Моя бывшая жена

Глава 34

Маша

Кирилл резко отключился. Я сначала хотела перезвонить, но не стала: вероятно, ему неудобно разговаривать. Позже поговорим. У нас вроде бы налаживается: никаких намеков или разговоров о нашем примирении. Я смела надеяться, что после праздников вопрос нашего официального расставания будет решен. Это будет правильно. Я начала новые отношения, но немного коробило, что сделала это будучи официально замужней. Кирилл мог год тянуть с разводом и что мне? Сидеть у окошка и ждать его благословения моей личной жизни. Но осадок все равно был.

– Идем? – Саша был полностью одет.

– Да… – задумчиво проговорила. – Саш, скоро праздники…

Мы как-то не обсуждали эту тему, но подарки я уже купила. Всем. Всем близким. Но как отмечать в нашем сложном многоугольнике? Я. Сын. Мужчины. Пашу я не знакомила с Бельским. Мы и сами не разобрались, что ждет нас в будущем, к чему втягивать ребенка?

– Я как раз собирался поговорить с тобой об этом. Меня пригласили в Берлин на католическое Рождество. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Я не могу, Саш. У меня сын.

– Я знаю. Ему понравится в Германии. Рождественские праздники там сказочные.

– Мне Кирилл звонил, – показала на телефон. – Он хочет отмечать с Пашей. Да и я не готова пока, – замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть…

– Знакомиться нас? – закончил за меня. – Не уверена во мне? Или в себе?

– А ты уверен? В себе, во мне?

Он подошел ко мне, присел и дотронулся до руки. Погладил и голову на колени положил.

– Поцелуй меня, Маш. Как целовала ночью…

Я буквально сползла на пол и обхватила его лицо руками. Прижалась к твердым сухим губам, лаская их языком, чувственно скользя внутрь, встречаясь с напором и настойчивостью ответной страсти. Мне нравилось целоваться и нравилось, что он любил, когда я делала это. Поцелуи и объятия для меня особая разновидность тактильной близости. Больше, чем секс. Значимее, чем обычная физиология. Значит, партнер не просто стремился перейти к наслаждению, которое дарило тело. Он давал прочувствовать мне и сам ощущал все оттенки интимности.

Двадцать третьего декабря Саша улетел. Я осталась. Мне на тот момент казалось, что решение верное. Но я скучала и боялась. Да, я боялась, что он расценит такой шаг превратно. Я начала привязываться к Саше. Это не только про влюбленность и страсть. Это про ощущение мужчины рядом. Близкого мужчины.

Он должен вернуться уже в январе – какие-то вопросы с немецкими коллегами относительно сотрудничества в сфере благотворительных фондов решать будет. Тогда и подарю ему подарок. А сейчас буду заниматься салатами и закусками. Потом повезу Пашу к Кириллу. Он занят чем-то, попросил доставить его.

Мы достаточно прохладно определили, с кем сын встретит Новый год – я уступила, не хотела конфликтовать. Заберу Пашу первого числа. Возможно, придет время, и мы будем без нервов решать такие вопросы, да и сын подрастет и сможет выбирать. Они достаточно сблизились и не удивлюсь, что в какой-то момент папа станет ему ближе. Мальчишки. Пацаны. Мужчины.

– Паша, собирайся, поедем к папе! – крикнула, заканчивая с макияжем. – Мам, я скоро, – поцеловала ее в щеку.

– Езжайте, но договорись, чтобы завтра в два Паша у нас был. Мы на четыре билеты на елку взяли.

– А на меня?

– Ты ж большая, – мама удивленно хлопнула глазами. – Думала, ты с подругами или с твоим Сашей.

Я кратко рассказала матери о перипетиях в своей личной жизни. Она у меня тактичная и понимающая, возможно, не все одобряла, но советов не давала и уж точно не осуждала. Ей достаточно, что я не страдала. В моей ситуации это уже много.

