Миллион евро за мою душу…

Глава 18

Прошла целая неделя, или всего лишь одна неделя? В любом случае, для меня это была самая спокойная неделя, за прошедшие, наверное, даже не дни, а целый год, со дня смерти отца.

Антон и Лешка незаметно для меня умудрились найти общий язык… если их безмолвное общение таким можно было назвать, и я за Лешкой почти не следила. Такое ощущение, будто этот мужчина забрал на себя абсолютно все мои проблемы, и самое главное — в душу не лез. Максимум мог узнать о том, чего я хочу на обед, завтрак или ужин, и все… больше не мельтешил перед глазами. И неизменно называл госпожой.

«Моя госпожа», — кажется, что эти слова имели для него особое значение, о котором я старалась не думать.

Спасла его жизнь все же не я, а ОНА, и это «моя госпожа» больше предназначалось той, что живет внутри меня, а не мне. Поэтому особо не обольщалась на этот счет.

Вот так мы и жили в доме Антона.

Три молчаливых тени.

Он был немногословен, я тоже попусту болтать никогда не любила, а Лешка… он вообще очень редко говорил. Да-да, мой брат знал много слов, и в далеком детстве даже мог произносить целые вполне осмысленные предложения, но чем старше становился, тем сильнее замыкался в себе, особенно после всех перенесенных стрессов. Сейчас я была рада, что он хотя бы любимым делом не перестал заниматься, да и Антон ему в этом помог, съездил и привез огромную кучу камней, насобирал где-то на берегу реки. И Лешка весь день возился на улице составляя очередную картину. Благо дни выдались на удивление солнечные и сухие.

Казалось, что даже погода благоволит нам.

То чувство, будто мир замер вокруг, и ты находишься в каком-то вакууме.

Зато есть время подумать о том, что делать дальше.

Но думать, к сожалению, не получалось. Потому что, нет-нет, да мои мысли возвращались к пришельцам. И я вспоминала о Криде и Оранте, все чаще и чаще, размышляя о их поведении, и каждый раз споря с самой собой.

В принципе они не сделали мне ничего плохого. А то, что пугали, или рылись в моей бедовой головушке… так и их можно понять, они искали преступника, и вот получается нашли, и были почти правы. Откуда они могли знать о Мирте? Даже я ничего не помнила.

Одно я могла признать — эти двое мне нравились. Очень сильно нравились. Как бы противоестественно это не звучало, но поделать со своими чувствами я ничего не могла.

О матери я старалась не вспоминать. Эту женщину я теперь уже точно вычеркнула из своей жизни. Наверное, даже хорошо, что я узнала о её судьбе. Потому что все равно, где-то в душе продолжала по ней тосковать, считая, что она нас не бросала, а с ней приключилось что-то ужасное.

Пару дней назад ко мне подошел Антон, и предложил поселиться в его доме навсегда. А еще он сказал, что владыка перевел на мой счет круглую сумму денег, и та самая карта, которая у меня осталась, теперь в моем полном распоряжении, и я могу ей пользоваться безо всяких ограничений. А еще владыка Герион передал на словах, что если мне что-то или моему брату что-то понадобится, то я всегда могу попросить.

Антон же готов был служить мне вечность.

Ага, он так и сказал, приклонив передо мной одно колено, и заявив, что я его госпожа теперь навеки, и он будет выполнять любимые мои приказы.

Но я-то прекрасно понимаю, что он собрался выполнять не мои, а ЕЁ приказы.

Оставалось лишь хмуро попросить его больше дурью не маяться, и коленки не протирать. Антон больше и не протирал, и старался сильно не отсвечивать. Иногда я ловила на себе его взгляд, такое ощущение, что он считал меня божеством, ради которого готов был умереть.

Только меня этот его взгляд, вгонял в уныние, ведь божеством была не я, а та, что находилась внутри меня.

Антон помолодел еще сильнее. И когда я его спросила, таким ли он был изначально, то мужчина ответил, что выглядел на тридцать лет, когда попал к пришельцам, а сейчас он ощущает себя так, словно ему двадцать два или двадцать три. Он полон сил и энергии. И даже более… он продемонстрировал мне, то, от чего у меня рот приоткрылся. Антон приподнял немного машину, а затем её медленно отпустил. То есть силы у него прибавились в разы…

А ОНА всю неделю вообще не подавала признаков своего присутствия. Будто и не было никакой «Хранительницы» никогда… Да и я в себе никаких сверх способностей не замечала. Железо не гнула, летать не умела, под водой и минуты не могла продержаться, и пробовала машину поднять, пока Антон не видел, но у меня ничего не получилось, как бы не пыжилась.

И, если бы не разговор с владыкой, и Антон, который был несколько дней назад умирающим стариком, а сейчас превратился почти что в супергероя, то я бы вообще решила, что мне все приснилось.

Вот только моему спокойствию пришел конец ровно на седьмой день.

В этот день у нас опустел холодильник, и Антон с утра вынужден был поехать за продуктами в ближайший магазин. Хорошо хоть Лешку с собой захватил, тот кстати, что самое удивительное, сам изъявил желание с ним съездить.

Если честно, то я была немного в шоке от такого поступка. Мой брат… редко, когда так себя вел. Наверное, только в далеком детстве.

Он сидел спокойно на кухне, когда мы с Антоном составляли список продуктов, и когда тот пошел в гараж, Лешка двинулся вслед за ним.

