Моя бывшая жена

Глава 36

Маша

Саша молчал. Я тоже. Но искоса поглядывала на него. Ситуация, конечно, нарочно не придумаешь. Вроде взрослые люди, а разборки, как у школьников. Последний раз из-за меня чуть не подрались, по-моему, в классе девятом. Двое одноклассников не могли определить очередность списывания контрольной и начали драку. Двойку получили оба. Тогда было даже смешно, сейчас вообще не до смеха.

– Поговорим? – первая начала, повернувшись к нему. Ну должен же понимать, что это недоразумение!

– Что это было, Маша? – спросил, все так же глядя на дорогу. Я понимала его реакцию: если бы увидела, как целуется с бывшей женой, вряд ли вот так спокойно вела машину.

– Сегодня был суд, ты знаешь. Кирилл снова не пришел. Судья посоветовала не ругаться с ним, сменить тактику…

– Это вот так ты сменила? – уточнил саркастично.

– Конечно, нет. Ну зачем ты так?

– Маш, мужики не лезут целоваться просто так. И слова нам нахер не нужны. Мы чувствуем, когда женщина хочет.

– Ты реально думаешь, что я кручу с двумя мужчинами сразу? Серьезно, Саш?

Он притормозил на светофоре и повернулся ко мне. У нас было сорок секунд, чтобы поговорить, но вместе этого он притянул меня к себе и агрессивно впился в губы. Я ответила также, даже губу прикусила, мазнув ярким металлом по кончику языка.

– Нет, не думаю, – теперь он был уверен.

– Я сказала Кириллу, что влюблена в другого мужчину. Думаю, тот поцелуй… Он просто пристрелил дохлую лошадь.

Мы заехали в центр, встали на Садовом в пробку. Снег шел весь день – его не успевали убирать. Я должна была ехать домой на такси, моя машина была на техническом обслуживании. Но доктор Александр Дмитриевич, который, к слову, был на выходном, приехал за мной. Сегодня я не планировала проводить вечер с ним, но было приятно, что он срывался, чтобы просто отвезти меня.

– Поужинаем? – предложил, кивнув на мясной ресторан по правую руку.

– Не могу. Сыну в саду сказали сделать поделку. Будем мастерить.

Я задумалась, потом предложила. Потому что не могла не предложить.

– Моя мама налепила вареников, может быть, зайдешь на ужин?

Мы как раз подъехали к дому. Я хотела, чтобы Саша полноценно вошел в мою жизнь: чтобы не прятаться и не бояться. Но нужно ли торопиться? А не обижу ли, не пуская его дальше?

– Я очень люблю вареники, но ты уверена? Сын, родители?

– Я могу представить тебя очень голодным коллегой, – пыталась шутить. Нет, я пока не знала, какие слова подобрать, чтобы объяснить Паше. Слишком мало времени прошло.

– Давай позже. Когда мы оба будем готовы. Знаешь, – он осмотрел освещенный двор с недоумением, – я помог родиться многим детям, а опыта общения никакого.

– А ты вообще хотел когда-нибудь детей?

Нет, у меня не было планов осчастливить господина Бельского таким образом, просто хотелось знать.

– Не знаю. Мне нравится распоряжаться своим временем, много работать и отдыхать по своему вкусу, но, – он посмотрел на меня ироничным взглядом, – чем черт не шутит.

– Бог, Бельский, Бог. Этим шутит только Бог.

На следующей недели у меня была тяжелая операция: женщина на тридцать девятой неделе поскользнулась и упала на улице. Приехала по скорой с сильными болями внизу живота. Разрыв матки на месте старого шва, срочное кесарево, обильное кровотечение и все это в восемь утра, я едва успела переодеться. Слава богу все обошлось. И я справилась. Теперь я и сама точно уверена, да и коллеги тоже, что хороший врач.

– Ну давай, – с силой нажала на кнопку «капучино» аппарата с кофе. Мне нужно срочно заправиться, стресс запить.

– Не получается, Мария Сергеевна? – рядом остановился наш штатный психотерапевт.

– Нервы ни к черту, Владислав Евгеньевич. Нужна доза кофеина.

– Так приходите на прием, подлечим ваши нервы.

– Я думала, ваши услуги только для пациентов.

– Ну что вы, Мария Сергеевна! За здоровьем коллег тоже следить нужно! – потом стал очень серьезным. – Если есть проблемы, приходи.

Если честно, я задумалась над предложением. Владислав Евгеньевич тридцать лет в профессии, двадцать из которых работал в очень серьезном учреждении закрытого типа. Потом перешел в нашу клинику. Шутил даже, что устал от психов. Будто бы где-то есть нормальные люди!

Еще через неделю решилась зайти к нему. На чай. Видимых проблем у меня не было. С Сашей в самом разгаре страстно-букетный период. Паша довольный и здоровый, свыкся с мыслью, что у него два дома. Кирилл после безобразной сцены на парковке игнорировал меня процентов на девяносто: мы общались исключительно о сыне. Рано или поздно это должно было произойти, я была готова. Главное, что с Пашей у них полная гармония. Часто слышала, что мужья любят детей ровно столько, сколько любят их мать. Сейчас я уверена, что Кирилл не из той категории.

– Рассказывай, – очень по-свойски начал Владислав Евгеньевич.

– Даже не знаю, с чего начать, – замялась я. Вроде сама врач, а с психологом (тем более психиатром) не знала, как общаться.

– Просто говори, Мария Сергеевна.

Я задумалась. Что именно сказать? Можно ли доверять?

– Я развожусь, – начала с главного, как мне казалось. – Две попытки неудачные. Не знаю уж, как будет с третьей.

– Почему вы разводитесь? – поинтересовался он.

