Миллион евро за мою душу…

Глава 13

Просыпаюсь от ощущения будто-то кто-то очень нежно касается губами мочки моего уха затем чуть ниже — щеки, шеи, плеча, руки…

Касания очень легкие, и в то же время настолько ласковые, что мне хочется заурчать от удовольствия.

Открываю глаза и понимаю, что лежу на боку, а тот, кто ласкает меня, лежит за спиной, и прокладывает дорожку из поцелуев уже обратно — от руки к щеке.

Поворачиваю голову и встречаюсь с ярко зелеными глазами Крида. На его лице играет загадочная улыбка. Мужчина похож на шкодливого большого кота, будящего свою нерадивую хозяйку.

Это сравнение, кажется мне не просто странным, а несколько обескураживающим. Все же хозяйка тут не я, а как раз он… вот только ведет себя совсем иначе.

— Привет, — здороваюсь хриплым со сна голосом.

— Привет, — отвечает мужчина, практически мне в губы, и смотрит только на них, — ты вчера хотела договориться по поводу стоматолога и массажиста для своего брата?

В ответ я киваю, и начинаю немного отодвигаться от пришельца, потому что вспоминаю, что выгляжу после сна — не ахти. Вся растрепанная, глаза заспанные. Да и зубы почистить не помешало бы. Но, оказывается его рука покоилась на моем боку, поверх одеяла, и она тут же прижимает меня к телу хозяина. Бережно, и так крепко, что даже пошевелиться не получается.

Мои губы приоткрываются от удивления, и неожиданности, а Крид немедля ни одного мгновения, впивается в них жадным поцелуем, просовывает язык, между зубами, и начинает имитировать им такие движения, что мое дыхание сбивается, сердце несется куда-то вскачь, а пальцы на ногах поджимаются от удовольствия.

И также стремительно и быстро, Крид, отрывается от меня, и встает с постели одним слитным движением.

— Тогда собирайся, через сорок минут поедем, а нам еще позавтракать надо, — как ни в чем не бывало говорит он светским тоном, и развернувшись уходит, закрыв за собой дверь.

А я в этот момент, жадно ловлю воздух, и пытаюсь унять сердце, которое вот-вот вылетит из груди.

Пока моюсь в душе, пытаюсь понять свои эмоции. Нравятся ли мне пришельцы, как мужчины? Скорее да, чем нет. И моё тело ясно об этом говорит. Но вот что будет, когда срок моего контракта с ними закончится? Хотя… времени еще почти пять лет, потом и узнаю. Сейчас же главное думать о брате. Он важнее всяких там моих чувств и эмоций.

Выхожу из ванной комнаты, одеваюсь, и неясная тревога сжимает сердце.

Спустившись к завтраку в столовую, вижу, что на столе накрыто лишь на одну персону.

Рядом со столом меня ожидает тот самый старик, что и раньше прислуживал тут. Правда выглядит он намного лучше. Плечи расправлены, а не сгорблены, да и лицо… словно помолодело лет на десять-пятнадцать. Седины в волосах поубавилось. Или он таким и раньше был, а я решила, что он старше, из-за игры света? Странно…

— Здравствуйте госпожа, моя, — очень тихо говорит он, низко склонив голову, и не смотря мне в глаза, — господа просили передать, что им срочно пришлось уехать по неотложным делам. Но они обо всем уже договорились. Поэтому после завтрака я отвезу вас к вашему брату, затем к стоматологу, и после обеда — к массажисту.

— Хорошо, — насторожено киваю, а меня одолевают странные ощущения, будто сегодня я видела этого человека во сне. Вот только детали сна никак не могу припомнить. А еще этот его обращение «госпожа, моя…», немного удивляет. Какая я ему госпожа? Я тут вообще-то нечто вроде домашнего питомца. А он меня госпожой называет. Странно все это.

— Я жду вас в машине у главного входа, — не поднимая взгляда от пола, и вновь почтительно поклонившись, мужчина уходит.

Пока завтракаю, чувство тревоги постоянно нарастает. Неужели, что-то с Лешкой случилось?

К машине несусь уже не глядя по сторонам.

