Моя бывшая жена

Глава 38

Маша

Я взяла Пашу, и мы отправились на встречу с Кирой. Она по телефону заверила, что Кирилл жив и здоров, поэтому я с облегчением выдохнула. Хотела к ней домой приехать, но Кира предложила сходить в семейное кафе: племянник с ее бандитом поиграет, а мы спокойно поболтаем. В «Андерсоне» заказала большую пиццу пеперони и детские боксы с подарком – Паша от радости расцеловал меня и с Даней убежал в игровую.

– Ты как вообще? – спросила у Киры, когда нам принесли кофе и меренговый рулет.

– Хорошо, – как-то вымученно улыбнулась. – Работы много. – Ты как?

Сейчас мы общались уже не так часто. Раньше только она много работала. Теперь мы обе.

– Да по-разному… – я рассказала про практику в клинике, про сына, про Сашу, про снова отсроченный развод с ее братом.

– Непростая ситуация, подруга, – вздохнула Кира.

Я робко улыбнулась: несмотря ни на что, мы сохранили дружбу. Я очень боялась, что потеряю ее, как и Соню, только не из-за своего предполагаемого грехопадения, а потому что дело касалось любимого брата.

– Кириллу всегда было сложно отпускать. Когда не стало мамы… После отпевания ее должны были везти на кладбище. В общем, он не позволял закрыть крышку гроба. Кирилл не кричал, не истерил, не плакал, просто не давал. С каменным лицом и сухими глазами. Вечером я нашла его возле боксерской груши с окровавленными руками. Ему нужно была эта боль, чтобы отпустить.

Я не знала их маму, но, вероятно, она была чудесной женщиной и матерью. Мы всей семьей ходили на кладбище в родительскую субботу и после Пасхи, но двадцать пятого ноября каждый год в годовщину смерти, Кирилл покупал цветы и навещал маму один. Это его личное время. Я никогда не пыталась навязать свое присутствие и влезть в их отношения.

– Если это, конечно, то чего ты хочешь, – задумчиво добавила. – Маш, неужели ты совсем разлюбила его? Я не осуждаю, что ушла и хочешь развода, просто Кир реально раскаивается.

– Я знаю, – проговорила, ковыряя рулет.

– Не думай, что ныл мне и просил с тобой поговорить, я это сама вижу. Урок запомнил на всю жизнь.

– Дай бог, – коротко бросила. Но Кира все равно смотрела выжидающе. – Поверь, с плеча рубить не легко, но понимать и принимать, что ты не та женщина, еще тяжелее.

– Разве не та? – не понимающе переспросила Кира. – Не ту не пытаются вернуть, правда?

– Кирилл не хочет отпускать. Он собственник, ему это сложно. Да еще, когда не по его инициативе. Кроме меня, он не пробовал строить что-то серьезное. Ему нужно попробовать. Возможно, что-то поймет.

– Ты реально хотела бы, чтобы он нашел себе другую? Чтобы полюбил другую? – Кира была удивлена и, кажется, не верила мне.

– Дело не в том, чего хотела бы я, а в том, что нам нужно. Обоим. – Я откинулась на спинку дивана и обняла себя руками. – А то, что Кир сейчас проходит… Надеюсь, другую, ту, которая достойная, заботливая, подходящая, – перечисляла эпитеты, – ее он не предаст. Я не была для него идеальной парой. Значит, он ее еще встретит.

– А твой Бельский? Он для тебя идеальная пара? – поинтересовалась скептически.

– Не знаю, – с улыбкой ответила. – Я больше не загадываю на всю жизнь. Кира, – пока детей нет, хотела о Марине спросить, – а ты не в курсе, что с Абрамовой произошло? Я слышала, что она погибла.

Кира на меня посмотрела напряженно. Сердце к горлу подскочило – дурное предчувствие, дурное.

– Этим делом занимается ФСБ, – сухо ответила Кира.

– Кира!

– Реально! Следственный комитет не получил даже доступа к месту преступления. Я только знаю, что была взорвана машина ее мужа. Марина Абрамова находилась внутри.

– Она была беременна, представляешь? Это очень горько…

– Вы общались? – удивленно нахмурилась Кира. Я передала наш с Мариной разговор. Она так отчаянно боролась за своего малыша, а в итоге… Предательские слезы вскипели на глазах. Несправедливость всегда вызывала такую реакцию.

– Кира, у меня плохое предчувствие. Это как-то связано с Кириллом? Ему угрожает опасность?

– А говоришь, что отпустила, – хмыкнула она.

– Дело не в этом! – запротестовала я. – Кир всегда будет особенным для меня. Я всегда буду волноваться за него. Так что, если что-то происходит, скажи. Пожалуйста.

– Маш, – она сжала мою руку, – скажу только, что идет важное расследование. Кирилл не раскрывал деталей, просто сказал, чтобы оглядывалась…

Нам принесли еду и тут же вернулись дети, но мне большего и не нужно. Что-то происходит. Но я ни на что не могла повлиять. Даже морально поддержать. Это больше не к месту.

