Моя бывшая жена

Глава 44

Маша

Я очнулась от запаха нашатыря. Попыталась отмахнуться от наваждения, глаза открыть, но руки не слушались, все тело ныло, тяжелое такое.

– Пей, – кто-то грубо схватил меня и поднял. Я с трудом разлепила веки – все плыло перед глазами. – Пей, – бутылку прямо в губы ткнули. Я жадно глотала несмотря на боль в горле.

– Где я? – прохрипела с трудом. Я могла говорить, значит, мне не раздавили трахею. Это лучше, чем если бы раздавили. Позитивное мышление. Так учил наш психотерапевт. – Что ты мне вколол? – наконец сфокусировала взгляд.

– Так, ничего особенного. Транквилизатор со снотворным.

Ублюдок! Он же убить меня мог! Хотя сомневаюсь, что его это расстроило бы.

– Что тебе нужно?

Антон усмехнулся и прошелся по мне нечитаемым взглядом.

– Скоро узнаешь, – затем послышались шаги.

Я обвела глазами помещение, ища источник звука. Какой-то промышленный склад, большой и холодный, в котором чужое присутствие отзывалось гулкими пугающими звуками. Антон отошел, и я увидела перед собой нескольких мужчин. Все кавказской внешности, но главным среди них был один. Это чувствовалось. Высокий, смуглый, красивый. Хорошо одет, подстрижен и чисто выбрит, с запахом дорого парфюма. Это как кусочки пазла, яркие мазки, тонкие штрихи вспыхивало перед глазами. И опасность. Антон сволочь и мразь, но по-настоящему опасен именно этот человек. Хищник. Никакой жалости. Пустой взгляд.

– Здравствуйте, Мария, – присел напротив. – Надеюсь, вы простите мне отсутствие гостеприимства, – и был очень любезен. Придирчиво осмотрел, цепляясь взглядом за мои колени с дырками на капроне. – Красивая, – повернулся к Абрамову. Просто констатировал, равнодушно, без похоти. – Люблю блондинок. Мария, думаю, вы понимаете, почему здесь?

– Нет, не понимаю.

– Из-за вашего мужа.

– Я не замужем, – парировала вяло.

– Они развелись, но Субботин до сих пор успокоиться не может.

– Не правда. Кирилл давно живет своей жизнью.

– Думаете, ему все равно, что мать его сына может умереть?

Я максимально раздраженно дернула плечом.

– Мы в плохих отношениях. Со мной вы ничего не добьетесь.

Я сама очень надеялась на это. Мне страшно. Очень страшно. Я не героиня и не жертвенная дева. Я боюсь боли, жестокости и мучений. Но больше всего боюсь, что Кирилл бросится спасать меня и оставит Пашу. Что они могут пострадать. Оба. Он должен спрятать нашего сына. А я… Никто меня не отпустит. Что бы они от него ни требовали, итог один – меня не отпустят.

– Посмотрим, – дружелюбно улыбнулся. – Нам небольшое видео нужно снять. – Он поднялся. – Архан, включай. Ты знаешь, как делать, – потом на меня посмотрел. – Прости, девочка, сейчас будет больно, – и он ударил меня.

– А! – вскрикнула, не удержалась. Нельзя давать хищникам почуять страх, растерзают, но я не была готова, не успела просто. Он ударил меня еще раз. Скулу пронзила такая боль, что я заплакала. Больше ни о чем думать не могла. Потом еще и еще, пока не упала на бетонный пол. Было так больно, что я провалилась куда-то. Возможно, я умерла.

– Дмитрий Маратович, уступите эту женщину мне? У меня старые счеты с ее бывшим, – голос Абрамова словно через толстый слой ваты достиг сознания. – Он поимел мою жену, а я его.

– Никакого насилия, – ответили ему.

– Да ладно! Она уже чуть жива! – мерзкий смешок разрезал воздух.

– Это бизнес, Антоша, – услышала жесткое. – Малышка попала в жернова злого бога бизнеса, и ее перемолотит. А изнасилование – это грех.

– Тогда я поехал. Мне нужно на виду быть, чтобы никаких подозрений.

Меня хотя бы не изнасилуют… подумала прежде, чем снова провалиться в темноту. Потому что грех…

Пришла в себя, когда меня переносили на матрас. Открыла глаза и увидела лицо мужчины, который избивал меня. Он достал белоснежный платок и поднес к моему лицу.

– Не люблю бить женщин, – сказал, вытирая кровь. – Но иногда приходится. Только себе я мог доверить это: не изуродовать и не покалечить тебя, Мария.

Тот, кого назвали Дмитрием, внимательно рассматривал меня, словно перед ним что-то интересное, а не избитая женщина.

– Мне нравятся блондинки, – признался повторно, убирая окровавленные пряди с моего лица. Почему-то стало страшнее, чем даже пять минут назад. – Я хотел одну такую себе. Красавицу, недоступную, такую, как ты. Ты ведь недоступная? – сжал мое горло.

Я не хотела плакать, но слезы сами побежали по щекам. Хочу снова в небытие, там не больно и не страшно. Уйти бы и не возвращаться. Иногда лучше умереть быстро.