Такое ощущение, что время утекает, как песок сквозь пальцы, и я не успею…

— Пожалуйста, можно побыстрее? — прошу я водителя, когда мы выезжаем на трассу.

— Конечно, — кивает он с готовностью в зеркало заднего вида, и мне кажется, что в его взгляде мелькает что-то неуловимо знакомое… но это чувство мгновенно исчезает, теряется в ворохе других мыслей и тревог.

Сердце колотится, как ненормальное. И мне кажется, что мы не несемся на скорости выше ста пятидесяти километров в час, а плетёмся, как черепахи.

Наконец-то, спустя целых тридцать минут, мы останавливаемся на стоянке возле частного пансиона для людей с ограниченными возможностями.

Сверившись с временем, я иду в здание, чуть ли не бегом. Водитель следует за мной по пятам, не отставая. Но я и не обращаю на него внимания. Сейчас мне очень важно увидеть брата. Его комната находится на восьмом этаже.

Быстро отметившись в холле на проходной, показываю свои документы, и сделав пропуск водителю, я бегу к одному из трех лифтов. Лифт едет безумно долго. Мы останавливаемся на каждом этаже, кто-то входит, кто-то, наоборот, выходит. Персонал пансиона, снует туда-сюда, вызывая во мне глухое раздражение, которое приходится сдерживать с трудом.

Наконец-то заветный этаж. Знакомая стойка с регистратором. Быстро показав пропуски, я уже не могу сдерживаться и поэтому бегу по коридору, в самый конец. Именно там расположена комната Лешки. Я знаю, сейчас он должен быть внутри. По графику, он позавтракал, и у него свободное время до утренней прогулки, еще целых тридцать минут.

Когда я выбирала для Лешки это место, я в первую очередь прогулялась по парку, что находится за этим зданием. И он меня впечатлил. Очень чистое и ухоженное место с хвойными деревьями, и красиво подстриженными кустами. Есть даже искусственное озеро, где Лешка любит собирать свои любимые камушки, а затем создавать из них различные рисунки… Ну и конечно же строгий график. Лешка, как любой аутист не терпит каких-то перемен или хаоса в своей жизни, и когда его жизнь идет четко по расписанию, это внушает ему спокойствие.

Резко остановившись, я замираю перед дверью. Сердце продолжает колотиться, а дыхание, как у загнанной лошади. Мне надо успокоиться. Брат всегда чутко чувствовал мои эмоции, и, если меня что-то тревожило, тоже начинал нервничать и устраивать истерику. А ему сейчас это совсем не к чему. Стоматолог для него то еще испытание. И поэтому я должна чувствовать себя уверено, чтобы и Лешке вселить эту уверенность.

Открываю дверь, вхожу внутрь и… понимаю, что никого нет. Его комната пуста.

На всякий случай заглядываю в ванную, но и там никого нет.

Кровать заправлена, на полу лежат его любимые камушки, и именно они заставляют волоски на моем затылке встать дыбом.

Камни лежат невнятной кучкой. Так словно кто-то их разворошил.

Лешка никогда бы этого не сделал. Его «сокровища» всегда находились в упорядоченном состоянии — либо в специальных контейнерах, куда он складывал их по оттенкам. Я же специально ему по городу бегала, эти удобные контейнеры подыскивала. Еще и одного типа.

Внутри все холодеет, а тревога усиливается в разы.

Выскочив из комнаты, я бегу к стойке регистрации. Надежда все еще теплится во мне, но разумом я понимаю, что случилось что-то непоправимое.

— Здравствуйте, — начинаю быстро тараторить. — Проверьте пожалуйста по журналу, где сейчас находится Алексей Дмитриевич Смолин.

Девушка, окинув меня недоуменным взглядом, начинает щелкать мышкой. И тут же хмурится.

— Здесь написано, что его забрала родственница на пару дней в гости, сегодня рано утром.

— Какая еще родственница? — мои глаза увеличиваются чуть ли не вдвое. — Я его единственная родственница — родная сестра! Никто не имел права, кроме меня его забирать!

Девушка окидывает меня тревожным взглядом, и опять щелкает по мышке, а затем по клавишам.

