Моя бывшая жена

Глава 14

Кирилл

Мы с Ильей вышли из здания «МакроРоссИнновации». Два месяца раскручивали это дело, зацепки были, сейчас лично проконтролировали, чтобы всех мордой в пол и обыск с изъятием. Крышевали их серьезные люди из МВД, но у нашего директора очень четкое понятие, что и кому можно делать. А посадить очередного пузатого мента пусть и при больших погонах – святое дело. Силовики всегда боролись за власть. Все хотят быть на вершине пищевой цепи.

– Кирюх, – Илья достал сигарету и прикурил. Я тоже, – ты что, Марину Абрамову отжарил?

Все, понеслась по кочкам женская промежность.

– Откуда знаешь? – сухо бросил.

– Соня вчера кукушку взорвала. Тебя козлом называла. Сказала, чтобы Абрамовых больше не было рядом с нами. Мне досталось до кучи.

– Ясно. – Я еще раз затянулся. – Было дело.

– У тебя с ней серьезно?

– С чего ты взял? – мне правда было интересно.

– Не думай, что лезу в твои дела, но ты ж не левую блядь выбрал. Значит, понравилась.

– Я Машку люблю. Марина – это так, для разнообразия. Был трудный период, а она вся такая понимающая, доступная, согласная, вот я и расслабился.

– Я давно заметил, что она взгляды кошачьи на тебя бросала, но не думал, что ты поведешься.

– Да, вот такой членоногий! Хуй, который пристегнули к мужчине и не объяснили, что в этом тандеме мужик главный. – Я бросил сигарету в урну и невесело хмыкнул: – От меня Маша ушла. Прям реально: сына, шмотки собрала, развода хочет.

– А ты что?

– Да никакого ей развода! Ну, Илюх, это разве повод? Да, я накосячил, признаю, виноват. Сука, жалею очень! Но шанс дать можно? Нахрена рубить?!

– Кир, ну ты, бля, простой такой. Женщины все по-другому видят. Вот ты говоришь, что с тобой разводиться не надо, потому что это тупо секс. А Антону с Мариной нужно? Если бы твоя Маша вот так, просто для разнообразия, ты бы шанс ей дал?

– Даже мысленно не произноси этого, понял? – напрягся я. – Маша не Марина. Она себя под чужого мужа не положит, – я задумался о ситуации в целом. – Абрамов, знает, наверное. Сатисфакции захочет.

– Вряд ли, – протянул Илья. – Здесь слишком актуальна народная мудрость: мужик ебет, значит, мы ебем; бабу ебут, значит, нас ебут. Антон и так тебя побаивается: и по жизни, и по работе, ссориться не станет.

– Ну, значит, вообще конченный мужик. Я бы лопатой прибил любого, кто на мою жену лапу положит. Подожди, – я достал из кармана телефон. Машка. Машка! – Слушаю, – ответил спокойно. Думаю, слезы умиления мне не подходят.

– Привет. Можем встретиться? – она тоже явно не на мировую пойти хотела.

– Давай пообедаем вместе в грузинском ресторанчике «Эларджи», на Гагаринском?

– Хорошо, буду в час.

– Как Пашка? – спросил, когда она уже практически отключилась.

– Хорошо. При встрече расскажу.

Я стоял и слушал короткие гудки. Илья странно смотрел на меня.

– Блин, Кир, я вот понять не могу: нахрена? У тебя руки дрожат после разговора с ней.

Я посмотрел на свои ладони. Реально подрагивали. Волнуюсь. Надеюсь. Боюсь.

– Так нахрена?! Бля, не понимаю, как можно так тупо все проебать.

– Не лечи меня, доктор. Я сам кого хочешь вылечу, – привычней было огрызнуться. Илюха руки поднял, сдаваясь. Я тоже решил выбросить белый флаг.

– Дебил я. Мудак. Все проебал. Машка так и сказала.

Я забронировал столик. Приехал раньше, хотел встретить жену. И да, я купил цветы. Мне кажется, моя логика работала не очень, попробую стандартный подход: провинился – тащи цветы. На столе стояли потрясающие бело-розовые пионы. Машка их любила. У нас не было сада, потому что с землей она не очень дружила, только газон и кусты шиповника, которые я подстригал. Но красивые цветы ее радовали.

Я заметил свою Машку сразу. Высокая, стройная, светлые волосы перекинуты на одно плечо. Вся деловая, в брючном костюме. Она не выглядела грустной. И не была пугливой, как в прошлый раз. Уверенная и красивая женщина с яркими губами. Она шла к моему столику, и я видел, что некоторые мужчины оборачивались вслед, несмотря на своих спутниц. Не понял, это вообще, что такое?!

– Хорошо выглядишь, – отметил вместо приветствия.

– Хорошо выглядишь, – отметил вместо приветствия.

– Ты тоже. Видно, в хороших руках, – Машка не обошлась без шпильки. Ревность – это хорошо. Не хочет, чтобы Медведя другая женщина получила. Это правильно. Это надежда для меня.

