Миллион евро за мою душу…

Глава 7

Поворачиваю голову и смотрю на двух полуголых мужчин (в одни боксерах), мирно посапывающих в моей постели.

Похоже я сошла-таки с ума.

Стресс меня доконал.

Контракт на практически рабство, который я умудрилась подписать, не читая, секс с двумя мужиками, вот и результат — крыша потекла. Иначе, то, что я увидела в своем сне не назовёшь.

Кто я там была? Какая-то полупрозрачная паучиха, которая оплетала мужчин паутиной, а затем высасывала из них энергию, и отдавала взамен «переваренную»?

Фууу… да я вообще к насекомым отношусь с брезгливостью.

А тут такое…

Пальцами зарываюсь в волосы и начинаю массировать кожу на голове. Мало ли, вдруг поможет?

Ощущения довольно странные. Спать совсем не хочется. Энергии опять полно. Хорошо, что, хотя бы эйфория не переполняет. И вообще мыслю вроде бы ясно.

Мужчины так и продолжают спать.

Крид лежит на боку, а Орант на спине, заложив руки под голову. Между ними небольшое пространство.

Дыхание у обоих ровное.

Невольно любуюсь идеальными телами.

Такое ощущение, будто обоих лепил скульптор.

Жаль фотоаппарата нет, очень хочется запечатлеть этих двоих. Если бы не знала, что это пришельцы, которые заняли чьи-то тела, то не поскупилась бы, и заказала себе в комнату плакат на всю стену, чтобы постоянно смотреть на этих красавцев, и представлять, как занимаюсь с ними сексом.

Хм… похоже и представлять уже не надо. Я ведь занималась. Или… все же это было только в моей голове?

Этот вопрос, так и остается вопросом. Даже не знаю, осмелюсь ли я задать его пришельцам?

И вообще, чего я тут делаю? Зачем я стою и рассуждаю о всяких глупостях?

Резко открываю створки шкафа и начинаю одеваться в спортивную одежду.

Кроссовки, костюм.

Все это время мужчины так и продолжают спать, не обращая на мою возню внимания.

Когда выскальзываю из комнаты, понимаю, что взяла с собой маленький рюкзак, а в него положила телефон и кошелек.

Руки трясутся, как и ноги.

Иду по коридору и попадаю в холл. А затем на выход.

На улице дождя нет, но пахнет сыростью. Уже начинает темнеть. Время — семь вечера.

Упорно иду по дороге к выезду из парка.

Идти пришлось долго. Не меньше километра, точно.

С удивлением присвистываю (мысленно конечно же), поняв, насколько тут большая территория, да еще и огорожена она высокой кирпичной стеной (в два человеческих роста), а наверху этой стены виднеются резные штыри. Все очень красиво, и опасно. Перелезть через такую ограду у меня не получится. И если я даже умудрюсь как-то на неё вскарабкаться, то наверняка зацеплюсь за эти острые штыри.

На выходе нет никакой охраны. Только две камеры по краям автоматических железных ворот и калитка. Миленькая такая железная высоченная дверь, с головой льва, из пасти которого торчит кольцо. Видимо — это ручка.

Камеру я заметила только потому, что та заработала и издала механический жужжащий звук. Сейчас она повернута в мою строну, и кажется будто кто-то там смотрит именно на меня.

Может это Гойя? Или Крид с Орантом, решили проверить чего я тут забыла? Может они и не спали вовсе, а притворялись?

Отчетливо понимаю, что хочу сбежать. Прямо сейчас. Чтобы спасти уже не свою жизнь, а хотя бы разум.

Я не хочу сходить с ума и считать себя паучихой. Это как-то слишком, даже для моей психики.

Нерешительно тянусь к ручке, кажется, будто лев сейчас оживет, и цапнет меня за руку. Но ничего такого не происходит. Ручка на поверку оказывается легкой, и железная дверь, что самое странное, без проблем поддается.

Хотя мне показалось изначально, что такую бандуру у меня не хватит сил сдвинуть с места.

НО! Я спокойно открываю дверь. И я могу отсюда уйти.

Опять поднимаю голову и смотрю в камеру. Она «смотрит» на меня. Делаю шаг вперед, и выхожу за ограду. Железная дверь медленно закрывается за моей спиной.

Неужели я могу так просто отсюда уйти?

Делаю еще один шаг, и вижу, как камера поворачивается в мою сторону. Значит кто-то на том конце точно следит за мной, но не делает никаких попыток остановить.

Я делаю следующий шаг, еще один, и еще, и спокойно подхожу к дороге. На другой стороне вижу еще одну такую же огражденную территорию, и выезд с автоматически воротами и камерами.