— Она предоставила документы — свидетельство о рождении и свой паспорт, это была его мать. Мы все отсканировали. Можете посмотреть. Вот тут паспорт, и свидетельство о рождении, где записаны все данные…

Она поворачивает экран в мою сторону, и я вижу перед глазами давно забытое лицо. Правда уже постаревшее на пару десятков лет. И чувствую, как мои ноги подкашиваются.

— Моя госпожа, с вами все в порядке? — слышу я тревожный голос, и повернув голову вижу своего водителя. Только стоит он слишком близко, почти впритык. Потому что держит меня одной рукой под локоть, а второй за талию. А ног я до сих пор почти не чувствую.

— Мне надо сесть, — чуть слышно выдыхаю, и с ужасом понимаю, что сейчас потеряю сознание.

— Воды, срочно, и успокоительное! — жестко командует мужчина, а меня в этот момент ведет к скамейке для посетителей.

— А, да, конечно, — кивает администратор, и скрывается в небольшой комнатке, что находится рядом с её стойкой.

— Сидите тут, я сейчас, — тихо шепчет мне мой невольный помощник, и усадив меня на скамейку, возвращается к стойке.

И пока я недоуменно хлопаю ресницами, и пытаюсь прийти в себя, он, подойдя к экрану, фотографирует данные паспорта моей матери.

— Тут есть адрес, — поясняет он, и улыбнувшись добавляет: — сейчас съездим за вашим братом. Вы ведь хотите его вернуть?

— Да, — киваю, продолжая чувствовать себя как выжатый лимон.

Как и откуда моя мать узнала, где находится Лешка? И почему именно сейчас? Где она была все остальное время?

— Вот тут вода, и пустырник, все, что у меня было, я же не врач, это из личных запасов, — прерывает мои хаотичные размышления девушка, и подает стакан с водой, уже убравшему телефон в карман, водителю. — Выпейте, станет немного легче.

Забираю стакан и жадно выпиваю всю жидкость, практически не чувствуя горького привкуса.

— Идемте, полагаю надо торопиться, — мужчина подает мне руку.

А я поднимаю на него свой взгляд и понимаю, что он стал еще моложе. Даже взгляд не такой тусклый и усталый, а наоборот засверкал решимостью и какой-то внутренней силой. И волосы полностью почернели. Как так? И сама же отвечаю на свой вопрос — это галлюцинации, скорее всего, из-за потрясения.

— Как ваше имя? — спрашиваю у мужчины.

— Марк, — отвечает тот, почему-то дрогнувшим голосом, и отводит взгляд в сторону.

— Спасибо вам Марк, — выдыхаю и поднимаюсь уже на более твердых ногах. — Вы правы. Надо поторопиться.

— Это вам спасибо, — говорит мужчина мне в спину, настолько тихим голосом, что кажется, будто мне послышалось.

— Это место находится на другом краю города, где-то часа два езды, не меньше, — сообщает мне Марк, когда сверяется с навигатором, и мы уже оба сидим в машине. И хмуро добавляет, глядя в зеркало заднего вида, — если пробок не будет, то доедем часа за полтора, я постараюсь побыстрее.

— Хорошо, — киваю в ответ, и откидываюсь на кожаном сиденье, стараясь не сорваться на банальную истерику.

Зачем она это сделала? Для чего? Кто дал ей право распоряжается жизнью брата? Сколько помню, она всегда его ненавидела… И вот сейчас вдруг появилась неоткуда, и забрала в гости?

Представляю какое это было потрясение для Лешки. Бедный брат.

Прикладываю руку груди и чувствую, как сердце сжимается от тревоги и страха за него.

Все время пути, я накручиваю себя все сильнее и сильнее. Злюсь на мать, боюсь за Лешку. И понимаю, что если увижу эту тварь, то точно кинусь в драку. Как она посмела вообще так поступить?

Если уж проснулся материнский инстинкт за столько-то лет, то могла бы хотя б, просто приходить, общаться, но не забирать же к себе домой? В конце концов, поговорить со мной? Подозреваю, что Леша прекрасно помнит все то, что она с ним делала. Я знаю, у него память отличная, я бы даже сказала феноменальная. Порой те нюансы, которые забывала я, он помнил досконально. Правда это касалось в основном его рисунков и камушков.

