Моя бывшая жена

Глава 46

Маша

– Владимир Савельевич, когда меня уже выпишут?

– Рано, Мария, рано, – сказал, укоризненно качая головой. – Два дня как в себя пришли, а уже скакать хотите. Вы ж сама врач, Мария Сергеевна, все понимаете.

– Поэтому и думала, что вы тоже меня поймете. Как врач врача.

Он вздохнул и сверился с моей картой.

– Анализы хорошие, но еще пару дней понаблюдаем.

Я просияла: не могу больше в больнице. Нет, могу, но только по-другую сторону баррикад.

– Но даже если выпишем вас, Мария, то дома будете на больничном минимум две недели… Организму нужен отдых и покой. Вам ли этого не знать.

Я послушно выпила таблетки и, откинувшись на подушку, перевела взгляд на капельницу: следила за медленным движением витаминного раствора. Кап, кап, кап. Машинально дотронулась до раны на груди. Она затянулась, но шрам останется. Сначала надутый и уродливый, но со временем, надеюсь, станет менее заметным. Со временем…

Я одернула руку и запахнула больничный халат. Мне большую боль причиняли ни физические раны, а то с каким беспрекословным смирением приняла возможную гибель. И дело не в пуле, предназначавшейся Кириллу. Это произошло раньше. Я снова готовилась к худшему, смирялась и принимала. Чтобы потом не было мучительно больно и страшно. Не хочу так больше! Нужно менять установки. Надеюсь, наш психотерапевт справится с задачей. Уверена, за годы практики и не такое лечил.

– Можно? – осторожный стук в дверь, и Кирилл вошел. Мы толком не говорили после моего пробуждения. Рядом всегда были сын и наши с ним родители. Подруги. Саша. С ним мы тоже пока не говорили. Я была благодарна обоим мужчинам, что не дышали огнем друг на друга. Между ними, казалось, даже какой-то паритет образовался.

– Конечно, входи.

Кирилл подошел, взял стул, присел рядом. На меня смотрел, не отводя взгляда, но без привычной уверенности. Между нами повисла какая-то странная робость, несвойственная никому из нас.

– Ты так меня напугала, – произнес тихо. – Всех нас, – добавил для приличия. Сейчас нас было именно двое. Мы должны поговорить только о нас.

– Не представляешь, как я себя напугала, – ответила откровенно. Возможно, пришло время поговорить без купюр, рассказать обо всех своих страхах? – Я всегда так боялась тебя потерять, – нервно ломала пальцы. – С потерей тебя, как мужчины, еще могла смириться, но не такой, не полной…

– Машка, ну ты чего? Ты реально думала, что я могу уйти от тебя? Сам, по своей воле? – он громко цокнул. – Да никогда!

– Но я ведь потеряла тебя, – напомнила без злобы и обиды. – Когда ты увлекся Мариной, окончательно потеряла.

– Это потому что я зажравшийся козел…

– Нет, – прервала, мягко коснувшись руки. – Моей вины в этом хватало. Я не давала того огня, который нужен тебе. Просто не могла. Нет его во мне.

– Маш…

Я сжала его руку крепче, чтобы выслушал.

– Я очень хотела спасти наш брак, но ничего особо не сделала, – обреченно пожала плечами. – Пустила все на самотек.

– Маш, у нас есть еще шанс. Возможно, мы сможем.

Я только покачала головой.

– Маш, ну дай ты мне этот шанс! Пожалуйста! Я думал, что осознал свои косяки, когда ты ушла от меня. Но по-настоящему понял, что натворил, когда смотрел на тебя, такую тихую… Я не могу тебя потерять. Только не тебя, Машка. Другая мне не нужна.

– Ты просто не пробовал…

– Я не хочу пробов… – Кирилл неожиданно осекся. – Я люблю тебя, но приму любое твое решение. Будет так, как скажешь ты.

– Тук-тук, можно? – в палате появилась голова Ильи. Мы с Кириллом синхронно повернулись. – Нельзя, да?

– Можно, – улыбнулась я, а через секунду замерла – вместо Ильи вошла Соня с большим букетом мелких ромашек. Кирилл поднялся: кивнул мне, что ждет ответа, и вышел. Мы с Соней остались вдвоем. У нее был смущенный взгляд, глаза на мокром месте и аккуратный животик недель так восемнадцать.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет, – ответила я.

Соня подошла ближе и бросилась ко мне.

– Прости меня, Маша! Прости! Пожалуйста.

Она рыдала и обнимала меня.

– Так стыдно перед тобой. Вела себя как истеричная дура.

– Это точно, – пошутила я, но Соня затихла, голову подняла, на меня смотрела очень виновато.

– Маш, не знаю, почему ваш развод на меня так повлиял. Думала, что Илья тоже уйдет. Кирилла ненавидела. Потом узнала, что беременна и еще больше грузиться начала. Я только в форму пришла после родов и опять… Казалось, что муж начнет на сторону смотреть, когда растолстею. Бегемотом стану. Тебя обидела даже, – опустила голову.

– Ты позволишь мне принять у тебя роды? – решила подбодрить. Я давно на нее не обижалась. Только скучала.

