Моя бывшая жена

Глава 32

Кирилл

Я дубасил грушу без остановки, не обращая внимание на время и происходящее вокруг. У меня до сих пор перед глазами стояла сцена: Бельский притягивает к себе мою жену, а она вместо того, чтобы зарядить ему по роже, отвечает на поцелуй! Машка, моя Машка, целовала другого.

Я с новой силой нанес серию ударов, без перчаток, счесывая кулаки, причиняя себе боль, а хотелось бы ему. Разбить ебальник этому доктору. Чтоб кровью плевался и почки свои искал, да не находил. Но я не мог. Потому что даже для меня, терзаемого жуткой ревностью, это не честно. Тогда я от Машки стану еще дальше. Да и нельзя мне силу против гражданских применять, убить же могу. А еще человеческое осталось: не имел я на это право. Или имел? Ведь муж и жена до сих пор, официально. Только и осталось, что по документам.

– Ого, – услышал рядом, – ты кого так убиваешь?

– Здорово, – остановился, громко выдохнув. Полонский. – Давно не виделись, – мы пожали руки. – Как твои?

У Вадима свое горе случилось: жена беременная в аварию попала, да и ему досталось. Но больше оба за мальчика своего переживали. Последний раз, когда созванивались, говорил, что жена в больнице вместе с малышом. Знаю точно, что и Полонский там чуть ли не прописался, но у них еще и старшая девочка. В общем, бог дал им много испытаний: он ведь с Катей своей в разводе до сих пор. Запутанная история у них. Очень. Я даже не пытался понять. У самого пиздец.

– Ничего. Катю с Артемкой выписали уже. А я вот, – на ногу показал, – с тренером разрабатываю.

Да, он заметно прихрамывал. Но если грамотно подойдет к вопросу, восстановится.

– Если что, у меня есть хороший физиотерапевт, – и сделал круг плечами. – Думал, потеряет подвижность, ан-нет, собрали.

Три года назад подстрелили меня. Вроде не серьезно, думалось первоначально, а пуля сухожилия повредила. Долгая и сложная реабилитация, физиотерапия, страх. Не мой, Машкин. Она плакала и кричала. Не из-за возможной потери подвижности плечевого сустава. Она боялась, что однажды я в принципе не вернусь. У нас был сложный, но откровенный разговор: моя служба такая, ничего не попишешь. Маша приняла и больше не проронила ни одной слезинки. Возможно, я сам сделал ее холоднее? Поставил работу выше ее чувств, спокойствия, душевного комфорта.

– Спасибо, Кир. Скинь потом контакты. – Вадим осмотрелся. – А ты вообще, как здесь?

– Да так. Смена обстановки.

Я обычно либо в зале Управления занимался, либо дома, но сейчас нужны перемены. У меня такое состояние – не стабильное, если честно, нужно пар на нейтральной территории выпустить, а то зашибу.

Я снова повернулся к груше и всю ненависть вложил в удар. Ко всему, в том числе и к себе самому.

– Все так плохо? – понимающе поинтересовался Вадим.

– Хуже.

– Я б с тобой подрался, но куда мне еще одну травму, – пытался сбавить градус моей внутренней напряженности. – В этом клубе десерты из кондитерской моей жены, пойдем, поедим? Угощаю.

Я замер, раздумывая: найти кого-нибудь и подраться или съесть пирожное?

– Какой-то бабский способ снять стресс.

– Возраст, знаешь ли, – хмыкнул Вадим.

Мы устроились за свободным столиком в фитнес-баре, взяли кофе и сладкого, ели молча.

– Что у вас с Машей? – начал он спустя минут десять.

– Развод у нас, – обрубил поначалу. Потом подумал: может, совет какой даст. – Я хочу вернуть ее, но не получается. Она ни в какую. Новая жизнь у нее…

– Катя моя тоже не лила по мне слезы, – спокойно парировал, словно это все ничего такого, можно прорваться.