К концу поездки, я уже чувствую, как из моих ушей вот-вот пойдет пар. Слишком высок градус моей злости на мать за её поступок.

И когда Марк, остановившись говорит мне: «Приехали», я вылетаю из машины со скоростью разъяренной лошади, и не сразу понимаю, что мы оказались возле огромных (примерно в два человеческих роста) черных железных ворот.

— Что это?

С удивлением тыкаю пальцем на ворота с надписью: «Внимание! Частная собственность корпорации Реген. Посторонним въезд запрещен!».

— Тот самый адрес, — отвечает мужчина, нахмурившись, и неуверенно добавляет: — навигатор указал.

И в этот самый момент ворота открываются. А дальше, все происходит как в замедленной съемке. Во взгляде Марка мелькает понимание, и он, повернувшись ко мне начинает кричать: «Бежим!», но затем поняв, что не успевает, почему-то кидается и сбивает меня с ног, откидывая ближе к машине — водительской двери.

В этот момент звучит странный грохот. И я вижу, как тело Марка подкидывает в воздух, его лицо искажено болью, и виной. И он громко выкрикивает:

— Это ловушка! Я их отвлеку, бегите моя гос…

Но последнее слово он не успевает сказать, потому что раздается еще один грохот, и мой шофер, упав навзничь, резко вскрикивает, а затем замолкает.

А я поворачиваю голову к воротам, и вижу, как из них выходит Элла… Та самая… которая уже давно не Элла. А в её руке — пистолет.

— Не вздумай дергаться сучка, — злым голосом шипит пришелица, занявшая тело моей коллеги, — если еще хочешь увидеть живыми своих родственничков.

— Кого? — охрипшим голосом спрашиваю психопатку, продолжая сидеть на земле.

— Брата и мамашу, я полагаю, — пожимает она плечами, и подходит впритык к Марку. — Вот ублюдок, — она резко пинает его ногой, так что тело мужчины немного подлетает в воздухе, и с неприятным глухим звуком падает обратно на землю. — Чуть все не испортил. Бегай потом, догоняй тебя по городу…

— Поднимай свою задницу, резче, и в дом! — рычит она на меня, направив пистолет в мою сторону.

Пока поднимаюсь на ватные ноги, с ужасом смотрю на растекающуюся лужу крови под Марком, а перед глазами начинают летать мушки. Кажется, я сейчас тупо потеряю сознание от страха и понимания, что попала в ловушку.

Но следующие слова Эллы-пришелицы заставляют меня прийти в себя не хуже холодного душа:

— Пошевеливайся, если хочешь увидеть своего брата живым! Иди вперед по дороге, никуда не вздумай свернуть без моего приказа.

Одернув задравшуюся юбку, я вхожу в ворота, понимая, что возможно никогда отсюда не выйду, но без брата я все равно жить не смогу. Пришелица идет позади и разговаривает с кем-то по телефону. Только разговор этот напоминает скорее шипение разъяренной кобры.

— Убери там возле ворот! Да она здесь! Да, знаю! Не твое дело! Я сказала убери! Все, больше не хочу ничего слышать! Если ты меня все еще любишь, то заткнешься и сделаешь, как я говорю! — последние слова она практически кричит в трубку, и закончив разговор, добавляет уже мне: — Быстрее ты, тупая курица!

Мы заходим за поворот и перед моими глазами появляется настоящий замок. Четырехэтажный дом, построенный в старинном стиле. Ему только рва, кишащего крокодилами, не хватает. А так, сходство потрясающее.

Правда ни одной живой души не видно. И становится понятно — почему никто не ухаживает за кустами и деревьями, и те растут непроходимым лесом вокруг. Тут просто некому за ними ухаживать.

Мы входим на крыльцо и дверь перед нами открывается. А я вижу того самого пришельца, что вчера был с этой психопаткой в кафе.

Он переводит свой тревожный взгляд на меня, а затем обратно на пришелицу, и покачав головой, тихо произносит:

— Мирта, если ищейки узнают, где она, то нам не жить, давай вернем, пока не поздно. Скажем, что ошиблись. А ей память сотрем. Я Пэйрика позову, он мне должен, не откажет.