– Когда снова выйду из тени, заберу ту женщину себе. – Рука спустилась к моей груди. Мужчина аккуратно расстегнул пуговицы порванной блузки, потом дернул кружево бюстгальтера, оголяя грудь. Холод мазнул по соскам, затем мужская ладонь накрыла одно полушарие. – Своя. Люблю все натуральное, особенно сиськи, – затем погладил меня по ноге до самого бедра. – И длинные ноги люблю. – Ты ведь понимаешь, что живой отсюда не выйдешь? По глазам вижу, что понимаешь. Но если будешь хорошей девочкой, то увезу тебя в Дагестан. За время ссылки я проникся религией. В Москве у меня были любовницы, шлюхи, но свободные, а ты будешь моей наложницей. Полностью и исключительно в моей власти.

Он улыбнулся и, поправив белье, застегнул пуговицы. Я выдохнула. Значит, не сейчас сделает своей.

– Сейчас мне снова придется сделать тебе больно, – перед глазами мелькнул кусок серого скотча.

Щщщщ… Разбитые губы отозвались резкой болью. Снова шприц и укол в вену. Веки через пару минут тяжестью налились. Я снова уплывала и не знала, вернусь ли…

Приходила в себя с трудом. Сознание уплывало. Только холод в реальность возвращал. Уже стемнело. Я попыталась повернуться – может, через окно? Нет, высоко и решетки.

Голова взорвалась яркой вспышкой. Затылок ломило, сил не было, если они мне снова что-то вколют – это будет последняя доза. У меня сердце не справлялось, я чувствовала опасную тахикардию.

Если после первого пробуждения был только страх, сейчас пришло тупое оцепенение. Я цеплялась за приятные воспоминания: море в Испании. Мы были год назад. Втроем. Теплый песок, ласковые волны, вилла на берегу. Паша за день так выматывался, что засыпал в семь вечера, а мы пили вино, закусывали хамоном и мечтали жить на берегу океана. Мы были абсолютно счастливы там: любили… Да, тогда с Кириллом мы еще любили. А когда перестали? Я не могла вспомнить. Все комом шло, накапливалось: претензии, недовольство, отчуждение. Сейчас это уже неважно, но это отвлекало от мыслей, что больше не увижу родных и близких. Главное, чтобы Паша не попал в руки этих людей. Чтобы отец защитил его. Большего не смела просить у Бога.

Я поморщилась и попыталась повести плечами. Руки буквально выламывало из суставов: резкая боль сменялась пугающим онемением, потом обратно. Я ощупала пальцами наручники и попыталась пропустить сцепленные запястья через ягодицы и бедра. Получилось с трудом и не с первого раза. Огромным усилием воли сумела сесть. Тело отказывалось слушаться, но я ведь главнее? Я мозг. Дрожащими пальцами потянулась к скотчу на лице, задержала дыхание и дернула.

– Ааа… – тихо вскрикнула. Запекшиеся раны снова открылись и кровили. Но я могла говорить. Я могла встать. И я никого не слышала. Может, получится сбежать?

Осторожно поднялась и пошла к двери. Дернула ручку. Заперто. Конечно, заперто. Осмотрелась в поисках чего-то, сама не знала чего. Дверь не выглядела хилой, а у меня не хватило бы сил ее выломать даже полностью здоровой и со свободными руками.

Бам! Я вздрогнула и вжалась в угол. Это был взрыв. Точно взрыв. Потом выстрелы, шум, короткие выкрики. Мне стало еще страшнее, но и надежда появилась. Возможно, меня спасут…

Дверь распахнулась резко. Я нащупала пальцами какой-то деревянный черенок и ринулась на своего мучителя. Он легко отбился и вырвал его из рук, потом меня за волосы схватил и к себе привлек.

– Непокорная девочка, да?

Я не могла ответить, сжавшись от тянущей боли.

– Умаров, отпусти ее, – услышала такое знакомое. Пришел, за мной пришел.

Меня резко крутануло, и я оказалась лицом к лицу с Кириллом. Он был весь в черном, в бронежилете и балаклаве, но я точно знала, что это он. Столько ярости в глазах. Он убивал и готов убивать снова.

– Нет, – Умаров ткнул пистолет мне в висок, – оружие на пол. Или проверим, у кого реакция лучше? Я умру, но и ее с собой заберу.

Кирилл перевел взгляд на меня, я покачала головой:

– Не смей, понял! Он все равно меня убьет. Не смей…

– Ты все равно покойник, – произнес Кирилл. – Ты не выйдешь отсюда.

– Зато выбор есть у тебя: убить меня или спасти ее? – на последнем слове я почувствовала силу давления дула. Он выстрелит. Сейчас выстрелит. Я зажмурилась в ожидании конца.

– Хорошо, – спокойный голос Кирилла разрезал тишину. Потом услышала, как автомат ударился об пол.

– Это правильно, – Умаров снова улыбался. Это ощущалось в воздухе. Он убрал от моей головы пистолет. – Я не убью ее, – толкнул меня в сторону, – твоя женщина станет моей рабыней, – и навел оружие на Кирилла.

Какая-то доля секунды, один бросок, и я приняла на себя неизбежное. Я к этому готовилась, а он нет. Ему нужно жить.

– Машка, нет! – услышала с еще одним выстрелом. Странное чувство полного онемения и раскаленного сверла, пульсирующего в груди, охватило одновременно. – Ты что наделала?! Ну зачем, зачем!

– Мне больно… больно… – прошептала в тягучую пустоту. Образы распались на серые пятна, остались только звуки и запахи. Кровь и порох.

– Не закрывай глаза, слышишь? Не закрывай… Все будет… Обещаю…

Потом пропал голос, боль, свет…