Миллион евро за мою душу…

Эпилог

5 лет спустя…

— Доброе утро любимая, — слышу я голос Крида и чувствую нежный поцелуй за ушком.

— Доброе утро любимая, — вторит ему Орант, с другой стороны, и тоже целует, только чуть ниже — в шею, а затем еще ниже и еще ниже — в сосок.

— Доброе, — растягиваю губы в счастливой улыбке, опускаю руки в низ, и не открывая глаз, нашариваю твердые, как куски стали… прессы моих мужчин, ну и кое-что пониже.

Слышу протяжные стоны, что с одной, что со второй стороны, а затем решительное и немного недовольное рычание.

— Ну уж нет, теперь наша очередь, — выдыхает мне в шею Орант, и резко перетягивает мою сонную тушку на себя.

— Это еще что такое, бунт? — усмехаюсь в ответ, и сонными глазами рассматриваю моего любимого блондина.

— Ну не все же тебе нас пользовать, мы тоже немного хотим, — хитро улыбается мне Крид, уже вставая на колени и перебираясь мне за спину.

А Орант состроив просительное выражение лица, добавляет:

— Ты же обещала, помнишь?

Я закатываю глаза в потолок, и стараюсь подавить веселую улыбку.

На самом деле, я давно была не против попробовать подобный секс, вот только моя вторая сущность упорно отпиралась и вообще считала, что позволять своим любимым наложникам (да-да, именно так она классифицировала Оранта с Кридом), вольности подобные этой — дурное дело. Еще избалуются. Перестанут уважать… ценить… любить… почитать.

Она всегда старалась контролировать процесс, но ни тогда, когда засыпала. Моя личная шизофрения, (так я иногда её называла), была еще слишком молодой и часто спала. Вот и сейчас, я не ощущала её присутствия, а значит, могу позволить себе пошалить с любимыми мужчинами. Уж я-то точно своими наложниками их считать не могла. Ну не получалось у меня войти в роль хозяйки и хранительницы всего мира. До сих пор бывает чувствую себя самозванкой. А все происходящее вокруг затянувшимся сном.

Орант, чуть приподнимает мою попку, и медленно усаживает на свой изнывающий от возбуждения член.

Всхлипываю от удовольствия и чувства наполненности. Руками обнимаю за шею мужчину, утыкаюсь носом ему грудь, стараюсь максимально расслабиться, потому что сзади чувствую руки Крида. Он разминает мне мышцы спины, медленно спускается к пояснице и ягодицам. Возбуждение накатывает волной. Орант пока не двигается.

Мой зеленоглазый маг, не особо торопится, заставляет расслабиться и полностью довериться. Нежными поцелуями покрывает спину, ласкает позвоночник, слегка покусывает зубами, посылая тысячи импульсов прямо в низ живота. Спускается ниже, к ягодицам, медленно раздвигает их и находит чувствительную дырочку своим языком.

От острого удовольствия я начинаю мурлыкать, и найдя сосок Оранта слегка покусывать и облизывать его. От чего дыхание моего красноглазого мага усиливается, а член внутри меня начинает подрагивать.

Язык Крида творит чудеса. Мир подергивается серо-розовой дымкой. Мои мужчины заставляют меня раскрываться и доверять им обоим, поэтому действуют очень медленно и осторожно.

Да я уже давно им обоим доверяю. За эти годы столько всего между нами произошло, что доверие стало символом нашей совместной жизни. Иначе… иначе я бы не вернулась к ним.

Я чувствую, как пальцами, он смазывает мой анус смазкой, смешанной с собственной слюной, а затем начинает медленно вставлять головку члена. Наверное, будь я обычным человеком, то мне было бы больно… но после того, как ОНА меня вернула в этот мир, я уже давно перестала быть человеком. И именно поэтому вместо боли я чувствую сейчас наслаждение… двойное наслаждение. Которое накатывает очень медленно, но неотвратимо.

Крид входит в меня осторожно, заставляя привыкнуть к своим размерам, продолжая разминать руками ягодицы, и наклонившись покусывать и облизывать языком позвоночник, а я в этот момент постепенно погружаюсь в нирвану. Все мое тело будто оголенный нерв. Орант обхватывает мое лицо двумя ладонями, приподнимает, смотрит внимательно в глаза, чуть подтягивает вверх и начинает целовать и одновременно покачиваться. Ощущения на грани боли, но такие пронзительные, такие нежные и ласковые, что хочется требовать, чтобы не останавливались, чтобы продолжали, все быстрее и быстрее, глубже… сильнее…

Они оба наращивают темп, чувствуя, как я раскрываюсь перед ними. Ощущения запредельные. Мы втроем несемся на волнах экстаза. И в этот момент я чувствую, как просыпается ОНА. И то, что ощущаем мы втроем, наше единение, ЕЙ определенно нравится. Хранительница выпускает свои прозрачные щупальца, обхватывает обоих мужчин, заставляя их прижиматься ко мне сильнее, и действовать быстрее. А я закрываю глаза ощущая их тела в своих руках, они одновременно хрупкие и настолько сильные, что мы вместе с НЕЙ млеем от эйфории и переполненности. Мир окрашивается в разные цвета, заставляя нас петь песню — громкую и протяжную. Песню древнюю как само мироздание, песню наивысшего удовольствия.

И с помощью НЕЁ я чувствую не только свой оргазм, но и оргазмы моих мужчин. И наши разумы сплетаются воедино. Я уже не отличаю себя и ЕЁ. Мы одно целое. Энергия сумасшедшим потоком несется сквозь наши тела, пронизывая их, наполняя наши души жизненной силой.