— Нет! — рявкает пришелица, так громко, что я еле удерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть на месте, а затем увидев, как закаменело лицо мужчины, уже более спокойным голосом добавляет: — Кельрик, иди лучше убери тело, и машину отгони куда-нибудь как можно дальше от этого дома, в ней наверняка есть жучки. И хватит уже трястись. Я все рассчитала, они её не найдут, решат, что сбежала. И управься до вечера. Мне понадобится твоя помощь в ритуале.

— Хочешь опять занять её тело? — брови Кельрика подлетают от удивления, впрочем, как и мои.

— С ума сошел! Я же не самоубийца! — Мирта передергивает плечами, и переводит свой злобный взгляд на меня. — Заберу свой миллион из банка, и вернусь обратно в это тело.

— Ты что думаешь они его не вернули за столько времени?

— Не вернули, — хмыкает пришелица, и небрежно тыкает в меня пистолетом, — оставили этой, я проверила.

В этот момент я прикусываю язык, чтобы не пояснить, как именно мне оставили деньги. Потому что понимаю, что от меня и моего брата тут же избавятся, когда поймут, что снять Мирта сможет только определенную сумму в день, а никак не весь миллион.

А мне надо потянуть время… может быть Крид и Орант меня найдут как-нибудь? И не меня, так Лешку смогут спасти?

— Все! Хватит тут болтать! — опять рычит Мирта, и машет мне пистолетом на вход, — заходи внутрь пойдешь знакомится с мамочкой. Кстати, это она придумала всю эту авантюру с деньгами, и даже посоветовала тебя привлечь. Всё пыталась спасти свою шкуру… Что ж, шкуру свою она спасла.

Последние слова она произносит с таким ехидным злорадством, что у меня на душе все леденеет.

Опускаю голову вниз и сжимаю руки в кулаки.

Значит вот почему все это со мной случилось… Вот кто виноват в моей встрече с пришельцами.

Захожу в дом, а Мирта продолжает рассказывать, не забывая добавлять яда побольше в свой голос.

— Этот дом принадлежал муженьку твоей мамочки. Тот еще отморозок. Когда Кельрик изучал его память, даже ему не по себе стало. Лично пытал и убил огромное количество конкурентов в подвале этого замка. А в миру уважаемый депутат, банкир. Весь такой лощённый, прилизанный. Кельрик взял себе его тело. Симпатичный, правда староват немного. А твоя мамочка оказывается знала о том, что творил её благоверный, и наоборот поддерживала во всех начинаниях, иногда даже сама участвовала в пытках. Любила она оказывается это дело… ох любила. Кстати, именно с ним она сбежала от твоего отца. Влюбилась, как кошка. Он тогда еще был обычным бандитом — рэкетиром. Убил своего босса, занял его место и сам стал всем заправлять. Мы его одним из первых судили, когда только-только в этот мир попали. Я даже рада, что он Кельрику попал в ведомство. Потом, когда твоя мамашка поняла, что придется за все ответить, начала лепетать, что может помочь мне обогатиться. Придумала интересный план.

Мы проходим по запыленному холлу, с грязным паркетом. Чувствуется, что в этом доме очень давно никто не убирался. Но даже эта грязь не может скрыть внутреннего убранства. Шикарные кожаные диваны, картины на стенах, большие напольные вазоны. И все подобрано под один очень строгий и безумно дорогой стиль. Так вот значит, как жила мама, пока мы едва концы с концами сводили…

— Поворачивай вон к той двери под лестницей, — командует мне пришелица, и продолжает свой рассказ. — А я решила прислушаться. Почему бы и нет? Почему бы не создать себе небольшой фонд для отступления? Когда в очередной раз Герион решит покинуть этот мир. — Я слышу в её последней фразе усталые нотки, которые тут же сменяются на командные: — Стой на месте! И не вздумай дергаться.

Резко торможу, а она обходит меня, и подходит к вазе, стоящей у стены. Пододвигает её, и ногой наступает на плитку, продавливая её внутрь. И в этот момент стена отодвигается внутрь и влево, открывая большую тяжелую железную дверь с кодовым замком.