Всё выглядит очень дорого, чинно и опрятно.

Даже дорога и та, какая-то подозрительно ровная, без единой ямки или выбоины.

Вокруг лес (если не считать ограды с обеих сторон).

Прямо сюр какой-то.

Что это за место? Где я?

Какой-то суперэлитный поселок для пришельцев? Это за три года они его умудрились построить?

Долго стою возле дороги и прикрыв глаза, втягиваю в себя холодный запах сырого леса. Ловлю себя на мысли, что последний раз была за городом, только когда хоронила отца на кладбище в нашем маленьком городке — год назад.

Что же тогда случилось? Как я могла забыть, что умудрилась ограбить менусов?

Что за странные игры разума?

Какое-то время еще постояв возле дороги, я делаю шаг назад, затем еще один и еще. И развернувшись возвращаюсь обратно к калитке.

Если бы я была одна, то смогла бы попробовать скрыться. Но Лешка… он без меня пропадет.

Железная дверь открывается без проблем, и шагнув во внутрь, я слышу, как жужжит камера, но не оборачиваясь, иду обратно.

Обратный путь занимает гораздо больше времени. Я в полнейшей растерянности. Пять лет мне предстоит прожить в этом месте. Как это ни странно, но поменять свою коморку на этот шикарный особняк мне очень сложно. Все же в своей коморке я прожила почти шесть лет, и уже привыкла, что там все мое. Не очень надежный, но все же именно мой дом. А тут? Кто я тут такая? Привилегированная еда?

И этот контракт. Сегодня же надо будет его прочесть еще раз. И самое главное, поговорить о деньгах. Кажется, кто-то из пришельцев говорил мне, что они готовы покрывать все мои нужды.

И надо навестить брата. Может, если получится, то смогу нанять ему профессионального массажиста. А то у него очень сильно развился сколиоз из-за его вечных сидений на полу. Да и с зубами проблемы. Нужен хороший стоматолог. Так, что еще? Одежда. Надо купить ему побольше одежды. У него очень мало теплых вещей. Все что есть, настолько старое, что пора бы уже просто выкинуть.

Мысли о брате заставляют меня немного взбодриться, и когда я подхожу к двери, которую для меня заботливо открывает Гойя, то уже не чувствую желания бежать. А наоборот постараться за эти пять лет, с помощью пришельцев сделать как можно больше для здоровья своего брата. Может даже попробую для него хорошего врача найти. Говорят, что если с аутистами занимаются по-настоящему квалифицированные специалисты, то их еще можно более-менее адаптировать к жизни.

В холе меня ждут мои работодатели, в огромных кавычках. Оба одетые, но какие-то взъерошенные. Словно только что проснулись, и только и успели, что накинуть быстро брюки с рубашками, чтобы спуститься в низ.

— Где ты была?

— Как ты себя чувствуешь?

В два голоса спрашивают они меня, буравя требовательными взглядами.

Крид стоит возле лестницы, его руки сложены на груди, а ноги на ширине плеч. Орант стоит чуть ближе к выходу, по средине холла. Его рубашка даже не застегнута, и сейчас он как раз и занимается тем, чтобы застегнуть последнюю пуговицу.

— Гуляла. Нормально, — отвечаю по очереди на оба вопроса, и осторожно добавляю: — вы же разрешили гулять во круг дома в парке? Или я что-то не так поняла?

Мужчины оба хмурятся. Я стараюсь смотреть прямо. Размышления о Лешке придали мне моральных сил и уверенности в себе. И поэтому поймать меня на лжи сейчас эти двое точно не смогут.

Крид, прищурившись, отвечает:

— Не советую выходить одной за ворота, без Гойи, — его взгляд падает мне за спину, там как раз стоит мой нянь. — Соседи разводят диких животных, а те иногда сбегают. Еще нарвешься.

— Хорошо, без Гойи больше никуда, — с готовностью киваю мужчинам.

— Ужин подан, — отвечает третий пришелец из-за моей спины.

Мне так показалось, что его голос даже немного дрогнул. На всякий случай оборачиваюсь. Уж очень интересно мне взглянуть на испуганного Гойя. Но даже если и пришелец до этого чувствовал какой-то страх, то сейчас опять его взгляд стал безразличным.

Вот это выдержка.

— Тогда идем есть, — бурчу я себе под нос и первой иду в столовую.

Хорошо, хоть топографическим кретинизмом не страдаю, и сразу запомнила расположение всех комнат в этом особняке. Да и взгляды и напряженное молчание между пришельцами, немного напрягают. Хочется поскорее сбежать.