Мировая ткань истончается, и я на мгновение вырываюсь из собственного тела уносясь сознанием на несколько тысяч световых лет. А затем вновь возвращаюсь и падаю на подушку, мокрая и потная, рядом со своими такими же потными и мокрыми, но безумно счастливыми мужчинами.

— Ну что завтракать? — спустя какое-то время отдышавшись спрашивает Орант.

— Завтракать, — утвердительно отвечаю, и встав с постели, мы втроем идем в душ.

А на выходе из комнаты нас встречает неизменный слуга Гойя, чтобы сообщить, что стол уже накрыт.

За пять лет, проведенных в этом доме, я уже привыкла к тому, что этот мужчина, как приклеенный следует за своими любимыми хозяевами.

Кстати, уже позже я выяснила, что Гойя не человек, а представитель малой народности — гхерц, живущей в мире из которого прибыли менусы. Как пояснил мне Орант, в их мире гхерцы в основном прислуживали магам, потому что автоматически подкармливались от них энергией, которую последние излучали бесконтрольно. Таким образом гхерцы подсаживались на эту энергию, как на тяжелый наркотик, и следовали за своими хозяевами по пятам, готовые за них даже отдать свою жизнь. И даже после смерти, гхерцы последовали за своими хозяевами в другие миры.

— А где Мариша с Лешкой? — я с удивлением смотрю на пустую столовую.

— Госпожа с господином уже позавтракали, и ушли гулять в сад, — сухо отчитывается мне Гой.

— А Антон с ними? — уточняю на всякий случай, ведь только этому человеку я до сих пор могу доверять.

— Конечно, — кивает мне Гой, и покидает столовую.

— Любимая, давай завтракать, сегодня у нас будет очень насыщенный день, — Крид обнимает меня со спины, а Орант чмокает в щеку, и подходя к столу, выдвигает стул.

Крид подталкивает меня к столу, и я подчиняюсь напору моих несносных мужчин, которые при любом удобном случае пытаются показать свою властную натуру.

— Кто у нас на сегодня? — вытерев салфеткой губы, поворачиваю голову к Оранту.

— Сегодня два члена совета — Бетх глава рода Розовая ветвь, и Карх — глава рода Аметист.

— Неужели созрели? — удивленно вздергиваю брови, потому что знаю, эти товарищи сопротивлялись до последнего, и не желали возвращать себе жизнь.

— Нет, владыка их заставил, — качает головой Орант. — К сожалению, обряд придется совершить на нижних уровнях — в камерах. И боюсь, они оба будут не в восторге.

— Понятно, — невесело хмыкаю.

Подобные принудительные обряды я совершаю уже в течении всех пяти лет. Тогда пять лет назад, когда я пришла в себя, то узнала, что оказывается хранительница выставила менусам ультиматум — либо она их всех привязывает к телам, которые они экспроприировали у людей, и тем самым превращает их в обычных смертных, правда их способности все равно никуда от них не денутся. Либо просто уничтожает, отправив на перерождение уже в нашем мире, таким образом хоть как-то восстановив равновесие. Конечно же владыка согласился на эти условия. Вот только его подопечные не все были рады подобному исходу. И пытались сопротивляться. Кто-то убегал и прятался, а кто-то пытался сражаться в открытую, как например члены совета Бетх и Карх.

Позавтракав, мы выходим из дома, Гой ждет нас у открытой двери, а я, не выдержав иду проведать брата и дочурку.

— Мама! — кричит мне Марина, выбегая из сада, а за ней неуверенно идущего Лешку. — Скажи дяде Леше, что он все неправильно делает! Я ему объясняю, как надо, а он уперся, как баран и ничего не хочет!

Маришка появилась в нашей жизни, когда я узнала, что это дочь Эллы. Да-да. Той самой Эллы, чье тело заняла Мирта. Пришелице само собой было плевать на маленького ребенка, которого она лишила матери, а мне нет. И я решила её удочерить. На тот момент девочке было всего полтора года, и теперь Маришка искренне считает меня своей мамой, Крида с Орантом зовет папами, а Алешку — дядей.

— И что же он неправильно делает? — я смотрю на неугомонную девочку, так сильно напоминающую свою мать, особенно, когда та чем-то недовольна, и не могу сдержать улыбки.

— Он не тот оттенок подбирает к картине, которую я рисую! — Маришка недовольно топает ногой.

А Лешка растерянно переводит взгляд с меня на племянницу и обратно. А затем нехотя выдавливает:

— Я все делаю правильно.

Удивительно, но именно Маришка заставила его вновь разговаривать и даже чуточку повзрослеть. Мне кажется, что Лешка находясь рядом с моей дочерью стал чувствовать за неё ответственность, и меняться. Причем с каждым годом в лучшую сторону.

Присаживаюсь на корточки перед ребенком, и нежно чмокаю её в нос.

— Ну маамм, — тянет недовольно Марина, потирая пальцем свой маленький носик. — Скажи ему.

— Солнышко моё, вы вместе начали рисовать картину?

— Вместе, — выдыхает недовольно ребенок.

— Значит и рисовать её должны вместе, а не так, как хочешь ты, правильно?

Она опять корчит недовольную рожицу, но все же соглашается с моими доводами.

Еще раз чмокнув непоседу в пухлую щечку, я отпускаю её, а она, развернувшись подходит к Лешке, и взяв его за руку, тянет вглубь сада, и печально выдыхает:

— Пойдем, дядь Леш, так и быть, уговорили…

На глаза из-за деревьев показывается Антон, кивнув ему, я возвращаюсь обратно к машине и к своим любимым мужчинам. Сегодня будет действительно насыщенный день. Все же намного проще соединять душу с телом, если душа не сопротивляется…

Конец.