Наследники. Выжить в Академии

Глава 10 Кровь и вода

После недели ежедневного употребления зелья восстановления со мной стало твориться что-то странное. Никак не проходил тик на левом глазу, а руки дрожали так, что я с трудом могла удержать вилку. Драгоценные конспекты с лекции капитана Соры по блокирующим чарам я переписала таким отвратительным почерком, что сама с трудом могла их разобрать.

Я еще раз сверилась с безопасными дозами в учебниках из библиотеки и убедилась, что ничего не нарушала. Две трети дозы можно было принимать вплоть до месяца без всяких последствий. Возможно, у меня была личная непереносимость, но я раньше этого не замечала. В любом случае без зелья восстановления ночные бдения над котлами мне было не осилить, так что оставалось только потерпеть.

Жгучка наконец, была почти готова, осталось только дождаться, пока настоится. Целый котел! Я приободрилась и не стала скрывать радости от Команды Принцессы. Дейвон так назвал нас на полосе, видимо, желая задеть, но ребятам понравилось, и мы и сами стали себя так величать. А вот что я скрыла от своей команды, так это то, что начала готовить зелье стойкости. Этот козырь, как и портал в кладовые к отцу, я никому не собиралась раскрывать. Зелье стойкости могло помочь пройти экзамен на полосе, да и жизнь мне спасти, если как предполагал Дейвон, меня поймают в темном коридоре и пожелают убить.

Пока, правда, никто больше не покушался. Все потому, что поднималась я в лабораторию, когда все были на занятиях и отсутствие было тяжело скрыть, а спускалась глубокой ночью с принцем и в основном на драрге. Восстанавливающее зелье Дейвон пить отказался. Может, боялся, что я отравлю его? Глупенький. В итоге своего упрямства от еженощной прогулки он обзавелся синяками под глазами, хмурым видом и особенно лютовал на полосе.

Следующие семь ночных бдений в лаборатории подарили мне котел усыпляющего и через неделю должен был настояться целый котел жгучки. С такими запасами я стану очень опасной соперницей в любой стычке. Я бережно разлила усыпляющее по бутылочкам и убрала в Ящик. С наполнением пояса пока решила не возиться, слишком уж дрожали руки и хотелось спать.

На следующем ужине мы торжественно выпили за наш котел жгучки, чем вызвали недружелюбный взгляд Ростера. Но других взглядов этот засранец на нас не бросал вовсе, так что я не придала значения.

На полосе они вели себя отвратительно, сталкивали других в ямы с грязью, подставляли под чары, а один раз напали на Веснушку и выбили ему пару зубов, чтобы неповадно было путаться под ногами. За всем этим я следила с нарастающей тревогой, потому что старшие кадеты и наш сонный озлобленный командир никак не пытались повлиять на ситуацию. Ростер и его шайка наглели все больше, а я с нетерпением ждала, когда же Веснушка Брок и его друг приползут проситься в «команду принцессы». Но они что-то не спешили.

Нам нужен был эффектный подвиг — пройти полосу всем вместе и заработать форы. Из команды Ростера всегда проходил он один. И если мы сможем пройти все вместе, это утрет всем носы и мигом сделает нас командой номер один среди всей группы.

Когда усыпляющее было готово, я разлила его по флаконам и отдала всем по три штуки. Для себя я способа уйти от драргов пока не придумала, но скрупулёзно изучала расположение странных темных плит, на которых драрг Дейвона меня тогда не тронул. В итоге на стратегическом военном совете мы решили, что если Малика, Ференц и Хлоя преуспеют и вырубят трех драргов усыпляющим зельем, вчетвером справиться с одним уж как-нибудь сможем.

На пятницу второй недели моего зельеварского ночного марафона мы назначили великий день Х. В этот день мы должны были пройти полосу.

Утром до рассвета я, как обычно, встала в четыре часа, хлебнула восстанавливающего зелья и пошла бегать по лестницам Белого пика.

Старшекурсники бегали там каждое утро, и к нашим встречам я уже успела привыкнуть. Мне казалось, что если они увидят мое упорство, то зауважают меня. Мерзким свистом встречать меня перестали буквально несколько дней назад, так что пропускать пробежку я даже с дергающимся глазом и дрожащими руками не стала.