Вот только в столовую мне не дает войти Орант. Не знаю, как он умеет так быстро и тихо передвигаться, но то, что это он подхватывает меня на руки, я осознаю, уже в полете.

Даже пискнуть не успеваю.

— Теперь моя очередь, — невозмутимо говорит блондин, и вносит меня на руках в столовую. А затем добавляет: — Гойя распорядись, чтобы тарелки госпожи перенесли на мою сторону.

Даже не знаю, что я при этом чувствую.

То ли возмущение, то ли гнев, то ли злость. Но что-то очень нехорошее начинает подниматься внутри меня, и как подавить это чувство я не знаю. Единственное, что приходит в голову — это Лешка. Мой брат. А еще угрозы жить в подвале, а не так, как живу я сейчас.

Глубокое дыхание позволяет смириться с придурью пришельцев.

— Хорошая девочка, — шепчем мне на ухо Орант.

Оказывается, он все это время, пока доходил до стула и усаживался на него, наблюдал за моей реакцией на свои действия.

Вот гад.

Повернув голову, смотрю на мужчину прищурившись, он же в ответ смотрит на меня. Мы меряемся с ним взглядами не долго. Я сдаюсь первой и просто отворачиваюсь. При этом невольно ловлю задумчивый взгляд второго пришельца. Он смотрит на меня так, словно решает сейчас что делать. То ли все же в подвал меня от греха подальше сплавить, то ли и дальше позволять «гулять» мне в парке.

Опускаю взгляд вниз. Не хочу больше испытывать свою судьбу.

А в столовой в этот момент появляется еще один старик. Невысокого роста, весь скрюченный какой-то, худющий, изможденный, мужчина, привозит на тележке тарелки с едой. Он одет, как официант в одном из известных фешенебельных ресторанов. Белая рубашка с черной жилеткой, и черной бабочкой. Черные отглаженные брюки. Седые волосы зализаны волосок к волоску. И если бы ни этот запуганный вид и старость… то я бы и внимания не обратила на него. Но, почему-то вид второго, явно человека, а не пришельца, в этом доме в качестве слуги, немного настораживает.

Почему они не наймут более молодой персонал к себе на работу? Зачем брать стариков?

Хотя мужчина ведет себя очень расторопно.

Быстро ставит тарелки с едой передо мной с пришельцем. И старается на нас даже не смотреть, постоянно опускает взгляд вниз. А еще у него трясутся руки. Будто он чего-то сильно боится.

Это Орант его так сильно пугает, что ли?

Естественно, взять в руку вилку с ножом мне не дают. И я с готовностью, как преданная и натренированная собачка открываю каждый раз рот, когда пришелец подносит к моим губам, нарезанные кусочки мяса.

Это не ужин, это пытка какая-то. Честное слово.

На завтрак я и то не так себя чувствовала. Просто потому, что еще была растеряна и дезориентирована. А вот сейчас… сейчас мне очень сильно хочется вырвать вилку из рук мужчины, и пару раз ткнуть её ему в глаз, сначала в один, а затем во второй.

В тишине я доедаю последний кусочек, и запиваю все это водой из заботливо поднесенного к моим губам бокалу.

После этого, я решаюсь на очень отважный шаг.

Поднимаю голову и смотрю в ярко-горящие красным светом глаза пришельца.

— Мне хотелось бы прочесть свой контракт. Гойя сказал, что вы унесли его в свой кабинет.

— Отличная идея, — почему-то очень хриплым голосом произносит мужчина, и повернув голову, отдает приказ пришельцу: — Принеси документ в комнату к госпоже.

Какое же неописуемое счастье я чувствую, когда он дает мне встать на ноги и уйти самостоятельно к себе в комнату.

Контракт.

Читаю и с каждым пунктом понимаю — это ЖОПА.

Во-первых, я преступница. То есть приступила закон. В контракте это прописано чуть ли не первым пунктом.

У меня нет никаких прав, одни обязанности. Я должна безукоризненно слушаться своих работодателей, исполнять абсолютно любые их требования, не задавая при этом никаких вопросов. И проявлять уважение.

Если я ослушаюсь своих «работодателей», то это будет считаться провокацией, и «работодатели» будут иметь право наказать меня на своё усмотрение.

А сами же «работодатели» мне должны только одно — обеспечить комфортное, с их точки зрения, проживание.

И еще кое-что. Самое интересное.

Они могут выпить меня полностью, в любой момент, если посчитают, что для них это важно.

