Моя бывшая жена

Глава 41

Кирилл

Я еще раз взял дело об убийстве Марины Абрамовой. Изучал буквально под лупой. Погибла от разрыва мягких тканей, множественных ожогов, травм, не совместимых с жизнью. Вскрытие подтвердило смерть плода. Срок двадцать две недели. Если бы я мог, велел завести дело, как двойное убийство. Я видел фотографии ребенка, которого достали при вскрытии. Он был очень маленьким, но уже похожим на младенца. Но он плод. Всего лишь плод. Максимум наших следаков – квалифицировать как особо тяжкое преступление. Мог ли Абрамов, отец и муж, это сделать? Мог ли быть нашей крысой? Или я цепляюсь к нему? Хочу найти козла отпущения? Нет, мне нужно выяснить все, чтобы моим родным ничего не угрожало. Мы уже сели на хвост Умаровской группировки, скоро хлопнем, тогда лично допрошу с особой жестокостью, всех подельников найду. И за убийство Марины спрошу с лихвой. Не заслужила она такого. Ни одна женщина, тем более готовящаяся стать матерью, новую жизнь миру бренному подарить, не должна умирать.

Я лично смотался к криминалистам и судмедэкспертам. Уточнял вопросы по взрывному устройству: само сдетонировало или с кнопки? Я к расследованию дела не имел и не хотел официально запрашивать материалы, а вот знать мне нужно. Возможно, те, кто подложил взрывчатку, находились рядом. Нужно все машины и людей, попавших на камеры, проверить.

Я вышел из здания московского бюро судмедэкспертизы, к машине подошел, остановился: конверт из плотной бумаги, пришпиленный дворником, на лобовом лежал. Я достал телефон и включил запись с камер – фронтальной и задней. Да, я тоже перестраховывался. Подыхать в ближайшее время не планировал. Просмотрел: никто возле машины не терся, кроме пацана в форме доставщика яндекс, который конверт и оставил. Проверим, но, скорее всего, пустышка. А вот послание…

Я открыл машину и достал из бардачка пару перчаток – у меня всегда лежали, мало ли что. Аккуратно ощупал конверт. Ничего подозрительного. Я открыл его. Фотографии.

Вот Маша выходит из подъезда. Садится в машину. Задумчиво смотрит в сторону. Работает: в форме и с маской на лице спешит куда-то. Снимков было штук двадцать. Я иронично хмыкнул. Над собой смеялся. Никого я не обманул. Вот недвусмысленное предупреждение. Заглохни или…

– Объект дома? – позвонил охране. Дома. Оба. Я поехал. Мне нужно спрятать их, чтобы развязать себе руки. Жить в страхе не могу. Работать нормально не могу. Отступить и пойти на поводу ублюдков тоже не могу.

Я вошел в подъезд вместе с какой-то семьей. Поднялся на восьмой этаж. Позвонил дверь. Мне открыла Маша. Она улыбалась. Правда, когда полностью осознала, кто перед ней, сошла с лица. Такая красивая, когда улыбается. Такая холодная, когда на меня смотрит.

– Нужно поговорить, Маша.

– Есть о чем? – сложила руки на груди. – Мы вроде бы перестали докучать тебе. Все как просил.

Я вздохнул. Маша стабильно сложная. Другого я не ожидал.

– Это важно, – взглядом показал, что не до препирательств сейчас. Мы так и стояли – молча и напряженно, друг напротив друга, пока не услышали Пашку.

– Мам, ну ты где там?

Я заглянул через плечо и улыбнулся.

– Папа, ты вернулся?! – он кинулся ко мне. Маша отступила, и я подхватил его на руки, обнял крепко, поцеловал в висок. Скучал. Очень скучал. – Мама, сказала, что ты уехал в опасную командировку. Мы не знали, когда ты вернешься.

– Я вернулся, сынок, вернулся.

– Расскажешь?

– Обязательно, но потом. Это секретная операция.

– Пап, представляешь, я видел в кафе очень похожего на тебя дядю. Но мама сказала, что это не ты. Я еще обиделся на нее, а это правда был не ты.

Я бросил на Машу короткий, но полный благодарности взгляд. Могла бы из мести или обиды сдать меня с потрохами. Сына настроить против, но не сделала этого. Потому что это Машка. Мария Сергеевна Субботина и мне до нее как до луны. Она слишком далеко.

– Проходи, – коротко бросила и закрыла за нами дверь. Я вошел в квартиру тестя и тещи, где когда-то был желанным гостем. Ну, почти. Сергей Михайлович жаловал меня процентов на семьдесят. Сейчас, вероятнее всего, на ноль.

– Маш, у нас гости? – услышал тещу. Она вошла за нами на кухню. – О… Кирилл, – поджала губы, но выдавила улыбку. Ради внука. – Чайник поставлю.

– Пап, пойдем комнату мою покажу.

Мы вышли в длинный коридор, стена которого сейчас украшена рамками с фотографиями разных временных периодов: от черно-белых времен молодости четы Александровых, до свежих. А я помнил, что раньше здесь стоял громоздкий шкаф-стенка. Видно, Маша руку приложила. Талантливо, как всегда. В детской, а теперь это именно она, была новая мебель, стена с граффити марвеловских Мстителей, кровать в виде гоночной Феррари. Она постаралась сделать переезд для Паши максимально безболезненным.

