Метка сталкера (ЛП)

Глава 36. Окли

— Говорят, Ричарда Блэквелла убил блюститель правосудия, — говорит Зара, наклоняясь ко мне под оглушительные удары баса.

Серебряный медальон моей матери замирает между моих пальцев. Человек, разрушивший мою семью, мёртв, а я сижу здесь, потягиваю джин — тоник в переполненном ночном клубе, словно я не помогала планировать его убийство.

Бас пульсирует в моих венах, смешиваясь с адреналином и чем — то более тёмным. На другом конце зала, скрытый в тени, за мной наблюдает Зандер — мой сообщник, мой возлюбленный, моя сложносочиненность.

Я сжимаю бокал крепче, лёд позванивает о стекло, словно крошечные предупредительные колокольчики, пока Зара размешивает что — то электрически — синее с зонтиком, торчащим из его сахарной глубины.

Кажется сюрреалистичным быть здесь после всего случившегося. Нормально. Почти как будто я играю роль.

— Итак, — Зара наклоняется ближе, её косички с золотыми застёжками, поймавшими стробоскоп, переваливаются через плечо и ложатся на грудь. — Это во всех новостях. Ричард Блэквелл найден мёртвым в своей роскошной панической комнате. Говорят, это был какой — то безумный мститель.

Я медленно отпиваю, лёд стучит о зубы.

— Я видела.

— Газеты называют это «поэтическим правосудием». Все эти обнаруженные документы. — Зара изучает моё лицо с той интенсивностью, которую она приберегает для диагностики кожных заболеваний у своих собачьих клиентов. — В газетах пишут, что дело твоих родителей могут пересмотреть. Что Блэквелл подставил твоего отца.

Мой палец выводит круги по мокрому следу от стакана на столе. — Они нашли всё в его доме. Записи о выплатах, сфабрикованные доказательства.

— Окли. — Зара тянется через стол, её тёплые пальцы смыкаются над моими. — Как ты? Правда?

Вопрос повисает между нами, как дым. Как я? Облегчённая? Удовлетворённая? Груз, что жил в моей груди двенадцать лет, внезапно... стал легче?

— Я рада, что он мёртв, — говорю я, и слова вырываются откуда — то из глубины, первобытные и сырые. — Я жду, что почувствую себя плохо из — за этого, но не чувствую. Есть только облегчение.

Зара кивает.

— Твои родители заслужили правосудия.

— Они заслуживали того, чтобы жить. — Горло сжимается, пока я верчу мамин медальон. — Но теперь правда раскрыта. Департамент пересматривает все дела моего отца. Его имя очистят. — Я делаю ещё один глоток, на этот раз более долгий. — Теперь они могут упокоиться. Мои родители. Они наконец обретут покой.

— А ты? — спрашивает Зара. — Ты сможешь?

Я поднимаю на неё взгляд, на свою старую подругу, которая поддерживала меня во всём. Она приносила мне ямайские мясные пирожки, когда я была слишком одержима работой, чтобы есть. Она ни разу не сказала мне оставить дело моих родителей, даже когда все остальные это сделали.

— Думаю, я на пути к этому, — говорю я и сама удивляюсь, понимая, что это правда. — А как ты? Как дела с семейным рестораном?

Лицо Зары расплывается в широкой улыбке, глаза сияют.

— Потрясающе. Тот контракт с сетью отелей? Он спас всё. Моим родителям пришлось нанять трёх новых сотрудников, чтобы справляться с заказами.

— Это замечательно, З, — говорю я, радуясь за неё, хотя знаю больше, чем следует. — На какую сумму контракт?

— В три раза превышает их месячную выручку, — говорит Зара, делая победный глоток своего пунша. — Папа выбросил тот склеенный скотчем миксер. Они купили новое оборудование. Они так счастливы.

Я улыбаюсь, представляя Торна — или, по крайней мере, я предполагаю, что это был он. Слишком уж большое совпадение, чтобы это был кто — то другой. Один телефонный звонок от него — и жизнь семьи Зары изменилась к лучшему.