– Вот правду говорят, что внуков любят больше, чем детей, – шутливо пробурчала и пошла проверять, готов ли мой любимый мужчина. – Ты зачем сразу костюм надел?

Паша стал мини версией Тора: шлем, плащ и молот особенно умиляли.

– Уши не замерзнут в шлеме?

– Ничего, зато все срразу поймут, что я бог гррома!

Я улыбнулась и обняла его. Мой худенький красивый мальчик. Он за эти несколько месяцев так изменился, вырос эмоционально, и логопед нам наконец поставил звук «р». Теперь Паша постоянно рычал! Он сам себе казался старше и пытался вести себя соответственно, но получалось не всегда. Вот как сейчас.

– Паша, поехали, – снисходительно улыбнулась и вернула его в вертикальное положение: он пытался рассмотреть со всех ракурсов, как выглядит в костюме, даже вниз головой.

Я тоже нарядилась. Платье не по погоде: ни по цвету, ни по фактуре. Я давно купила его, еще прошлой весной, на свой день рождения надеть хотела, да так и не вышло: планы изменились вместе с дресс-кодом. Светлое, с теплым золотистым отливом и мерцающим блеском, со смелым разрезом, подчеркивающим ноги и тончайшими бретельками на обнаженных плечах. Я была красива и нравилась себе. И пусть я проведу новогоднюю ночь без мужчин, без подруг, без сына, а с родителями, как в детстве, но я сделаю это довольной собой и принятыми мною решениями в этом году.

Запах жареного мяса плыл в морозном сумраке на исходе старого года. У меня рот наполнился слюной, а Паша уже бежал к беседке, где шумели мужчины. Сын по дороге рассказал, что у них будет мальчишник. Да-да, именно так и сказал.

– Здорово, Паха! – первым его заметил Илья. Я уговорила сына снять шлем и надеть шапку, но сейчас он снова нахлобучил его на голову. – Маша, – и мне помахал, прежде чем подойти и обнять. – С Наступающим!

Он улыбался вроде, но в глаза потухшие. Неужели… Я несколько раз пыталась поговорить с Соней, но она игнорировала меня, словно и не было пяти лет дружбы.

– Ты как? – спросила, сжав его руку. Мы ведь давно не виделись.

– Мы с Соней решили пожить отдельно. Подумать.

– Илья… – мне стало очень грустно. Мы с Кириллом не были идеальной парой, возможно, в принципе мало подходили друг друга, а Соня с Ильей такие душевные. Это какая-то нелепость. Глупость!

– Иди в дом, замерзнешь, – снова улыбнулся он.

– Да я только Пашу привезла, поеду.

Но было одно «но»: я хотела подарить маленький презент Кириллу и оставить подарок под елкой для сына.

– Кирилл? – его не было у мангала.

– В доме.

Я забрала из багажника свертки и коробку. В прихожей сняла шубку и прошла в гостиную. Елка была большой и наряжена с размахом! Все игрушки из коробки достали! Это вызывало улыбку. За дождиком с трудом голубая ель угадывалась.

– Да ёб! – услышала из кухни и направилась туда. Кирилл вилкой делал зазубрины и обматывал фольгой. Пара картофелин убежали на пол. Я поймала.

– С Наступающим, – мягко произнесла и положила перед ним. Кирилл резко голову вскинул и прошелся по мне нечитаемым взглядом.

– Здравствуй, Маша, – оставил готовку и сложил руки на груди. – Хорошо выглядишь.

– Спасибо. Ты тоже.

Кирилл был в черной рубашке с закатанными рукавами, джинсах и красном фартуке.

– Я Пашу привезла. Там, – показала за спину, – подарок для него и для тебя.

– Даже так, – он продолжал меня рассматривать с хищным прищуром. Словно злился за что-то, но я не могла понять за что. – Останешься?

– Нет, я…

– Папа, смотрри, какой я кррутой! – залетел Паша и принялся размахивать молотом Тора.