То есть, как мы, можем доить корову, а когда понимаем, что нам нечего есть, ну или надо куда-то уезжать срочно, а за животным будет не кому ухаживать, мы её просто убиваем. Вот так и тут.

Причем моя смерть — это нечто вроде форс-мажорного обстоятельства. И право у пришельцев на это есть.

Конечно, прямых формулировок в контракте я не нашла. Все очень обтекаемо. Но контекст, даже такой тупой курице, как мне, понятен.

И да, если я решу разорвать этот контракт раньше срока, то пришельцы будут «вынуждены», ага в больших кавычках, исполнить свой приговор. То есть — лишить меня души.

Ах, еще самое веселое, как обычно прописано мелким шрифтом в самом конце. Если по окончанию контракта, мои работодатели не пожелают его расторгать, то он продлится автоматически.

Причем меня спрашивать никто не будет. Хочу я его продлять, или нет?

Единственный вариант, безболезненно для меня разорвать этот контракт — доказать свою невиновность. Что само собой невозможно.

Какое-то время сижу, уставившись перед собой и не знаю, как мне быть. Если исходить из этого контракта, то условия мне предоставили, просто райские. Хотя могли бы действительно посадить на цепь в каком-нибудь подвале. Ну а что, сухо, тепло, еда, вода есть. Чем не комфорт?

Поежилась от такой перспективы. Уж лучше совсем умереть, чем жить так.

В любом случае, если они решат меня переселить в подвал, то контракт я разорву. Потому что из подвала помочь своему брату уже точно никак не смогу. Да и не уверена я, что смогу пять лет прожить в таких условиях и не тронуться умом. Я думаю, мне и парочки дней хватит. К тому же за брата я плачу ежемесячно. И стоит мне не заплатить в этом месяце за следующий, как его просто вышвырнут на улицу.

Встаю с кровати и иду вновь вниз. Завтра надо съездить к Лешке, а значит попросить денег на расходы. Ну и заодно проверить границы дозволенного. А чем дольше я тяну, тем дольше нахожусь в неизвестности.

Вот только ни Крида ни Оранта внизу не было. Оказывается, господа срочно отбыли в неизвестном направлении. И когда они появятся — не известно. Это мне пояснил Гойя.

Делать нечего пришлось говорить со своим нянем.

— Мне завтра нужно будет съездить в одно место, — смотрю на пришельца и жду от него каких-нибудь эмоций по этому поводу, но он, как обычно смотрит сквозь меня. Поэтому набрав воздух в легкие продолжаю: — Господа Крид и Орант говорили мне, что будут покрывать все мои расходы. А я хочу сделать несколько покупок в городе. — Делаю паузу, но Гойя, как обычно в своем репертуаре, даже бровью не шевелит. Мысленно морщусь, терпеть не могу у кого-то что-то просить. Но сейчас надо переступать через себя, уже в который раз. И выдохнув, угрюмо спрашиваю: — Они не оставили по этому поводу никаких распоряжений?

— Оставили, — наконец-то отмирает дворецкий. — Пройдемте в кабинет, я передам вам банковскую карту и документы на неё.

Ого, даже так?

Кабинет находится на том же втором этаже. Недалеко от моей комнаты. Точнее — сразу напротив неё.

Пока я рассматриваю высокие полки с книгами, на корешках которых написаны названия на французском, немецком, испанском, английском, и даже китайском (а возможно и не китайском, в иероглифах я не очень хорошо разбираюсь) языках, Гойя подходит к большущему столу из темного дерева и берет с него конверт.

— Здесь банковская карта, пинкод и ваш лимит расходов на один день.

Конверт оказывается у меня в руках, и под выразительным взглядом пришельца, я сразу же покидаю сию обитель. А жаль, так хотелось еще книги поближе посмотреть. Вдруг что-то интересное для чтения нашла бы?

Возвращаюсь быстро в свою комнату и распечатываю конверт.

Ага, это карта, а на ней моё имя.

Как интересно.

В документе нахожу стандартный договор с банком, где указаны мои данные и номер счета карты, пин-код, а также данные для входа в мобильный банк.

Достаю свой телефон и набираю номер, указанный в документах, чтобы проверить баланс.

И когда через минуту приходит сообщение, моя челюсть падает в низ.

На всякий случай еще раз переотправляю запрос. Вдруг это ошибка какая-то?

Но нет… это не ошибка.

На карте — ровно один миллион евро. Да-да, не в наших деревянных. Значок такой характерный. Он мне уже во сне в кошмарах сниться.

Интересно куда пришельцы проценты дели?

От последней мысли из моего рта вырывается нервный смешок.