Увы, где-то на третьем или четвертом подъёме, я запуталась в собственных ногах, в глазах все потемнело, и я упала. Не знаю, сколько была без сознания, но очнулась уже в лазарете.

Рядом с койкой стоял темноволосый Врона с небрежным пижонским пучком и в серой форме целителя. Он болтал что-то похожее на кровь в маленьком пузырьке и привычным зельеварским взглядом смотрел жидкость на просвет. Хмыкнул и со зловредной торжествующей улыбкой посмотрел на меня.

— Очнулась, маленькая наркоманка?

Я от такой наглости онемела на мгновение.

— Простите?

— Чем накачалась? Восстанавливающим?

Я хмуро приподнялась на локтях.

— Мне пора на полосу. — рукав моей рубахи был закатан. Я погладила сгиб и почувствовала ноющую боль. Ранку мне Врона залечил небрежно, видимо, решил, что я не стою стараний.

— Вы взяли мою кровь?

— Взял.

— Вы не имели права! По кодексу магической медицины вы можете проверять кровь на магическое влияние только при условии…

— Да заткнись ты, Церингер, здесь своим кодексом магмедицины подтереться можешь. Я тут царь и бог, и если ты загремела в лазарет, я с тобой что угодно делать могу. Уяснила?

Я сжала кулаки и гневно процедила:

— Мне пора на полосу.

— Сколько приняла? Какие дозы, сколько дней?

— Не ваше дело. Я в курсе эффектов восстанавливающего зелья и могу их контролировать.

— Дорогуша, ты, кажется, не совсем понимаешь ситуацию. — Врона явно наслаждался своей властью. Вот же сволочь! — Я сейчас могу доложить твоему капитану, что ты плотно и надежно сидишь на зелье восстановления, а это отнесет тебя к категории неблагонадежных и непригодных к службе. Знаешь, сколько вылетели за пьянство или запрещенные зелья?

— Восстановление не запрещенное!

— И ты вылетишь из академии через десять минут, в которые тебе в лицо швырнут личные вещи из шкафчика. Ты этого хочешь, прелесть моя?

— Прекратите со мной фамильярничать!

— С кем, с тобой? С кадетом первогодкой? Это ты, милочка, должна прикусить свой язык и благодарить, что я тебе жизнь спас.

Я поняла, что ничего не добьюсь, если буду продолжать кипеть и поддаваться на его провокации.

— Благодарю вас. Я свободна?

— Какие дозы, сколько дней? Спрашиваю последний раз, или напишу, как считаю сам.

— Две недели по одной трети полной дозы дважды в день.

— Две трети дозы четырнадцать дней? Церингер, ты умом тронулась?

— С понедельника перейду на одну треть дозы. Доварила нужные зелья, буду использовать только для тренировок. Это безопасная доза. Могу вам книги предоставить, я уточнила, прежде чем принимать.

— Ой, какая предусмотрительная! А валятся на ступенях с разбитой башкой тоже в твои планы входило?

Я потрогала голову. В волосах что-то засохло.

— Я… я разбила голову?

— Ты пролетела два пролета лестницы. Повезло, что кадеты тебя нашли быстро, а то кровью бы истекла. И именно поэтому я, без всякого удовольствия, уж поверь, зарастил твою пустую башку и проверил твою кровь. А поскольку ты могла подохнуть, жаль не срослось, мне придется написать ректору объяснительную записку, чего я делать совершенно не хочу.

— О…

— Вот уж точно. О. — скривился Врона. — О, какая я несусветная дура, не сделала поправку дозы на свой вес, так ведь?

Я похлопала глазами и промолчала. Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!

— Стандартная доза рассчитана на средний вес кого? Ну, отличница ты моя, умная такая, что мы все должны на коленях перед ней ползать? — продолжал ерничать Врона.

— На мужчину весом восемьдесят килограмм.

— Ах, ты все-таки в курсе об этом, надо же, как удивительно!

— Послушайте, да я забыла. Довольны вы? Я ошиблась. Я не скорректировала дозу на свой вес. Вы счастливы?