– Ты реально крут! – мы с Кириллом переглянулись и вместе рассмеялись. Этот шлем на шапке!

– Мам, ты останешься? – сын прильнул к моим ногам и обнял, заставляя вздрогнуть от холода.

– Сынок, ты предлагаешь испортить вам мальчишник?

– Ну-уу, – протянул неуверенно и на отца посмотрел. – Пап, мама испорртит мальчишник?

– Конечно, нет, – и в меня взглядом стрельнул, мол выпутывайся.

– Я останусь, ненадолго, – и обняла сына, – потом поеду к бабе с дедом, чтобы им не скучно было, хорошо?

– Дома отмечаешь? – Кирилл остался в кухне, хотя Паша убежал проверять, что лежит под елкой. А я надела фартук и решила сделать пару салатов. Мясо и картошка, много коньяка и виски – это хорошо, но куда без оливье?!

– Да, – ответила, заправляя салат. Я не увидела, скорее, ощутила, как он подошел сзади, руки на столешницу положил, едва касаясь меня мощным телом, но буквально вбивая внутрь свою энергетику. Воздуха меня лишая, все собой заполняя.

– У меня тоже есть подарок… – шепнул на ухо, обжигая дыханием. Что-то похолодило шею, а в ложбинку на груди опустился сверкающий бриллиантовым блеском ключик. – Это от моего сердца, Машка. Он всегда будет у тебя.

– Нет, – выдавила, оборачиваясь. – Я не могу. Это слишком… дорого. И твое сердце должно быть свободным.

– А если я не хочу? – вкрадчиво прошептал, не пытаясь дать мне место для маневра.

– Кир, у меня есть…

Мужчина. У меня есть мужчина. Но сказать сейчас – снова поругаться, в такой день нельзя. Не нужно нам обоим.

– Что у тебя есть?

– Удочки. – Кир от неожиданности как-то растерялся. Другого ответа ждал?.. – Для вас с Пашей.

Я высвободилась и отошла к двери, сняла подвеску на тонкой цепочке и оставила на столе.

– Кир, наше время всегда будет у меня в сердце. Без всяких ключей. Я не хочу забыть, я буду хранить наши воспоминания… – и я ушла. На улице обняла сына и уехала в дом к родителям. Мы с ностальгией по их молодости и моему детству провожали старый год. Когда пробили куранты, они спустились во двор, а я пила шампанское, стоя на балконе. Одна. Как-то и печально, и радостно. Смешанные чувства. Телефон взрывался сообщениями. Меня поздравил сын. Он был так доволен подарком и своим мальчишником, но и про меня не забыл.

С Новым годом, Машка…

Лаконичное, с горьким привкусом несбывшихся надежд. Я испытывала что-то похожее и ответила так же.

С Новым годом, Кир

– Да? – ответила, когда на экране высветился номер Бельского.

– Выгляни в окно.

Я ушла в свою спальню и посмотрела на парковку внизу. Машина несколько раз мигнула фарами.

– Это ты? Ты в Москве? – изумленно переспросила.

– Спускайся, Маша.

Я достала подарочную коробку, завернутую в матовую, бархатистую, темно-синюю бумагу с серебристым бантом, накинула на плечи шубу и вышла в январскую ночь. Крупные снежинки, не спеша, кружились в воздухе и ложились мне на плечи. Последние салюты догорали в ночном небе, слышался смех и радостные поздравления. Москва гуляла. Я тоже улыбалась.

– Привет, – села на переднее сиденье какой-то китайской машины. – Ты когда прилетел?

– Два часа назад. Еле тачку в аэропорту нашел… – потом притянул меня в объятия. – С Новым годом, Маша, – подхватил языком тающую снежинку с моих волос и к губам прижался. – Я скучал. Очень.

Я обвила его плечи, уткнулась в пульсирующую жилку на шее, согретая ароматом горьких апельсинов.

– Это тебе, – протянула подарок. Саша неспешно распаковывал его, постоянно выхватывая мой взгляд в темноте салона.