– Я так боялась, что ты не простишь… Илья уговаривал позвонить тебе, а мне страшно и стыдно было. Все смелости набраться не могла… А потом это ранение… Маш, я так боялась, что не скажу тебе больше, что ты моя лучшая подруга. Я тебя очень люблю.

Мы обе расплакались и обнялись. Долго проговорили, делясь новостями. Мне предложили не только принять ребенка, но и стать крестной. Соня шепотом делилась, как Илья радовался, когда узнал о пополнении в семье. Что они много говорили о произошедшем и даже обратились к специалисту. Психолог после двух сеансов объявила, что они научились слышать друг друга, и это самая короткая психотерапия в ее практике. Меня расспрашивала об отношениях с Сашей. Извинилась снова, что так отреагировала на них. И о Кирилле говорили.

– У него тоже попросила прощения. Я, уж извини, – взбодрилась Соня, – никак не могу понять, как можно было изменить такой шикарной женщине, но приняла тот факт, что нельзя осуждать, тем более, когда дело не касается меня.

– Сонь, а ты можешь мне помочь? – спросила, когда спина затекла от постоянного сидя-лежания. – Найди мне куртку какую-нибудь. Прогуляться хочу.

Через пять минут мы уже шли по внутреннему дворику больницы. Я обожала весну: ту самую пору, когда снег уже сошел, а трава только-только пробиваться начинала. Уже пахло весной, но холод продолжал обжигать щеки.

– Мария, а вам разве разрешены прогулки?

Мы с Соней одновременно обернулись.

– Саша… – прошептала одними губами. С ним мы виделись, конечно – каждый день приходил. Но сейчас все как-то по-другому. Острее, интимней. Я соскучилась. Он необходим мне: его надежность, нежность, любовь.

Соня, улыбнувшись, оставила нас одних. Мы с Сашей так и стояли, разделенные парой метров и пожухшим, но не увядшим за зиму газоном. Я сделала шаг к нему, робко улыбнувшись, и Саша бросился ко мне, крепко сжал в объятиях, словно ждал какого-то знака.

– Господи, как я боялся, что не смогу больше обнять тебя, – шептал мне в волосы и, казалось, говорил не только о моей возможной смерти. – Маша… Маша моя…

– Я здесь, – откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – И я никуда больше не денусь. Я твоя…

Я не выбирала между двумя мужчинами. Я уже выбрала: тогда, когда ушла от Кирилла. Я выбрала себя.

Меня выписали. Через две недели после этого Кирилл, дотошно расспросив моего лечащего врача и убедившись, что дача показаний не будет для меня стрессом, повез в Управление. Поскольку дело касалось сотрудника федеральной службы безопасности допрашивали меня долго и очень тщательно. Кир считался лицом заинтересованным, поэтому был отстранен от дела, но это скорее на бумаге. В реальности не отходил от меня ни на шаг и осаживал всех, кто пытался хотя бы взглядом надавить.

– Не могу поверить, что Антон, можно сказать, сам убил Марину. И сына…

Мы с Кириллом сидели в машине возле Морозовского сада. Весна в этом году ранняя: почки разбухли, а на кленах уже лопнули, обернувшись яркими молодыми листьями.

– А я постоянно думал, прикидывал варианты. Если бы не я… – на меня посмотрел тоскливо. – Мы с Мариной… Тогда Абрамов не сделал бы всего этого? Она была бы жива. Ты не прошла бы через тот ужас… – нашел мою руку и приложил внутренней частью ладони к своим губам.

– Возможно… Все возможно. Но Антон – плохой человек, а плохие люди делают плохие вещи. Рано или поздно, но всегда делают. Не вини себя.

– А ты больше не геройствуй, ладно? Позволь мне защищать вас с Пашкой, – произнес с улыбкой, затем добавил: – Вне зависимости от твоего решения.

Я села так, чтобы видеть его лицо. Кончиками пальцев обвела высокие скулы и волевой упрямый подбородок.

– Я счастлива, что у нас есть Паша. Что мы никогда не будем чужими, – прошептала, позволяя его щеке прижаться к моей ладони.

– Ты любишь меня, Маш? – спросил, испытывающе заглядывая в глаза.

– Люблю, – и я не лгала.

– А его? – Кирилл понял меня. Наконец-то понял.

– И его люблю.

– Мы с тобой половинки, Маш.

– Но мы не целое, Кир.

– Я твой недостаток. Ты моя вселенная, – и он потянулся ко мне, поцеловал. Это был долгий, томительный, болезненно сладкий… прощальный поцелуй.

– Со своей вселенной ты обязательно столкнешься.

Я вышла из машины. Навстречу новому и неизведанному. Я не умела предсказывать будущее, но верила, что у нас обоих все будет хорошо. Мы много вынесли из наших отношений и не только за время брака. Мы с Кириллом наконец-то поняли друг друга. А вместе мы или раздельно – не так важно.

– Как все прошло? – Саша ждал меня на лавочке в сквере. Красивый и серьезный. Я села к нему на колени и обняла за плечи.

– Хорошо. Теперь все должно быть только хорошо…