— Еще как! — Врона довольно улыбнулся. — Ведь это доказывает, что даже королевские отпрыски могут быть тупыми и непрофессиональными. Я очень счастлив. Ладно, полежи полчаса, а потом выметайся. Никакой полосы сегодня и никакого восстанавливающего зелья неделю. Будешь приходить каждый вечер, и проверять кровь у дежурного целителя.

— В этом нет необходимости. Вы сказали не принимать зелье, я послушаюсь вас как лечащего врача. Можете быть спокойны. — я изобразила вежливую улыбку.

Врона демонстративно вырвал из блокнотика назначений листок.

— Ежедневно, перед ужином. — протянул мне.

— Да, сэр. — Процедила я, сжала листок в кулаке и встала с койки. Голова закружилась, и я неловко схватилась за единственное, за что могла — за Врону. Он на удивление, меня поддержал и усадил обратно.

— Простите.

— Ах, простите! — взорвался он гневно. — Я не для того сращивал тебе три кости черепа, чтобы ты разбила их, еще не выйдя из лазарета, Церингер! Я сказал тебе лежать полчаса, ты настолько тупая, что и этого не можешь уразуметь?! Тогда я привяжу тебя к койке!

— Не надо. Я буду лежать. — Я легла обратно и чинно сложила руки на животе. — Вот я лежу.

Врона фыркнул и ушел в свой кабинет.

Минут через десять я от скуки развернула бумажку посмотреть, что там нацарапал этот изверг.

«Усиленное питание. Врона».

Хлоя тоже получила такой «обжорный билет» от капитана Соры. За нездоровую худобу и за то, что не тянула на его занятиях по чарам так, как он считал нужным. С такой бумажкой в столовой тебе перепадала лишняя порция овощей и мяса.

— О… — сказал я удивленно. Вспомнила, как Врона передразнивал это самое «О» и закрыла глаза.

Через полчаса я вышла из лазарета и поплелась в казарму. Коридоры академии в этот час пустовали, все были на полосе, старшекурсники на полетах. Как-то встреченный Лето не стал отрицать мои догадки, что наша полоса — это просто их тренировка полетов. Сказал так же, как Дейвон — доживи до второго года и сама все узнаешь.

В нашей казарме предсказуемо никого не было. Я подошла к зеркалу и осмотрела себя. Мда…

Половина головы была в запекшейся крови. Я потрогала волосы и даже осторожно постучала, проверяя достаточно ли крепко Врона срастил мне кости. Не то чтобы травмы были редкостью. Руки и ноги на полосе ломали ежедневно, а на той неделе драрг случайно раздробил бедняге Юргену пару пальцев, когда схватил его когтями. Но я была осторожна, и видеть себя в крови и грязи мне было не особенно привычно и, конечно же, неприятно.

Я поплелась в душ. На время полосы расписание мальчиков и девочек Дейвон не составил, зачем бы. Но раз уж я была одна, то можно было не беспокоиться.

Ящик проскочил за мной в душевую, я не стала выгонять артефакт прочь. Разделась и встала под душ. Вода с меня лилась грязно-коричневая, не ясно, чего на мне было больше земли или крови.

Интересно, кто меня нашел? Под смутные мечты, как Девон несет меня на руках через портал и кричит Вроне, чтобы он спас меня любой ценой, я намылила голову казённым куском мыла. Промыла волосы, натерла тело и стала смывать пену. Повернулась лицом к двери, чтобы подставить волосы под душ, и вздрогнула.

Посреди душевой стоял Гейл Ростер и гадко ухмылялся.

Мне захотелось прикрыться, но я удержала порыв. Стыдливо прикрываться ладошками, когда он стоит тут уже неизвестно сколько времени? Я поискала глазами Ящик и увидела его распятого магической сетью на стене другой душевой кабины. Ростер так оплел его нитями, что ящик только слабо трепыхался.

На мою голову продолжала бежать теплая вода, на теле истаивали мыльные разводы. Мы молчали. В стоке журчало, Ящик скреб об кафельные стены. Я отвернулась и, не чувствуя своего тела, будто чужими руками завернула вентили на душе.