Я делаю ещё один глоток, следя за оживлённой жестикуляцией Зары, пока она описывает новое кухонное оборудование.

— Чему улыбаешься? — спрашивает Зара, приподняв бровь.

— Ничему, — говорю я, но это всё. Этот мужчина не упомянул, что проверил, как дела у Зары, не проронил ни слова о помощи её семье. Ничто в спасении борющегося ямайского ресторана не продвигает его убийственные планы и не защищает Общество. И всё же он сделал это — увидел то, что важно для меня, и исправил это, не ожидая признания или благодарности.

Каждый раз, когда я думаю, что понимаю Торна, он открывает новый слой. Стально — серые глаза, которые не упускают ничего, руки, которые направляют смерть, не дрогнув, и тот же мужчина, который позаботился, чтобы родители моей лучшей подруги сохранили свой бизнес. Который помог мне и Зандеру, когда мы нуждались. Его публичное лицо — контролируемое, просчитанное, опасное — кажется доспехами, скрывающими нечто неожиданно глубинное. Нечто почти... нежное.

— Эй, космонавт. — Зара машет рукой у меня перед лицом. — Ты покинула Землю?

— Прости, — бормочу я, снова вертя медальон. — Просто думаю.

Общество Хемлок начиналось как средство для достижения цели — материал для моей газеты. Но где — то между планированием операций и совместными ужинами они стали чем — то другим.

Затянувшиеся взгляды Зандера. Ипохондрический юмор Лазло. Художественные одержимости Кэллоуэя. Эмброуз с его цитатами из древних книг и военными метафорами. Фэнтези — футбольные провалы Дариуса. Они убийцы, да, но также люди с историями, причудами и неожиданной добротой.

Я нашла в них семью. То, чего мне не хватало с тех пор, как я потеряла родителей. Но это семья, скреплённая пролитой кровью, а не общей. Неужели это действительно то, что я искала все эти годы?

— Хватит о чуде для моих родителей, — говорит Зара, изучая меня. — Что происходит с тобой? Ты кажешься другой.

Я отправляю в рот картошку фри.

— В каком смысле другая?

— Не знаю. Как будто ты здесь, но не здесь. — Она прищуривается. — Дело не только в истории с Блэквеллом, да?

Мой телефон завибрировал на столе. Зандер.

— Кто это тебе всё время пишет? — Зара пытается заглянуть в мой экран. — Это тот сексуальный охранник?

Я отворачиваю телефон.

— Возможно.

Зандер: Ты уже дала ответ Торну?

Я: Пока нет. Я попросила больше времени подумать.

Зандер: Хочешь подумать над этим за сексом?

— Ты улыбаешься своему телефону, — указывает Зара. — Я не видела такого... никогда.

Зандер: Не пей слишком много.

Я хмурюсь, осматривая бар. Боксы вдоль стены, оживлённая зона у дартса, сама стойка, где мужчины в деловых костюмах расслабляются после работы. Ни намёка на знакомое лицо Зандера.

Я: Ты меня преследуешь?

Три точки возникают мгновенно.

Зандер: Всегда.

Что — то тёплое разворачивается у меня в груди.

Я кладу телефон.

— Прости. Можно я спрошу кое — что гипотетическое?

— Это мой любимый тип «кое — чего». — Зара ворует одну из моих картошек фри.

Я делаю вдох.

— Что бы ты сделала, если бы у тебя была возможность присоединиться к чему — то большому, важному. Но это не совсем то, кто ты есть? Или кем ты себя считала?

— Это про работу? — Зара приподнимает брови. — «Бостон Глоб» наконец предложил тебе то место в отделе криминала?

— Нет, но что — то в этом роде.

— Ну, — Зара жестом подзывает бармена для следующего раунда, — моя бабушка сказала бы: «Если рождён быть повешенным, в воде не утонешь».

— В смысле?

— Твоя судьба найдёт тебя, несмотря ни на что. — Она пожимает плечами. — Но лично я считаю, что это чушь. Мы сами выбираем, кем становимся.

