Метка сталкера (ЛП)

Глава 27. Окли

— Итак, какой здесь протокол? — спрашиваю я, оглядывая круг убийц. — Мы просто… поднимаем руки для голосования, или мне нужно выучить специальный сигнал клуба убийц? Секретное рукопожатие? Клятва на крови над церемониальным кинжалом?

Уголки губ Торна дёргаются в том, что, возможно, является максимальным подобием улыбки, на которое способны его лицевые мышцы.

— Мы не настолько формальны, мисс Новак. Хотя я ценю ваш энтузиазм в отношении правильной процедуры.

— Давайте сделаем это официальным, — говорит Дариус, кладя телефон на стол экраном вниз. — Кто за то, чтобы поспособствовать заслуженной кончине Ричарда Блэквелла, говорите сейчас.

А что, если они проголосуют против? Без их сети, их навыков и их защиты Блэквелл останется неприкосновенным. Я силой выдавливаю на лице улыбку, несмотря на застывающий внутри ужас.

— Я, очевидно, голосую «за», — говорит Зандер, его колено касается моего под столом. Безмолвная поддержка.

Кэллоуэй изучает свой маникюр, словно ищет микроскопические изъяны, на его губах играет хитрая улыбка.

— И что вы дадите мне за голос «за», дорогая? Вы же знаете, как я обожаю хороший стимул.

— Я позволю тебе сохранить все твои пальцы для твоей следующей выставки, — ровным тоном отвечает Зандер.

— Какой напряжённый, — мурлычет Кэллоуэй. — Обожаю это в тебе.

Лазло поднимает руку.

— Я голосую «за»! И я читал о сердечных приступах. Знаете ли вы, что существует четырнадцать различных способов спровоцировать тот, что выглядит естественным? Пятнадцать, если у человека аллергия на моллюсков.

Торн остаётся молчаливым, изучая мою доску убийства с пугающей сосредоточенностью. Его палец проводит по красной нити, связывающей Блэквелла с делом моих родителей.

— Торн? — подталкивает Дариус.

— Да, — говорит Торн, и его голос несёт в себе вес, который заставляет комнату замолчать. — Ричард Блэквелл олицетворяет то, для устранения чего это общество было создано. Тех, кто считает себя выше последствий. — Его глаза встречаются с моими через стол. — Два года назад мы голосовали против этой цели. Время было неподходящим. Риски слишком велики. Но теперь… — Он один раз кивает, решительно. — Думаю, мы готовы к нему. — Он поворачивается ко мне. — Мисс Новак, добро пожаловать на вашу первую официальную операцию Общества Хемлок.

Странный трепет пробегает по мне — частично это оправдание, частично — ужас. Я планирую убийство с серийными убийцами.

— Теперь к логистике, — продолжает Торн. — Дариус, ты займёшься всеми юридическими аспектами.

— Я создам пуленепробиваемые алиби для всех, — говорит Дариус, уже делая пометки на своём планшете. — У мисс Новак и меня будет очень публичная встреча за ланчем в «Розетти» в центре города во время исполнения. Там бывает много юристов, так что нас увидят множество свидетелей. — Он бросает на меня взгляд. — Закажите лосося. Его готовят целую вечность, что продлит наше видимое присутствие.

— Хорошо, — киваю я, оценивая внимание к деталям.

— Я также подготовлю консалтинговые контракты, проставлю более ранние даты на письмах и создам необходимый бумажный след. Затем буду отслеживать полицейские каналы и подготовлю любую дополнительную документацию, которая может нам понадобиться.

— Я займусь художественным направлением, — предлагает Кэллоуэй, его глаза горят, как у кота, увидевшего раненую птицу. — Мы хотим, чтобы это было значимо, а не просто очередным скучным сердечным приступом. Что — то с… подписью. Картина, которая говорит о его грехах.

— Лазло, — продолжает Торн, — ты предоставишь медицинскую экспертизу и все необходимые припасы. Блэквелл принимает антикоагулянты, верно?

