огромные расстояния за мгновения. Почти как гончие, что готовы были меня встретить в любом оазисе, только позови.

Заодно у нас с Каем появится универсальное средство связи. Оставлю тонкую силовую ниточку, чтобы передать сообщение в случае крайней необходимости, остальное свалю на брата. Пусть тренируется медитировать! Показано было неоднократно, но, судя по медленно растущему резерву, он ленился. Теперь перестанет.

Повеселев, я выпустила тигра вперед, а сама двинулась за ним неспешной прогулочной походкой. Бывший хранитель контроля за тварями не утратил, они разбегались от одного грозного взгляда, даже рыкнуть не пришлось ни разу.

Так, без задержек, мы добрались до решетки. Я уселась прямо на пол, скрестив ноги и прикрыв глаза, чтобы обычное зрение не отвлекало от магического. Тигр нетерпеливо вилял хвостом у самого выхода, явно собираясь первым ломануться на свободу, как только приоткроется щелочка. Сова уселась на балке прямо над заграждением, а гончие высунув языки поджидали нас по ту сторону. Для них-то решетка не проблема: они к определенной локации не привязаны и ограничены только куполами. Этажом выше, ниже, на поверхности — им без разницы.

Защиту на подземелье навертели знатную. Понимали, видимо, что плодят внизу сущую дичь, и по возможности обезопасили от нее внешний мир. Я внутренне паранойю исследователей одобрила, но очень глубоко в душе. Вслух же невнятно костерила их на все корки, потому что разворачивать все слои на коленке оказалось сложно и долго. Причем распутывать приходилось каждый узелок, при этом еще и запоминать, как он был свернут, чтобы позже восстановить во всей красе. Ставить свою собственную версию я не решилась. Лучше оставить как есть: стояло оно двести лет — и еще простоит. А мое кустарное творение теоретически может быть и лучше, и качественнее, а каких-нибудь специфических пауков или крыс вдруг не удержит? Рисковать нельзя.

Решетка погасла, превращаясь из мощного артефакта в обычный металлолом. Я поковырялась в замке, пнула приржавевшую к стене сторону, и дверь со скрипом распахнулась.

Тигр просочился моментально, присоединяясь к гончим. Ему явно нравилась компания собак, как ни странно. Хотя чего странного — вне зависимости от формы они все оставались элементалями. Одной породы, пусть и разного происхождения. Псы нового товарища не сторонились, чуяли исходящий от него флер моей магии.

Сова никуда особо не торопилась. С достоинством спорхнула мне на плечо и приняла позу королевы, которую в паланкине несут к трону.

Я бы тоже не возражала, чтобы меня отнесли, тем более до выхода еще довольно далеко. Но пришлось топать самостоятельно.

А на поверхности нас уже ждали.

Я сначала не поверила беглому скану, прошлась щупами снова, более пристально, и расплылась в широкой усмешке. Впопыхах посланник Хозяина льда не обвешался артефактами и амулетами в должной мере, и его родная аура просвечивала, как пальцы из дырявого носка.

Чтобы избежать лишних вопросов, гончих вместе с тигром я сразу отправила в оазис и из схрона выбралась в сопровождении одной Снежинки. Та куда-то улетать отказалась. Дур нет, по морозу крыльями махать. Впрочем, секрета из существования фамильяра я не делала. Вот второго пока демонстрировать рано — будет сюрприз недоброжелателям.

— Господин Рекинс, какими судьбами? — пропела я, выходя из-за сугроба.

Посланник Хозяина льда попятился и чуть не сел в снег. Он явно давненько уже бродил кругами, держа на весу медальон-артефакт и тщетно пытаясь отыскать тайник. Я еще во время побега сменила блокировку на входе и,соответственно, обнаружить его старым ключом теперь совершенно невозможно.

Занятно, что ключ у младшего Рекинса все-таки есть. Неужели молодой наместник не столь невинен, как показалось мне поначалу?

Знает ли он о моей причастности к смерти его родителей? И если да, соберется ли мстить? И когда?

— Вы… меня узнали? — проблеял парень, с трудом удерживая равновесие и спешно поправляя капюшон.

О, мы уже вежливо? Не тыкаем? Проникся моим величием?

— Вас не предупредили? — хмыкнула я. — Мне не нужно видеть лицо, чтобы определить, кто передо мной.

— Предупредили. Я не до конца поверил. Видимо, зря, — потупился наместник, как нашкодивший подросток, и неохотно выпрямился. — Куда вы пропали, Хозяин льда обеспокоен вашим долгим отсутствием.

— Как видите, жива-здорова. На встречу прибуду вовремя, — пожала плечами и выжидающе уставилась на господина Рекинса.

Спросит — не спросит? Не выдержал.

— Вы же в тайнике были. Покажете, где он? — выпалил парень и выставил перед собой медальон, как щит. — Это ключ, но почему-то не работает.

— И не сработает, я щиты заменила.

Наши взгляды столкнулись, наместник сдался первым.

— Я правда хотел их остановить. Не знал, как, — почти шепотом выдохнул он. — Артефакт только недавно нашел в вещах отца и сразу понял, для чего он.

— Почему не донесли в участок? — спросила я, уже предполагая ответ.

— И кто бы мне поверил? Древний схрон под оазисом, доступа у меня все равно нет, лишь голословные утверждения — мои против родительских. Тел нет, доказательств нет.

Господин Рекинс сжал кулаки так, что костяшки побелели, и скрипнул зубами от с трудом сдерживаемого гнева. Эмоции, окутавшие его ауру, были искренними. Злость, сожаление, вина.

Я вздохнула и взмахом руки разблокировала вход, убирая маскировку. Лаз распахнулся в десятке шагов от нас, с крышки бесшумно осыпался снежок, тут же растаяв на темном земляном полу.