Бармен ставит перед нами свежие напитки. Я обхватываю пальцами прохладный стакан, но не поднимаю его.

— Когда я открывала свой салон, — продолжает Зара, — все говорили, что я сошла с ума, уволившись с стабильной работы ради стрижки собак. Но это чувствовалось правильным. — Она направляет на меня картошку фри. — Что чувствуется правильным для тебя?

— Я не знаю. — Я уставилась в свой стакан, наблюдая, как медленно тают кубики льда.

Слова Торна эхом отдаются в моей голове. «Вопрос не в том, можешь ли ты убивать, Окли. А в том, нужно ли тебе это».

И в этом всё дело. У каждого члена Общества есть навязчивое побуждение — потребность, что движет ими. Кэллоуэй превращает убийство в искусство, чтобы очистить свой мир. Лазло гонится за выбросом адреналина, одновременно наказывая тех, кто причиняет вред детям. Дариус создаёт свои дотошные камеры смерти, чтобы уравновесить весы, которые правовая система никогда не уравновесит. Торн всем этим управляет.

А Зандер... Зандер наблюдает.

Но я? Я убила Блэквелла из мести.

Той чесотки, что они описывают, во мне нет. Того побуждения, что ползает под их кожей.

Мой телефон снова завибрировал, на этот раз с фото — сообщением. Я отворачиваю экран от любопытных глаз Зары и открываю его, дыхание застревает. Это крупный план руки Зандера, держащей то, что выглядит как...

— Что он такое говорит, что ты такой цвет приобрела? — Зара наклоняется вперёд с ухмылкой. — Должно быть, что — то хорошее.

Я блокирую экран.

— Ничего.

— Ага. Твоё лицо говорит об обратном. — Она потягивает свой коктейль, улыбаясь.

Мой телефон снова завибрировал.

Зандер: Я вижу тебя отсюда. Это платье сводит меня с ума. Так рад, что купил его для тебя.

Я снова осматриваю клуб. Танцпол, забитый извивающимися телами. ВИП — зона над нами. Тёмные уголки, где парочки прижимаются друг к другу.

Я: Где ты?

Зандер: На три часа. За колонной.

Я слегка поворачиваюсь и вижу его — он прислонился к колонне у бара и наблюдает за мной с той напряжённой сосредоточенностью, от которой по коже бегут мурашки. Тёмные джинсы и облегающая чёрная футболка, демонстрирующие плечи, на которые, кажется, нужно разрешение. Наши взгляды встречаются через всё помещение, и он на пару сантиметров приподнимает свой стакан с виски.

— Он здесь, — говорю я.

— Кто... — Зара поворачивается, следуя за моим взглядом. — Погоди, это он? Твой загадочный мужчина?

Я киваю, жар поднимается к шее, пока взгляд Зандера медленно скользит вниз по моему телу, задерживаясь на подоле платья.

— Чёрт, Жёлудь. — Зара тихо свистит. — Теперь я понимаю, почему ты отвлечена. Он шикарен. Пригласи его к нам.

Я: Хочешь присоединиться?

Он читает моё сообщение. Его бровь слегка приподнимается, и я почти слышу, как в его голове идут вычисления, взвешивая риск встречи с Зарой и разочарование меня.

Зандер: Ты уверена?

Я: Она умирает от желания познакомиться.

— Я пригласила его, — говорю я Заре.

Зара буквально подпрыгивает на сиденье.

— Да! Я уже несколько недель хотела познакомиться с этим парнем. Он как Снежный человек — я уже начала думать, что ты его выдумала.

Зандер отталкивается от колонны и движется сквозь толпу той грациозной, целеустремлённой походкой, которая каким — то образом раздвигает группы людей, даже не привлекая их внимания, его взгляд не отрывается от меня.

— Боже мой, — бормочет Зара. — То, как он на тебя смотрит. Словно ты единственный человек на планете. Так сексуально.

— Прекрати, — шепчу я, но не могу сдержать улыбку, расплывающуюся по моему лицу.