— Варфарин, — подтверждает Лазло, роясь в своей сумке с энтузиазмом ребёнка на Рождество. — Я принёс образцы семнадцати сердечно — сосудистых препаратов, которые могут катастрофически взаимодействовать. Плюс три экспериментальных соединения, которые не проявятся в стандартной токсикологии. — Он достаёт флакон, с благоговением поднося его к свету. — Этот имитирует эффект массивного инсульта, но метаболизируется за четыре часа.

— Мы нацелимся на кабинет доктора Ламберта во время запланированного визита Блэквелла на следующей неделе, — говорит Торн. — Зандер, твоё наблюдение показывает, что это наше оптимальное окно?

Зандер кивает, вызывая детальные схемы на своём планшете.

— Блэквелл прибывает в 14:15 и находится один, кроме двух сотрудников охраны, которые ждут в приёмной. Приём длится сорок пять минут.

— Откуда ты всё это знаешь? — спрашиваю я.

— Я взломал его медицинские записи, — пожимает плечами Зандер. — И камеры. И его календарь. И его систему безопасности. И приложение для расписания его личного тренера.

Лазло заглядывает через плечо Зандера.

— О — о–о, посмотрите на эти показатели холестерина. Неудивительно, что он на статинах.

— Прежде чем мы ликвидируем Блэквелла, — говорит Торн, возвращая нас к теме, — мы уничтожим то, что он ценит. Его наследие. Его империю.

Интенсивность в его голосе заставляет меня вздрогнуть. Это не просто убийство человека — это его стирание.

— У меня есть документация по всем его компаниям, — предлагаю я, доставая файлы из сумки. — Финансовые транзакции, связывающие его с отмыванием денег через эти пять объектов. — Я раскладываю фотографии по столу. — И полные чертежи его главного офиса, любезно предоставленные источником в управлении городского планирования, который был мне должен.

— Впечатляюще, — замечает Дариус.

— Вы были тщательны, — с одобрением говорит Торн.

— Я ждала этого годами, — говорю я. — Я знаю каждую слабость в его империи. Я просто не могла сделать это в одиночку.

— Мы будем действовать поэтапно, — решает Торн. — Сначала мы уничтожим его рычаги влияния. Серверная ферма, улики для шантажа, финансовые отчёты. Затем мы нацелимся на его репутацию через стратегические утечки информации.

— Мы можем начать с улик о хищениях в его благотворительном фонде, — предлагает Зандер. — Их кибербезопасность просто позорна.

— Как только его империя начнёт рушиться, и он станет уязвим, — продолжает Торн, — мы перейдём к самому Блэквеллу в медицинском кабинете.

Дариус кивает.

— Давайте соберёмся завтра, чтобы уточнить сроки, — говорит Торн. — Зандер, продолжай отслеживать протоколы безопасности. Убедись, что он не сбивается с маршрута.

Это происходит. После двенадцати лет кошмаров, после того как я обнаружила тела своих родителей, после того как я видела, как система подвела, справедливость наконец — то почти достигнута.

— Перекусить, кто — нибудь? — спрашиваю я, доставая пачку печенья из кармана куртки. — Я считаю, что планирование убийства возбуждает аппетит.

Лазло принимает печенье с тёплой улыбкой.

— Шоколадная крошка. Отличный выбор. Знаете ли вы, что они имеют точно такой же диаметр, как и аортальный клапан человека?

— Это тревожно, — говорю я, предлагая пачку остальным. — И одновременно странно завораживающе.

— Добро пожаловать в Общество, — шепчет мне на ухо Зандер.

💀💀💀

Я расставляю коробки с патронами на кухонном столе в домике, когда мой телефон завибрировал. Я смотрю на экран, и сердце ёкает при виде имени Зары.

— Это Зара.

Зандер поднимает брови.

— Твоя очень настойчивая лучшая подруга?

— Мне стоит ответить, пока она не решила, что меня убили. — Я делаю глубокий вдох и отвечаю. — Привет, Зи.

— Жёлудь! Ты жива! — голос Зары взрывается в динамике. — Подруга, у меня потрясающая новость.

Я отхожу от стола с оружием, бросая Зандеру извиняющийся взгляд.

— Что случилось? Всё в порядке?