– С гравировкой? – заметил с любопытством. – Я не настолько тщеславен.

– Настолько-настолько, – чмокнула его в губы. Я видела, что ему понравился персональный набор хирургических инструментов.

– Я тоже кое-что подготовил, – он достал из кармана бирюзовую коробочку популярного на западе бренда. Небольшую. Я не знала, что там. Я боялась узнать. Саша наблюдал мои метания с легкой усмешкой.

– О! – я была уверена, что там кольцо, поэтому сейчас удивленно округлила губы. От облегчения, естественно. Относительно замужества я решила точно – больше не хочу. – Очень красиво. Спасибо.

Тонкая, как леска, золотая ниточка, а на ней несколько сверкающих камней. Очень утонченная вещь.

– Они мне напоминают твои глаза.

В темноте его голос звучал так интимно и сексуально. Так близко и так горячо. Саша почувствовал мой настрой – его ладонь поползла вверх, поглаживая бедро. Я сняла ногу с другой ноги, позволяя коснуться тонкого кружева трусиков.

– Ты когда обратно? – спросила шепотом.

– Сегодня в шесть…

У нас было примерно три часа до поездки в аэропорт. Три часа, чтобы насладиться друг другом. Но я не могла не спросить, с самолета же…

– Ты есть хочешь? Пойдем ко мне.

– В самолете поем. Я тебя хочу, – и перетянул меня себе на колени. Шуба полетела куда-то на приборную панель. Тонкие бретельки беспомощно висели в районе талии, а настойчивые руки, губы, язык испытывали мое тело на прочность: рассыплюсь или выдержу пытку возбуждением.

– Маш, я, кажется, не могу без тебя…

Именно эти слова он сказал, когда целовал мое лицо после бурного оргазма. Именно эти слова были со мной, пока не вернулся из командировки. Но пришел день суда, и я думала только об этом. Стандартная процедура, ожидание, приглашение в кабинет судьи. Я снова была одна.

– Извините, одну минуту, – попросила у секретаря и набрала Кирилла. – Ты где? – поинтересовалась максимально спокойно.

– Я занят, – сухо бросил.

– В смысле занят?! Я под кабинетом в суде как дура стою. Ну приедь ты, подпиши документы! – голос против воли задрожал и взвился вверх.

– Маша, я сказал, что занят. Перезвоню.

– Сволочь! – в сердцах крикнула, но он уже не слышал. Слезы против воли наполнили глаза. Не знаю, от обиды, что ли. Кирилл нормальный мужчина же, адекватный, не душный абьюзер, но сейчас все на зло делал! Просто, чтобы было! Ведь нет между нами ничего, полгода прошло! Сколько будет продолжаться эта игра в «кто кого»?!

– Заходите, – судья лично вышла за мной. – Снова одна, – сухо констатировала, рассматривая меня. Слезы я вытерла, но даже не пыталась держать лицо. – Рита, оставь нас, пожалуйста, – попросила секретаря, а когда та вышла, ко мне обратилась. Понимающе. – Мария Сергеевна, успокойтесь первым делом. Я так понимаю, вы твердо решили идти до конца?

– Да.

– Мария Сергеевна, надеюсь, этот разговор останется между нами. Я не должна его вести, но сочувствую вам. Вы вышли замуж за «фамилию», – показала кавычки в воздухе. – Очень известную и влиятельную. Ваш развод может затянуться на долгое время и попортить много крови.

– И что же мне делать? – спросила безнадежно.

– Попробуйте сменить тактику. Помиритесь с ним, где-то уступите, поговорите без нервов. Иначе мы это дело не закроем.

Я вышла опустошенной. Я и так с ним не ссорилась, максимально лояльна и спокойна. Куда больше?!

– Да? – ответила, увидев, кто звонит. Кирилл сказал, что заедет вечером в клинику. Поговорить хочет. Окей, я буду супер понимающей…