— Наконец — то! — Зара хлопает в ладоши. — Я познакомлюсь с мужчиной, из — за которого моя лучшая подруга тайком исчезает и краснеет от сообщений.

Зандер скользит на сиденье рядом со мной, его бедро прижимается к моему под столом. Его присутствие, кажется, перекраивает всё пространство вокруг, словно смещается гравитация.

— Ты, должно быть, Зара, — говорит он, протягивая руку. — Я так много о тебе слышал.

— Хотела бы я сказать то же самое, — отвечает Зара, пожимая его руку и бросая на меня многозначительный взгляд. — Окли подозрительно мало о тебе рассказывала.

— Самосохранение, — бормочу я в свой стакан.

Рука Зандера ложится на спинку моего стула, кончики пальцев слегка касаются моего плеча.

— Она права, что осторожничает. Я чрезвычайно опасен.

— Ага, — смеётся Зара.

— Как давно вы знакомы? — спрашивает Зандер, жестом подзывая бармена и заказывая виски.

Зара ухмыляется.

— С первого курса колледжа, когда она нашла меня рыдающей в туалете из — за проваленного экзамена по биологии.

— Ты тогда собиралась стать врачом, да? — напоминаю я ей.

— Целых три месяца, пока я не поняла, что предпочитаю работать с животными, а не с людьми, — говорит Зара. — Окли приносила мне кофе каждое утро во время сессии, когда я меняла специальность.

— Похоже на неё, — улыбается Зандер. — Тихая поддержка, когда это важнее всего.

— Так чем именно ты занимаешься в этой охранной компании?

— Я наблюдаю за людьми, — Зандер отвечает так буднично, что я чуть не подаюсь напитком.

— Он имеет в виду системы наблюдения, — поясняю я. — Очень скучная корпоративная штука.

— Окли никогда раньше не приводила парней. Должно быть, ты особенный.

— Она особенная, — отвечает Зандер, его взгляд не отрывается от моего лица. — А я просто здесь, чтобы составить компанию.

Румянец поднимается к моей шее, не имеющий ничего общего с алкоголем. Что — то в том, как Зандер смотрит на меня — словно он видит каждую часть меня и всё равно хочет её всю, — до сих пор застаёт меня врасплох.

— Он ничего, — говорю я с преувеличенным безразличием.

— Всего лишь «ничего»? — подначивает Зандер, наклоняясь ближе. — Не это ты говорила прошлой ночью, когда я...

Я хлопаю ладонью ему по рту.

— И на сегодня достаточно откровений.

Зандер улыбается в мою ладонь, прежде чем убрать мою руку, но не отпускает её. — Я всего лишь хотел сказать «когда я готовил тебе завтрак», — говорит он. — А о чём подумала ты?

— Вы двое, — качает головой Зара с восторгом. — Я не видела Окли такой оживлённой... никогда, вообще — то. Обычно она вся в делах. Убийства тут, расследования там. Никогда не берёт выходной.

— О, я знаю всё о её... интенсивной сосредоточенности. — Взгляд Зандера встречается с моим. — Как тогда в домике, когда она настаивала на отработке позиции часами, пока не добилась идеального результата.

Зара фыркает.

У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю ту «отработку», о которой он говорит — я верхом на нём с тренировочным ножом, прижатым к его горлу, его руки направляют мои бёдра.

— Ненавижу тебя, — бормочу я.

— Нет, не ненавидишь, — тихо отвечает он.

— Это лучше, чем Netflix, — объявляет Зара, откидываясь на спинку стула. — Пожалуйста, продолжайте.

— Было ещё то время с наручниками, — начинает Зандер.

— Абсолютно нет, — прерываю я. — Мы не будем это обсуждать.

— Я имел в виду интервью с отставным полицейским, — с притворной невинностью говорит Зандер. — А о чём подумала ты?

Восхищённый смех Зары заставляет окружающих обернуться.

— А, я поняла, что здесь происходит. Ты наконец встретила свою пару, Жёлудь.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, что расползается по лицу. Есть что — то странно освобождающее в том, что Зандер знает худшее во мне, мои самые тёмные секреты, мои смущающие моменты, и всё равно хочет меня.