– Хм… – это был очень интересный вопрос. – Я ушла, когда узнала об измене. Но… Знаете, мне было больно и обидно, но я будто бы была готова к этому. Это сложно объяснить…

– К измене мужа?

– Нет, к расставанию. – Я подняла глаза на психиатра. – Меня пугает это. У меня странное ощущение будто резко выключили свет, понимаете?

– Объясни, – спокойно проговорил, внимательно следя за нашим разговором.

– Я ведь любила мужа, а после того, как узнала… После той ночи… Ничего. Словно лампу задули. Сначала я думала, что это из-за… – я прямо посмотрела на Владислава Евгеньевича. Он же врач, между нами врачебная тайна и этика. – Бывший муж, Кирилл, он… мы… в общем, той ночью произошел секс без согласия.

– Кирилл изнасиловал тебя? – ровно тем же тоном спросил.

– Нет. Нет. Что вы! Скорее унизил.

Я никому не рассказывала о том, что произошло тогда. Ни одной душе: ни матери, ни подругам.

– Поначалу я была очень подавлена, казалось, что не смогу простить этого, что все умерло. Но мы родители, этого не вычеркнешь. А еще у нас была близость: мне не было страшно или противно. Но и в душе ничего не всколыхнулось. Я хочу понять, когда это произошло и почему. У нас были проблемы и кризисы, но и любовь была. Неужели она может пройти по щелчку? – на Владислава Евгеньевича смотрела вопрошающе.

– Мария, расскажи про Кирилла.

– Про Кирилла? – удивилась я.

Он кивнул, добавив:

– Опиши ассоциации, твои ощущения от него. Не сейчас, а в принципе.

Мне не нужно было долго думать:

– Сила, уверенность, огонь, – я улыбнулась, вспоминая его лихого и свободного. – Это Кирилл! Ему нужен экстрим, острота, драйв. Эмоции!

– А как, Мария Сергеевна, ты ощущаешь себя?

– Я? – а вот здесь так просто не ответишь. Про себя никогда не думала. – Рассудительность. Ответственность. Упрямство. Да что я, – пожала плечами. – Обычная женщина. Привлекательная, но таких много. Сдержанная, занятая, скупая на эмоции, – пожала плечами. – Не женщина-зажигалка, что уж там.

– Мария Сергеевна, ты когда-нибудь боялась потерять Кирилла?

– Да, – ответила уверенно. – У него опасная работа. Я очень переживала за него. Постоянно на нервах. Пришлось брать себя в руки, – грустно усмехнулась.

– Каким образом?

– Я немного отгородилась. Закрылась даже. Наверное.

– Угу, – Владислав Евгеньевич сделал несколько пометок в кожаном потрепанном блокноте, затем задал неожиданный вопрос: – Мария Сергеевна, ты не задумывалась, что ждешь ухода Кирилла?

– В смысле? – я реально не понимала. – Вы считаете, что я шесть лет прожила в ожидании, когда он уйдет от меня?

Произнесла это вслух, а шестеренки в голове заработали. Могла ли я так бояться его потерять, что жила с этим чувством? Да ну! Бред полный!

– Нет, Мария Сергеевна, не ждали, конечно. Но подсознательно страшились. Извините, но по какой-то неведомой причине, для меня уж точно, считали, что не подходите ему.

Я что, заранее готовилась? Это мысль нагрянула внезапно. Кирилл яркий и темпераментный, возможно, ему и женщина рядом нужна именно такая: чтобы экстрим и драйв, ни минуты покоя, чтобы не заскучать… А я ведь такой никогда не была. Перфекционист, умница, отличница, врач, одним словом. Скука для таких мужчин.

– Я часто встречал такую реакцию психики у близких неизлечимо больных пациентов, – приняв мое тяжелое молчание за согласие с его выводом, начал доктор. – Когда человек уверен, что не спасти, психика начинает защищаться: принимает ситуацию заблаговременно. Готовит к уходу, чтобы потом было легче смириться со смертью любимого.

– Но это ведь ненормально, Владислав Евгеньевич? – да, я спрашивала. Кто знает, где вообще проходит черта между нормой и отклонением? Может, психиатр?..

– Уверяю, Мария Сергеевна, с точки зрения психиатрии ты здорова, – обнадежил, если честно. – А с установками можно и проработать. Заходи на чай, по… – он сверился с календарем, – по понедельникам и четвергам я здесь.

– Владислав Евгеньевич, – я наклонилась через стол, – это платно? – спросила, шутя.

– Обижаете! – поднялся и подал мне руку. Владислав Евгеньевич выглядел как типичный возрастной врач-бюджетник, только взгляд цепкий, острый, повидавший все виды.

Мы разошлись на хорошей ноте. Да и мне названивала Ника. У нее что-то срочное.

– Что случилось? – нашла ее бледную и взволнованную.

– Знакомая позвонила. С Абрамовой…

– Мариной? – уточнила я. По ее случаю знала только, что диагноз был ошибочным. У нее родится здоровый ребенок. Мальчик.

– Да, Маш. Она погибла.

– В смысле?! – ошеломленно переспросила.

– Я не знаю. То ли несчастный случай, то ли теракт. Что-то с ФСБ связано.

Рот моментально наполнился вязкой слюной. Такого я никому не желала, тем более беременной женщине. Но сейчас сердце кольнуло острой тревогой за Кирилла. Ощущение, что сбывался мой самый страшный кошмар – потерять навсегда.

– Кому звонишь? – с тем же страхом, что накрыл меня, спросила Ника. Такие вещи сложно принять, если знал человека.

– Ему, – бросила, не уточняя. Черт, Кирилл не отвечал! Тогда я набрала Киру. Может она что-то знала…