Я думала, он просто на улицу хочет выйти, и знает, что обычно с ним Антон ходит, вот за ним и увязался, а мой брат подошел к машине с пассажирской стороны, сам открыл дверь и сел, пристегнув ремень.

— Что делать? — спрашивает меня Антон одними губами, на что я лишь пожимаю плечами.

Все же, если мой брат сделал такой серьезный шаг, то останавливать я его уж точно не собираюсь.

— Присмотри за ним, — добавляю чуть слышно, и кивнув, Антон садиться за руль.

Вернувшись в дом, я задумчиво сажусь на диван, и беру недочитанную книгу. В доме Антона оказалась богатая библиотека. Досталась ему от прежних хозяев. Вот я и решила разнообразить свои дни зарубежной классикой. Все хоть не изматывать себя напрасными бесконечными размышлениями обо всем на свете.

— Сидишь? — спрашивает меня Мирта, как ни в чем не, бывало, и по её лицу я вообще никак не могу определить её эмоции, толи убивать пришла, толи по-дружески заглянула поболтать?

— Сижу, — отвечаю насторожено.

Она выходит со стороны задней двери, из-под лестницы. А мы её как раз не закрывали, потому что на заднем дворе у нас выхода на улицу не было.

Неужели она через забор перелезла?

Мирта медленно проходит в комнату, и садится напротив меня в кресло.

Рядом потрескивает камин, я с книгой… и она — напротив. Смотрит на меня задумчиво и в руке держит пистолет.

— Столько лет мечтала вернуть себе тело, — начинает вдруг она, разглядывая меня слишком пристально. — И вот моя мечта сбылась, когда я нашла наконец-то кучу плюсов в своем существовании. Смешно, правда? — На лице девушки появляется улыбка, приправленная горечью. — Я ведь не всегда такой была, — она машет второй рукой вокруг своей головы. — Когда-то я была простой светлой девчонкой, учащейся на первом курсе. У меня и дар был слабенький. В моих мечтах было лишь желание выучиться, вернуться в наш маленький городок и помогать родителям ухаживать за плантациями. Мои родители были фермерами. Мы маги земли… вот и использовали свои возможности, как умели. А потом случилось так, что я умерла.

Она опускает голову вниз, рассматривая свои колени, и я вижу, что пистолет в её руке ослаб, и вот-вот выпадет. Не знаю, что это на меня находит, и с чего я решила, что неуязвима, видимо возомнила себя героиней боевиков… но решительно подскочив, я почти дотягиваюсь до её руки, в желании выхватить пистолет, как меня оглушает выстрел, а следом боль в ребрах, и отбрасывает в сторону.

Взгляд у Мирты становится удивленный, а затем напуганный. Она с недоумением смотрит на меня, а затем на пистолет в своей руке.

А я понимаю, что не могу сделать не единого вздоха. Падаю на пол, потому что удержаться на ногах не в состоянии, и медленно погружаюсь во тьму. Больно, как же больно, и воздуха нет. Совсем. Я словно рыба хватаю его ртом, но у меня ничего не получается.

В глазах совсем темно, я слышу, будто через толщу воды, какой-то грохот, ругань, женский вскрик, и оправдания. Она пришла просто поговорить, ничего более… Но мне уже нет дела то того, что там происходит.

А затем меня кто-то подхватывает на руки, и начинает трясти и кричать.

Мужчины… это Крид и Орант, понимаю я угасающим сознанием.

«Как жаль, что мы так и не успели поговорить о…», — последняя осознанная мысль в моей голове, и та обрывается, сознание меркнет.

Какой-то миг, и кто-то заставляет меня вернуться. Вот только я вижу все со стороны. Теперь меня нет. Я не чувствую своего тела, ни рук, ни ног, ни головы, ничего… А зрение… я не понимаю то, что вижу.

Какие-то полупрозрачные силуэты. Они неправильные, чужие. И их нужно починить, или уничтожить.

«Что ты выбираешь?» — вдруг спрашивает меня голос.

«Не знаю…», — отвечаю растеряно, правда, чем, сама не пойму. Ведь рта у меня тоже нет.

«Я подумала уйти, но пока еще рано, надо задержаться. Здесь все неправильно, я чувствую, что равновесие нарушено, — говорит мне голос, — но я не понимаю тебя, ты не хотела их уничтожать, и так ничего и не решила. А что делать сейчас я не знаю. Тебе решать»

«Мне?»

«Тебе, — уверено отвечает голос. — Мне не сложно вернуть тебя и это тело, хоть оно и слишком уязвимо. Я бы от него давно избавилась, но слишком рано, оно меня удерживает, и если я уйду, то только с тобой. Мы не сможем расстаться. Ведь я — это ты».

«Я не понимаю…», — мне почему-то становится холодно.

«Я тоже не понимаю, но так надо»

«А как лучше?» — я оглядываюсь по сторонам, но никак не могу понять, где я и что происходит. Мысли разбегаются в стороны, и в кучу их не удается собрать. И кажется будто я упускаю, что-то очень важное. Но что?

«Не знаю, — отвечает голос, — я знаю, только лишь, как правильнее. И правильнее — не уходить».

Прислушиваюсь к себе, и чувствую, что голос прав, мне действительно надо остаться. Хотя я не уверена, где именно…

«Хорошо», — отвечаю и тут же начинаю ощущать все свое тело… ох если бы я знала, что так будет больно, то лучше бы выбрала уйти.

Но мне еще рано, очень рано, да и мои мужчины могут расстроиться.