Зара всё ещё смеётся, когда рука Зандера опускается под стол и ложится на моё колено. Моя улыбка замирает, пока его пальцы выводят маленькие круги на моей коже, каждый раз продвигаясь чуть выше по бедру.

— В общем, — говорю я, и мой голос звучит выше, чем задумывалось, — как там состояние кожи Фрикадельки?

— С ним всё хорошо, — говорит Зара, наблюдая за мной с прищуром. — Лекарство подействовало... Ты в порядке?

— Идеально. — Я делаю большой глоток своего напитка, пока рука Зандера скользит под подол моего платья.

— Ты покраснела, — замечает Зара, её взгляд мечется между нами.

Пальцы Зандера продвигаются выше, его большой палец выводит ленивый узор на внутренней стороне моего бедра.

— Я как раз говорил Окли ранее, как сияюще она выглядит сегодня вечером, — говорит он, его голос ровный, в то время как его прикосновение — всё что угодно, но не ровное.

Я ёрзаю на сиденье, пытаясь сохранить нормальное выражение лица.

— Здесь жарко. Мне нужно воды.

— М — м–м. — Зандер мурлычет, его другая рука всё ещё лежит на моих плечах, он полностью расслаблен, в то время как его пальцы скользят по краю моего нижнего белья.

Я сжимаю бёдра, зажимая его руку. Это даёт обратный эффект, когда он в ответ прижимает основание ладони точно туда, где я наиболее чувствительна.

Он наклоняется к моему уху, так что слышу только я: — Я чувствую, какая ты мокрая. Просто течёт.

Моё лицо пылает.

— Ты ужасен, — шепчу я в ответ.

— Вчера вечером, кажется, я тебе нравился, — бормочет он, его дыхание горячее в моём ухе. — Когда ты повторяла моё имя снова и снова, умоляя не останавливаться.

Я тянусь к стакану с водой дрожащими пальцами, чуть не опрокидывая его.

— Что ж, — говорит Зара, собирая свою сумочку с понимающей улыбкой. — Думаю, это мой знак уходить.

— Нет, — слабо протестую я. — Мы даже не допили.

Зара смеётся. — Вы, двое, даже не пытаетесь быть незаметными. Я удивлена, что стол ещё не загорелся. — Она встаёт, бесстыдно подмигивая мне. — Развлекайтесь, Жёлудь. Было приятно познакомиться, Зандер. Позаботься о моей девочке.

— Всегда, — говорит Зандер, в это время просовывая палец под моё нижнее бельё.

Я сильно прикусываю губу, чтобы подавить стон.

— Спокойной ночи, сумасшедшие дети, — говорит Зара, отступая с широкой ухмылкой. — Предохраняйтесь!

— Не уходи, — зову я ей вслед, но она просто посылает мне воздушный поцелуй и растворяется в толпе.

Как только она исчезает, губы Зандера снова оказываются у моего уха.

— Знаешь, что я хочу с тобой сделать прямо сейчас?

Я качаю головой, не доверяя своему голосу.

— Я хочу отвести тебя в тот тёмный угол у аварийного выхода, — шепчет он, его палец выводит мучительно медленные круги. — Прижать тебя к стене, где никто нас не увидит. Спустить твои трусики как раз достаточно...

— Зандер, — предупреждаю я, и мой голос сдавлен.

— Я мог бы заставить тебя кончить прямо там, — продолжает он, его голос низкий и хриплый. — Когда все будут в паре шагов. Тебе пришлось бы быть такой тихой, да? Кусать свою губу, прямо как сейчас.

Я сжимаюсь вокруг его пальца, моё дыхание становится коротким и прерывистым.

— Или, может, я отвёл бы тебя в туалет, — говорит он, проводя вторым пальцем рядом с первым. — Перегнул бы тебя через раковину, чтобы ты могла видеть своё лицо в зеркале, пока я...

Я хватаю его за запястье, останавливая его движение.

— Пошли, — говорю я, мой голос напряжен от желания. — Пошли прямо сейчас.