— Лучше, чем в порядке. Территория чуда. — Её возбуждение звенит в телефоне. — Ты же знаешь, что ресторан моих родителей еле сводил концы с концами? Из — за повышения аренды и того модного фьюжн — заведения, что переманивало клиентов?

— Да, конечно. — Я выхожу на маленькое крыльцо домика, прохладный горный воздух — разительный контраст с теплом внутри. — Что — то изменилось?

— Изменилось? Попробуй полное преображение! Вчера с ними связалась сеть фешенебельных отелей — совершенно неожиданно — предложив эксклюзивный контракт на кейтеринг для всех их локаций в Бостоне.

— Погоди, серьёзно? Это невероятно! — Я прислоняюсь к перилам, искренне радуясь за неё, несмотря на сюрреалистичный контраст с моей нынешней ситуацией.

— Три года гарантировано, с опцией продления. Они хотят аутентичные ямайские блюда и завтраки для своих бизнес — залов. Плюс кейтеринг для мероприятий. — Голос Зары дрожит от эмоций. — Мама плакала, Ок. Хорошими слезами. Впервые за месяцы.

— Это потрясающе, Зи. Твои родители этого заслуживают. Их еда невероятна.

— Один только аванс покрывает модернизацию оборудования и три месяца аренды. И представь — они хотят снять моих родителей для рекламных материалов! Мой папа уже тренирует свою «медийную улыбку». — Зара смеётся. — Как будто вселенная наконец заметила, как усердно они работали.

— Какая это сеть отелей? — спрашиваю я, и внезапное подозрение заставляет ёкнуть сердце.

— Честно, я была слишком взволнована, чтобы даже запомнить название, когда мама мне сказала. Какая — то большая корпоративная. Разве это важно? Мы спасены!

— Это не важно, — говорю я. — Я просто так рада за вас всех.

— Мы устраиваем праздник на этих выходных. Ты обязана прийти. На этот раз никаких отговорок.

Я бросаю взгляд в окно на Зандера, который сейчас заряжает магазины.

— Вообще — то, я сейчас за городом. Но мы обязательно отпразднуем, когда я вернусь.

— За городом? Где? Погоди… — Зара эффектно ахает. — Ты с кем — то? Это романтическое побег?

Я прикусываю губу, наблюдая за Зандером в окно.

— Вроде того.

— Окли Новак. Подробности! Немедленно!

— Я… с моим новым парнем.

Её визг такой громкий, что мне приходится отодвигать телефон от уха.

— Твоим новым кем? С каких пор у тебя есть парень? Кто он? Как я об этом не знала?

— Это официально с… недавних пор.

— Парень? То есть парень в смысле реальных отношений? А не просто случайный — парень — которого — ты — расследуешь?

— Да, реальные отношения, — говорю я, и слова ощущаются одновременно странно и правдиво. — Это сложно, но хорошо.

— Давно пора. Моя бабушка сказала бы: «У каждой кастрюли найдётся своя крышка». Мне нужно имя, род занятий и как минимум три черты характера. Немедленно.

Я снова смотрю на Зандера. Он сейчас смотрит на меня, собирая пистолет.

— Его зовут Зандер. Он работает в сфере безопасности. Он блестящий, сосредоточенный, и на удивление забавный.

— Гастрономические предпочтения? Это критически важная информация.

— Протеиновые батончики и чёрный кофе. Я работаю над улучшением этой ситуации.

Зара смеётся.

— Ты… с парнем. С настоящим парнем. Вселенная полна сюрпризов на этой неделе.

— Мне нужно будет как следует его прожарить, когда вернёшься, — говорит Зара. — Убедиться, что он достоин Печати Одобрения Окли Новак.

— Думаю, он тебе понравится, — говорю я, чувствуя странный трепет в груди. — Он… другой.

— Другой в хорошем смысле? Или другой, как тот парень, который коллекционировал винтажное медицинское оборудование и не мог перестать говорить о трепанации?

— Определённо хороший другой.

— Так когда я познакомлюсь с этим загадочным мужчиной? Мне нужно оценить его потенциал в качестве закуски.