— Видала, как они тут все устроили? — хмыкает Мирта с интонацией голоса Эллы-людоедки, набирая код на двери. И как только та с глухим звуком открывается, показывая длинный коридор с обшарпанными стенами, опять командует: — Иди вперед до самого конца!

Я неуверенно ступаю на обыкновенный зацементированный пол, без какого-либо настила. Хоть и грязная, но роскошь, резко сменяется обычным холодным коридором без окон и дверей, освещенным тусклым светом, сильно похожим на тюремные застенки.

— Так на чем я остановилась? — продолжает откровенничать со мной пришелица. — Ах да! Твоя мамаша придумала очень любопытный план. Я временно занимаю тела нескольких людей, перевожу деньги со счетов, которые она мне указала. Это были банковские счета её муженька душегуба, сама понимаешь, когда его арестовали, его банк стал собственностью нашего императора, как и все неучтенный деньги в нем. Так вот, на этих счетах оказывается была скоплена довольно кругленькая сумма денег, которой бы мне хватило на несколько сотен лет далеко не безбедного существования. Я-то, в отличие от нашего императора не собиралась этот мир покидать. Мне тут очень даже понравилось. И к тому, же, как только наши исчезнут, то я смогла бы стать здесь верховной правительницей. Надо просто подождать. Немного. Обычно Герион задерживается в каждом мире не более чем на тридцать-пятьдесят лет. А я устала уже! Слышишь! — она вдруг опять рычит на меня со злостью. — Я хочу найти себе дом, в котором можно осесть навсегда! И жить так как мне хочется, а не плясать под дудочку нашего взбалмошного императора с его безумными разглагольствованиями о мировом балансе, который мы якобы своим вмешательством нарушаем!

При фразе «мировой баланс» во мне что-то ёкает.

Коридор заканчивается еще одной большой железной дверью с кодовым замком.

— Посторонись, — командует Мирта, заставляя меня сделать шаг в сторону, и начинает набирать код на двери, не забывая продолжать свой рассказ. — Кстати, именно благодаря твоей мамаше, я рискнула провести один из старинных запрещенных ритуалов, и ты была первой моей подопытной, — она поворачивает ко мне свою голову, и на её лице расплывается немного безумная улыбка. — Я смогла временно занять твое тело, потеснив твою душу, и провести в нем целый день! Затем, конечно, были еще и еще… в том числе и эта твоя подружка Элла, — она тыкает в свою грудь пальцем. — Правда её тело мне понравилось, и я решила забрать его себе. Как это ни странно, но она очень сильно похожа на прошлую меня… — Пришелица хмыкает, а в её взгляде буквально на одно мгновение появляется застарелая грусть. — А теперь входи, и иди вперед до первой двери, что слева. Там останавливайся. Скоро встретишься со своей мамочкой и братом заодно. И смотри без глупостей.

Она ехидно ухмыляется, и крутит пистолетом у меня перед носом.

А я продолжаю молча подчиняться ей. Потому что понимаю, что если героически погибну, то брата точно не спасу… а так, хоть какой-то шанс есть. Что же касаемо моей матери… То даже не удивлена. Нечто подобное я от неё и ожидала. Хотя конечно же не думала, что она настолько опуститься, что даже Лешку использует в своих махинациях.

— Жаль только эти ищейки умудрились тебя найти, — недовольно кривит свои пухлые губы Мирта, когда мы останавливаемся перед еще одной железной дверью с кодовым замком, и уже тише, скорее сама себе добавляет: — Повезло, что они так ничего и не поняли.

Она вдруг поворачивает свою голову ко мне и смотрит каким-то слишком усталым взглядом древней старухи, прожившей не одну сотню лет, и наклоняет свою голову немного на бок, как это делают животные, а не люди.

— Ты, наверное, думаешь я безумна, и глупа, что рассказываю тебе все это? Тебе, какой-то никчёмной человечке?

Но моего ответа на свой вопрос она не ждет, и сама же на него отвечает:

— А знаешь мне плевать! Давай, шевели своей задницей!

И с гулким звуком она открывает железную дверь, а меня пихает в спину дулом пистолета внутрь.