Наместник колебался, поглядывая то на меня, то на маняще распахнутый зев.

— Не переживайте, там все прибрано, — мрачно заверила я. — А куда не надо, туда и не пройдете. Решетка надежная. Очень прошу ее не ковырять, в подвал без спецподготовки и тяжелого вооружения лучше не соваться.

— Вы же… оттуда? — пробормотал господин Рекинс, окидывая меня оценивающим взглядом. — Хозяин льда сказал, вы угодили в портал. А портальные камеры всегда на нижних уровнях.

О, значит, он в курсе местной архитектуры или в других тайниках побывал. Стоит расспросить поподробнее.

— Именно потому и прошу не лезть за решетку, — криво усмехнулась я. — Она там не просто так для красоты поставлена. Была бы это не я, вы бы не дождались никого.

Наместник сглотнул, но решительно переступил порог. Внутри было тихо и пусто, а когда дверь за нами закрылась, стало еще и темно. Я выпустила пару светлячков, от которых господин Рекинс отчего-то шарахнулся, и первой двинулась по коридору вниз.

— Родители мало мной занимались. Сколько себя помню, чаще видел нянек и слуг, чем их, — негромко сообщил парень, спускаясь следом за мной и придерживаясь рукой за стену для надежности.

Вряд ли он рассказывал это мне, скорее вспоминал, почему не слишком сожалеет о смерти родных. Заново прокручивал тяжелые картины перед глазами, готовясь морально увидеть место казни многих невинных водников.

— Лет до шести у меня была одна и та же няня. Немногим меня старше, лет пятнадцати, но тогда она казалась мне взрослой. У нее был сильный дар воды с уклоном в целительство. Никто не учил, она сама освоила лечение, чтобы латать мне разбитые коленки. Ее звали Кайса.

Господин Рекинс помолчал, погрузившись в воспоминания. Я не торопила, свернула к комнатам с капсулами, но не заходила внутрь. Медлила на пороге, ожидая продолжения истории. И оно последовало.

— Она пропала незадолго до моего седьмого дня рождения. Я ее везде искал, но что может ребенок? Плакал,конечно, звал, все без толку. Пока отцу не надоело и он не рявкнул, что Кайса больше не придет. Никогда.

Наместник тяжело, напряженно сглотнул, давя непрошеные слезы, что явно слышались в его сдавленном голосе.

— Поначалу я не поверил. И продолжал ждать. Пока не исчезла еще одна служанка-водница. И еще одна. Остальным сказали, что они уехали к родне, но от Кайсы я знал, что все девушки были давно изгнаны из рода. Какая родня? Кому они были нужны? Никому. И никто их не искал.

Господин Рекинс помолчал, переступил порог, оглядывая полупустое помещение.

Все сомнительные и опасные артефакты я уничтожила еще во время своего пленения, а программу капсулы обнулила, чтобы невозможно было вновь использовать как извращенный молодильный пункт. Жидкости подтерла, пятна отчистила, и понять где именно кто погиб было невозможно. Да наместник к этому и не стремился. Он тихо прислонился к косяку и смотрел куда-то вдаль, не замечая ни обломков артефактов, ни подносов с медицинскими инструментами, похожими на пыточные.

— Пропажи людей в особняке прекратились довольно быстро. Родители поняли, что их так скоро поймают, и сменили тактику. Как я позже узнал, заключили договор с приютом. Все-таки «процедуры» им требовались не слишком часто… поначалу. Раз в два-три года. Затем раз в шесть месяцев. Я замечал, что они пропадали на двое-трое суток, а после возвращались посвежевшие и помолодевшие. Еще шутили, что ездят на отдых, и перед знакомыми хвастались. А потом я в кабинете отца нашел дневник нашего деда. Он вел записи, ассистируя прадеду во время экспериментов. Вот тут мне стало дурно.

Господин Рекинс сглотнул и зажмурился, безуспешно прогоняя призраков прошлого. Мне и спрашивать не нужно было, что именно он там вычитал. Видела своими глазами и камеры, и артефакты, и схемы в них. Похоже, страсть к опасным и мерзким опытам у Рекинсов в крови.

— Это ваш предок построил схрон? — уточнила, уже предполагая ответ. И не ошиблась.

— Да, когда-то давно он принадлежал роду Рекинсов и еще одному, Фельхеймов. Их больше не осталось, так что открыть тайник теперь можем только мы.

— Фельхеймы были водниками?

Наместник кивнул и ввалился в зал. Ноги его почти не держали, пришлось опереться на стол. Зазвенели металлические инструменты, и парень отпрянул, будто обжегшись.

Как он с такой психикой целым городом руководить собрался? От тени шарахается же. Понятно, что психологическая травма налицо, но взрослый мужик уже. Пора избавляться от тени родителей.

— Я настрою вход обратно на вашу ауру. Медальон вам ни к чему, это скорее костыль для тех, в ком недостаточно нужной крови.

Я прикрыла глаза, потянувшись к системе защиты и с удивлением обнаруживая, что за прошедшие годы она настолько слабо адаптировалась, что, пожалуй, без того самого «костыля» и прямого наследника бы не пропустила. Потеряй Рекинсы медальон, не попали бы в схрон примерно никогда. Похоже, будто кто-то нажал на кнопку и остановил автоматическое отслеживание развития ауры между поколениями.

Даже внутри одной семьи различия могут быть разительными. Если под них не подстраивать блокировку, то рано или поздно внуки, если повезет, то правнуки не сумеют открыть двери. Возможно, таким образом предок Рекинсов пытался защитить лаборатории за решеткой. Или мир — от содержимого той лаборатории. Чем меньше народу будет шастать под землей, тем безопаснее. К сожалению, алчности потомков и жажды вечной жизни он не учел.