Холод пробегает по мне, когда я осознаю, что от неё скрываю. Зара, которая была моей опорой со времён колледжа, не представляет, что я планирую убийство с группой убийц — мстителей. Что я видела, как умирает человек. Что я помогала избавиться от тела.

— Скоро, — обещаю я, и слово кажется пустым. — С работой сейчас всё немного напряжённо.

— О! Кстати о работе, ты видела, что полиция нашла четырёх тел на Оук — Айленд прошлой ночью? Какая — то бандитская разборка. Может, тебе стоит написать об этом.

У меня в жилах стынет кровь.

— Нет, я… ещё не слышала об этом.

— Об этом все утренние новости. Очень кровавая сцена. Одного парня практически разрубили пополам на кухне. Соседи ничего не слышали.

Я вцепляюсь в перила крыльца, чтобы устоять.

— Это ужасно.

— Знаю, да? Подумала, это может быть твоим материалом. В общем, ладно, не буду отвлекать тебя от твоего мужчины. Просто хотела поделиться хорошей новостью.

— Я очень рада за твою семью, З. Передай от меня поздравления.

— Обязательно. Люблю тебя, Жёлудь. Береги себя.

— И я тебя люблю.

Я заканчиваю разговор и застываю неподвижно на крыльце, глядя на горы. Четыре тела обнаружены.

Дверь домика открывается позади меня.

— Всё в порядке? — спрашивает Зандер.

Я поворачиваюсь к нему.

— В Арлингтоне нашли четыре тела. Об этом все новости. Ты имеешь к этому какое — то отношение? К моему медальону?

Его выражение лица не меняется, но глаза заостряются, словно обнажаемые клинки.

— Возможно.

— А вдруг они смогут проследить до тебя? До нас?

Он подходит ближе.

— Я был осторожен.

— А та сеть отелей, что спасла бизнес семьи Зары, — это был ты? Общество сделало это? У Торна же есть сеть отелей, верно?

— Не знаю. — На его лице мелькает что — то. — Тебя бы это побеспокоило, если бы это было так?

Я провожу рукой по волосам.

— Я уже не знаю, что меня беспокоит.

Руки Зандера обнимают меня, твёрдые и тёплые.

— Это путь, Окли. Как только ты начинаешь, обратной дороги нет. Вопрос в том, сможешь ли ты с этим жить.

Я всё ещё пытаюсь осознать последствия ответа Зандера, когда его защищённый телефон завибрировал. Лёгкая интимность момента разбивается, когда его выражение твердеет, глаза пробегают по экрану.

— Что такое?

— Сообщение от Торна. — Зандер держит телефон так, чтобы я могла видеть текст.

Торн: Частный самолёт Блэквелла подал план полёта на завтрашнее утро на 8:30. Направление — Цюрих. Вероятно, бежит после того, как обнаружили тела. Нужно действовать как можно скорее.

Моё сердце колотится о рёбра.

— Сегодня вечером? Мы не готовы.

— У нас нет выбора. — Зандер уже движется обратно внутрь, его язык тела меняется с расслабленного на сфокусированный с точностью до секунд. — Если он доберётся до Швейцарии, мы его потеряем. Их законы об экстрадиции защитят его, даже если бы нам удалось найти улики, связывающие его с твоими родителями. А операция слишком сложна, чтобы проводить её в другой стране.

— Медицинский приём был нашим лучшим шансом. Это рушит всё. Всё наше планирование…

— Торн посылает машину. Десять минут.

— Десять минут? — Я оглядываю нашу собранную доску убийства, разбросанные документы, тщательное планирование, сведённое к нулю.

Зандер начинает срывать доску убийства, бросая фотографии и документы в камин. Я хватаю свою зубную щётку и те немногие вещи, что привезла в домик, запихивая их в сумку. Мы едва успели обосноваться, и теперь уезжаем так же быстро.

Двенадцать лет ожидания, и теперь у нас меньше двенадцати часов. Никакого запаса на ошибку. Никаких вторых шансов.

— Готова? — спрашивает Зандер, чиркая спичкой и бросая её на кучу наших планов в камине.

Я киваю, наблюдая, как пламя пожирает бумаги.

— Поехали.