– Крруто, да, пап?

– Ага. Ты у меня очень крутой. Знаешь, – мы сели на пол над разобранным конструктором, – я хочу вас с мамой кое-куда отвезти ненадолго. Классное место: речка, баня, лес.

– А приставка?

– Нууу, это ж понимаешь – секретная миссия, а через точку доступа вычислить могут.

Пашка аж рот открыл, важность дела почувствовал.

– А дядя Саша поедет с нами? – поинтересовался, слегка хмурясь.

– Какой дядя Саша? – напрягся я.

– Мамин друг.

Я мысленно сжал кулаки. Дядя Саша, значит. С Бельским уже познакомила. Везде он! Даже к сыну моему подобрался! Машка вообще охренела, раз приняла такое решение без меня!

– Паха, я пойду наш план маме расскажу и вернусь, хорошо?

– Только вернись, ладно? – посмотрел на меня моими же карими глазами. Я потрепал его по темным волосам. Мой сын!

– Поговорим? – подошел к Маше, сжимавшей чашку с чаем. Уверен, с мятой.

– Говори.

– Давай лучше спустимся.

Она вскинула голову, посмотрела на меня своим грозовым проницательным взглядом. Медленно кивнула. Мы поняли друг друга. Я буду орать. Она тоже.

Начало весны радовало. Сухо, ясно. Холодно, правда, но освежало. Мою буйную голову. Совсем немного, но это лучше, чем ничего. Маша надела куртку и обмоталась шарфом. Я поднял повыше ворот пальто.

– Ты познакомила нашего сына с Бельским? – я старался сдерживаться.

– У тебя с этим какие-то проблемы? – вздернула подбородок Маша.

– Да, у меня проблемы! – повысил голос. – Прежде чем знакомить ребенка с очередным хахалем, со мной обсуди, ясно?

– Разрешения у тебя спросить нужно было? – поинтересовалась с показной покорностью. – А спросить нужно было до того, как ты пропал на месяц или после? – и улыбнулась своей роскошной стервозной улыбкой. Эта улыбка была моей. Только для меня. Она и появилась у нее в нашем браке. Когда мы познакомились, Маша была более открытой и менее сучьей. Я сделал ее такой. Бесячей и сводящей с ума. Меня.

– Да, все, что касается моего сына, должна обсуждать со мной.

– Субботин, откуда в тебе столько наглости?! – зло фыркнула Маша. – Перестал общаться с нами, пропал! Теперь явился, претензии предъявляешь! Хочешь видеться с сыном – отлично. Не хочешь – вали! Только вали окончательно и бесповоротно! – она резко развернулась и зашагала в сторону дома. Я схватил ее за локоть и потянул на себя. Мы не договорили. Но я не успел и рта раскрыть. Маша дала мне пощечину. Больно, бля!

– Я думала, у тебя что-то случилось. Переживала, прикрывала, придумывала сказки для Паши. Чтобы плохо о папе не думал, а ты тупо загулял!

– Мои загулы тебя, бывшая жена, больше не касаются, – сказал с хищной усмешкой. Головой понимал, что пришел не счеты с ней сводить, мне поддержка и доверие ее нужны, но так сладко было видеть на лице отражение моего отчаяния, когда узнал о ее романе.

– Все сказал? – шепнула, шумно сглотнув, когда притянул к себе, не давая уйти. – Хорошо, – выдохнула, пытаясь вернуться на орбиту спокойствия. Шла мне навстречу, чтобы не обострять. Меня тоже отпустило, немного. – Ты прав, знакомство с нашими новыми партнерами должно обсуждаться.

– Партнерами? – переспросил с усмешкой. – Любовниками ты хотела сказать?

– Ну если только у тебя.

Я клацнул челюстью и отпустил Машу. Рукой по лицу провел и выдохнул. Ладно, хватит членами мериться. У нее хрена может и нет, но яйца имелись.

– Маш, у меня реально проблемы. Я намеренно отдалялся от вас с Пашкой. Чтобы беду не накликать.

– У тебя получилось. С нами все нормально. А вот о той брюнетке нужно бы позаботиться.

– Маш, я серьезно, – и протянул ей конверт. Она открыла, просмотрела несколько снимков и на меня полный недоумения взгляд подняла:

– Что это?

– Помнишь дело, что с Илюхой расследовали? Это оно. Из-за этого уже пострадали люди… Маша, вас нужно спрятать, пока мы не разберемся.

– В смысле? Мы должны уехать? Я не могу: у меня работа, у Паши сад.

– И мужик, – добавил я.

– И он тоже, – язвительно парировала Маша. – Раз находишь силы для сарказма, значит, все нормально.

– Нет, Маш, – взял ее за плечи и указал на две машины, неприметные, серые. – Они месяц охраняют тебя и Пашку. Марина погибла уже. Я не могу допустить, чтобы с вами произошло что-то подобное.

Маша судорожно вздохнула и повернулась ко мне. Она верила. И боялась.

– А ты? – схватила меня за лацканы пальто. – Они за тобой охотятся, да?

– Я разберусь. Когда перестану за вас бояться, тогда все решу.

– Когда нам нужно уехать? Мне нужно хотя бы пара дней.

– Завтра, Маша, завтра…