– Я по делу, вот, – достала из сумочки сложенный пополам лист и ко мне придвинула. Это еще что…

Я быстро пробежался глазами и внутри такая бешеная злость забурлила. Машка что, решила пройтись напильником по мои нервам. Плохая затея. Я достал сигареты и зажигалку, на стол положил, затем на нее взглянул:

– Это что такое?

– Тебе нужно ознакомиться и подписать. Я сегодня была в суде…

– А что на раздел имущества не подаешь? – спросил нарочито удивленно. – Удовлетворишься двадцать пятью процентами от дохода? Реально?

– Это твоя недвижимость. Я в нее не вкладывалась… – смутилась она. Какая бескорыстная жена мне досталась!

– А тачку отдашь, святая Мария? Ты же в нее тоже не вкладывалась, – с жесткой издевкой поинтересовался. Да, я злился. Как она вообще, блядь, додумалась ко мне с этой херней прийти.

– Ты подпишешь? – проигнорировала мои нападки.

Я снова взял это заявление, чиркнул зажигалкой, пламя занялось моментально. Можно бесконечно смотреть на огонь и как медленно краснели щеки Машки. Шокирована. Я достал сигарету и прикурил, тугую струю в ее сторону выпустил. Заявление о расторжении брака догорало на тарелке. Это только рукописи не горят.

– Извините, – краем глаза заметил мельтешение, – у нас не курят.

– Пошел нахер, – я даже не повернулся.

– Ты что сделал?! – воскликнула она.

– Могу затушить. Поссать на нее.

– Ты что такой мудак?! – не выдержала Машка. – Ты когда таким стать успел?!

– А ты сука, Маша! Ты что думала: придешь ко мне с бумажкой, и я тебе как китайский болванчик подмахну? Ты вроде умная женщина, Мария, а ведешь себя, как наивная дурочка.

– Кирилл, ты же не такой! Ты что козла включил!

– Ну раз тебе Медведь не нужен, будет козел. Мне резьбу без тебя снесло. Вернись и снова котенком ласковым стану.

Она смотрела на меня секунд десять.

– Да пошел ты в жопу! – сумочку схватила и вскочила с кресла.

– Схожу обязательно.

Она развернулась и средний палец мне показала. Кошка дикая. Хороша. Все же Машка – огонь. Но сейчас ее здесь быть не должно. Я краем глаза заметил знакомую черную морду, и морда эта должна не в грузинском ресторане хинкали есть, а в Бутырском СИЗО приговора ждать. ОПГ Багирова еще зимой хлопнули, и я не понимал, какого художника он сидел в компании таких же протокольных рож за столом в ресторане, а не на нарах?!

– Стас, группу быстрого реагирования в «Эларджи», ресторан на Гагаринском, понял? Ордер делай, я здесь подпишу. Быстро.

Я снова закурил и посмотрел на четверку за столом. На меня тоже поглядывали. Расторопный официант снова козликом ко мне прискакал:

– Не могли бы вы…

– Передай своим хозяевам, что через пять минут закончу.

Через несколько минут компания засуетилась, засобиралась. Я думал уже придется вступать в диалог. Или даже агрессивные переговоры. Но…

– ФСБ, лицом в пол, руки за голову!

В ресторан ворвался спецназ. Всех положили.

– Ты бессмертный, что ли? – один попытался стволом автомата в меня ткнуть.

– Бессмертный, – и удостоверение показал.

– Ошибся, товарищ подполковник.

Ко мне подошел Стас Вяземский, моя правая рука, если так вообще можно сказать в нашем деле.

– Что ищем? – спросил тихо. По телефону времени объяснять не было.

Я кивнул ему на четверку черных в середине зала. Рядом с одним присел и надавил коленом на затылок.

– Фамилия, имя, отчество?

– Багиров Рустам Самвелович.

– Год рождения.

– 1974 года рождения.

– Ничего себе, – Стас тоже присел. – Знакомые все лица.

Багиров со своей ОПГ даже семье Илюхи пытались угрожать. Хорошо, что успели найти его лежбище, когда в бега ударился, до беды не дошло. Но какого хрена эта шваль на свободе?

– Так бойцы, пакуйте этих четверых и в оперативку на Лубянку. Всю технику и документы изъять. Стас, – повернулся к нему, – делай запрос в Бутырку по поводу обвиняемого Багирова.

Ох, не верил я в такие совпадения: где Багиров там наркотрафик. Не удивлюсь, если «МакроРоссИнновации» и его бабки крутят, отмывают. Надо все пробить. Но головы в Бутырке полетят. За такое поотрывают нахрен.

Я посмотрел на двери: голубчиков уже выводили, а я о Машке думал. Не мог я допустить нежность с ней при таких людях. Они все подмечали, суки. Все запоминали. А потом против нас использовали. Я давно не носил балаклаву, и я многих посадил. Но раньше я был рядом со своей семьей, знал, что мой дом – крепость, сейчас все не так. Все сложнее. Ну и с заявлением в любом случае поступил так же. Выбесила она меня. Никакого развода. Я сказал!