Через несколько дней меня ждал сюрприз. Я даже не смогла сразу определить хороший или плохой. Мне позвонили и попросили срочно подъехать в Тверской суд. Срочно…

– Что это? – удивилась, рассматривая документы.

– Вы же хотели расторгнуть брак. Ваш супруг, Кирилл Субботин, подписал документы. Очередь за вами, – объяснила судья.

– Но… Почему так? Вне процесса?

– Это важно? – сухо уточнила.

– А это что? – протянула документ, по которому я становилась хозяйкой квартиры в центре Москвы и огромной суммы денег. – Я не просила.

– Условие вашего мужа. Не самое плохое, согласитесь? – дежурно улыбнулась.

– Я ничего не понимаю, – поднялась со стула. – Извините, мне нужно позвонить.

Я вышла из кабинета и набрала Кирилла. Я должна знать, что происходит! Не верю, что сделал это по доброте душевной. Пусть лучше нервы мотает, чем это завещание! Я только так это вижу!

– Кирилл, я в суде, – заговорила быстро, – мне бумаги предлагают подписать, но я не понимаю…

– Чего ты не понимаешь? – бросил с равнодушным нетерпением. – Ты же этого хотела? Так наслаждайся свободой.

– Но квар…

– Это чтобы мой сын на иждевении у твоего хахаля не был.

– Но как же…

– Кирилл, я жду… – услышала мурлыкающий шепот в динамике.

– Все, давай, мне некогда, – и он отключился. Я была в клочья. И дело не в том, что у него, вероятно, кто-то появился (ну или не только в этом), раньше Кирилл не разговаривал со мной, как с пустым, ничего незначащим для него человеком. Неужели, отпустив меня, перестал испытывать хоть толику уважения? Неужели перестала быть важной даже как мать его сына?

Я вернулась в кабинет и все подписала. Адвокат Кирилла предельно ясно и доступно объяснил, какие у меня права и обязанности. Квартира для меня, деньги на именной депозит для Паши. До его совершеннолетия я ими могла распоряжаться по своему усмотрению, но не более трехсот тысяч в месяц. Я слушала равнодушно. Мне они вообще не нужны. Не бедствую и сына прокормлю. Пусть будет его базой, когда уйдет во взрослую жизнь.

К следующим выходным, вечером в пятницу, ко мне подошел сын. Паша дождался, когда мы доиграли в детскую монополию и бабушка с дедушкой, проигравшись в пух и прах, отправились смотреть телевизор.

– Что сыночек? – спросила, позволив забраться ко мне на коленки.

– Мам, а папа завтра приедет за мной?

Я застыла на мгновение. Я ведь не знала. Просто не знала!

– А ты ему звонил? – поинтересовалась осторожно.

– Звонил, но он не отвечает.

Нет, не может быть. Не верю! Этому должно быть объяснение! Кирилл не стал бы бросать сына!

– Паш, а ты видел, я печенье купила? Вкусное, ммм! Принеси мне и себе. Так хочется.

Он подозрительно сощурился, но с колен слез и бросился в кухню. Детей отвлекали две вещи: сладости и гадости. Пока его нет, набрала Кирилла. Не хочет меня слышать – ладно, но с Пашей хотя бы пусть поговорит!

– Кир, привет, – нервно начала. Я реально стала бояться звонить ему. Когда тебе не рады, то хотелось минимизировать общение. – Я насчет Паши, – добавила сразу, чтобы не сбросил вызов.

– Что? – коротко спросил.

– Он спрашивает про тебя. Звонит, ждет… Что ему сказать?

Я кожей ощутила, как он напрягся, в трубку с усилием воздух вытолкнул, только голос был сух и не заинтересован.

– Я сейчас занят. Приезжать не смогу.

– Но хотя бы поговори…

– И говорить не могу, – с нажимом перебил. – Придумай что-нибудь. Ты же умеешь.

– Но, Кир…

– Маш, не заебывай звонками, реально не до тебя.

– Не до меня или не до нас? – сглотнула тугой комок.

Кирилл громко щелкнул языком и отключился. Я до крови прикусила щеку, чтобы предательские слезы высохли и не смели по щекам катиться! Ладно я: пережил, отпустил, бешу, но сын причем?! Его за что? Я могу вообще не звонить, не показываться на глаза, не отсвечивать никак. Сказал бы – сделала бы, но вот так, рвать с нами обоими…

Я покачала головой. Не может быть. Что-то происходит. Кирилл не оттолкнул бы Пашу, если бы не было причин. Он так старательно сближался с ним не для того, чтобы потом бросить. По крайней мере я на это очень надеялась.

– Сынок, – взяла шоколадное печенье, – я узнала, где папа.

– Где? – очень заинтересовался.

– Он в командировке. Очень важной.

– Там даже телефоны нельзя? – удивился Паша.

– Нельзя. Ты не звони ему. Это может быть опасно для папы. Он сам позвонит, как вернется.

– А он ненадолго? – с искренне детской надеждой в глаза мне заглядывал.

– Я не знаю, сынок, – обняла его крепко. Когда-нибудь Кирилл вернется. Наверное. Я хотела на это надеяться. А если нет… На нет и суда нет… Главное, чтобы живой был. Мне это важно, остальное переживу.