– У Машки другой мужик, – мрачно добавил. Картинка снова перед глазами, пеленой красной встала. Гадство. Ну какое гадство! Как жить, зная, что твою женщину обнимал другой мужчина? Целовал. Занимался любовью… Не верю, что спала с ним! Не могла Машка! Моя она! Пока она моя жена!

– Я к Катьке пришел как-то. Ну, в разводе уже были. В общем, она с другим была… – он помолчал. – Поверь, это не самое фиговое. Фиговое, это когда твоя женщина тебя больше не любит, все остальное можно пережить.

Я усмехнулся невесело.

– Моя, кажется, не любит…

Мы разошлись через полчаса: в душ и за сыном поеду. Туда-сюда и скоро новый год. Неужели мы отметим его раздельно? А как же камин, пахучая елка и гора мандаринов? Бой курантов, подарки и сладкое шампанское? Поцелуи, страстные объятия и жаркий секс у огня? Как же мы? Я, она, сын? Пусть скажет! Пусть Машка мне ответит! Конечно, я позвонил ей!

– Привет, – произнес максимально спокойно. Это первый разговор после юбилея Стаса. Не мог даже слышать ее, чтобы не сорваться. Я ревновал. Я злился. Я отказывался принимать, что Машка могла подпустить к себе другого мужика. Что она могла полюбить другого… – Какие планы на новый год?

– А-аа… – она зависла даже.

– Пашку будем делить или… – да я хотел, чтобы она выбрала меня, хотя бы ради сына!

– Кир, я не думала пока…

– Маша, – услышал мужской голос, – пора.

Время двенадцать дня, а Бельский уже с ней!

– Иду, Саш, – приглушенно, но мягко ответила, – Кир…

Я отключился. Почувствовал, что крышу срывает. Машка с ним. Нежна с ним. Время свое ему дарит. А я нахер не нужный! Наверное, дни считает, когда в суд пойдет, чтобы со мной развязаться окончательно. После праздников у нас развод намечен. А хрен они угадали! Оба! Не дам. Не отпущу. Моей будет. По бумагам, но моя! Да, вот такая я сволочь! И мне абсолютно похуй, что обо мне подумают!

– Привет, – рядом остановилась симпатичная брюнетка. – Это, кажется, ваше.

Я нахмурился и хлопнул по карману. Да, это мои наушники.

– Спасибо, – бросил сухо и забрал кейс.

– Я Оля, – протянула мне руку. Я вздернул бровь, но пожал.

– Кирилл.

– Я видела, как вы боксировали. Впечатляет.

Она была симпатичной, в одежде, прекрасно демонстрирующей подтянутую фигуру, с идеальным макияжем, который выбивался на фоне обычных девочек, которые пришли потренироваться. Оля не прочь познакомиться. Фитнес-клуб не из дешевых, контингент соответствующий. Я не навешивал ярлыков, просто констатировал факт.

– Может, выпьем кофе?

Я задумался. А что сейчас делает моя жена? Улыбается другому мужчине. Разговаривает с ним. Смеется над его штуками (наверняка, хреновыми). Сексуально облизывает губы и откидывает голову назад, подставляя шею под его поцелуи. Разводит ноги, ласкает себя, стонет порочно, когда входит в нее… Блядь. Я клацнул челюстью и с трудом подавил взвившуюся внутри злость.

– Я позвоню тебе, Оля. Когда захочу кофе.

Был ли соблазн отомстить Машке и оттрахать рандомную барышню? Был. Что от этого изменится? Нихуя. Что я почувствую? Физически – разрядку. Морально – нихуя. Не будет удовлетворения от мести, потому что как минимум Машка не узнает. Как максимум ей просто будет похер. А мне никак. Ни-ху-я.

Я поеду за Пашкой, а потом мы вместе купим огромную пушистую елку! Нарядим и положим подарки под нее. И строптивая кошка Майка будет нам помогать, потому что она скучала по своему дому. И отмечать новый год я не буду в одиночестве: у меня есть сын! Он будет со мной, а не с левым мужиком слушать бой курантов! Это даже не обсуждается. А Машка… Пусть сама решает. Давить не буду. Я не смирился, но и принять не могу. Возможно, пока. Возможно, вообще. Хер знает.