От ужаса все внутри онемело. Мне казалось, я слышу каждую каплю воды, срывающуюся с моих волос и разбивающуюся об пол. Слышу сотни голосов студентов и офицеров, которые находятся за сотни метров от меня. Я чувствовала запах собственного страха.

— Ничего не скажешь на прощание? — разрушил тишину Ростер.

Я боковым зрением видела свою одежду. Там лежал зельеварский пояс. В нем не осталось ничего полезного, только две склянки с исцеляющим. Все усыпляющее я отдала ребятам, а жгучка еще не поспела. Но Ростер-то об этом не знал.

Я ухмыльнулась.

— Думаешь, все учел? За убийство кадета тебя повесят, а за смерть принцессы четвертуют.

— Четвертуют? — он сделал шаг в мою сторону, и я позорно отступила, уперевшись в стену кабины. Проклятье! Ростер торжествующе оскалился. — Да меня за твою шкуру озолотят, Альтаренса. Неужели не знаешь?

— Чего я не знаю?

Он сально осмотрел меня.

— Может позабавиться с тобой, прежде чем убить?

— Давай, напоследок и такой ублюдок, как ты сгодится. — Я нервно сжала и разжала пальцы. Нужно приманить пузырек до того, как он окажется слишком близко или блеф уже будет бесполезен.

— Меня за это графом сделают. Старая королева озолотит любого, кто вырвет корни Альтаренсов из земли.

— И ты решил, что тебе сойдет с рук? Не заблуждайся. Моя семья…

— Да как они узнают, дурочка? Ты разве еще не поняла, как я прохожу полосу? — он сделал еще шаг, а я стояла не в силах ему помешать. Ящик неистово задергался, но магическая сеть держала его крепко.

— Сейчас я прохожу полосу на глазах твоего дорогого Дейвона и всех остальных отребий нашей группы. Прямо сейчас Гейл Ростер находится там, и обвинить его в твоей смерти никто не сможет. Так что уж извини, Церингер, ничего личного. — Он сделал пас рукой, и я решилась.

Пузырек вылетел из пояса и за мгновение оказался у меня. Я отщёлкнула пробку и подняла руку.

— Не приб…

Он и не собирался приближаться. На моей шее сжалась магическая плеть. Ростер перекинул ее через локоть и дернул так, что я упала на пол. Он потащил меня по полу, голубю извивающуюся и хрипящую.

— Ни-че-го лич-но-го, принцесса! — пыхтел он, с силой натягивая плеть и лишая меня воздуха. Я бросила пузырек ему в лицо и приказала ему взорваться.

Стекло магических сосудов просто становилось проницаемым на мгновение, никаких осколков в лицо Ростера не полетело. Но он получил исцеляющее прямо в глаза и испугался.

— Мать твою! — он отшатнулся и стал тереть глаза. Концентрацию он потерял, и плеть, вспыхнув, растворилась.

Я втянула воздух с громким хрипом. Попыталась вскочить, но поскользнулась на мокром полу и больно ударилась коленями.

— Ах ты, сука! Думаешь, я такой идиот!

Он навалился сверху, схватил меня за волосы и попытался ударить лицом об пол. Я подставила руки. Три раза он ударял моим лбом об мои ладони, прежде чем до него дошло, что так он мне голову не разобьёт.

— Сука! Подохни уже! — зашипел он и схватил за цепочку на шее. На ней висел мой оберег Леды Берегини от матушки. Цепочка была артефактом, никакой силой ее было не разорвать. Ростер потянул за нее, металл впился в шею. Он потащил меня назад, я даже не знаю, как мы оказались на ногах, но вот мы уже стояли в душевой, и я бестолково пыталась подсунуть руки под цепочку, сдавливающую мне шею. Стало темнеть в глазах.

— Да подохни ты уже! — в голосе Ростера было искреннее нетерпение. — Подыхай! Всем тут без тебя будет лучше!

Я хрипела, мозг бестолково метался в поисках спасения.

«Порвись! Порвись! Порвись!» — стучала в голове мысль, но цепочка не рвалась.

«Откройся»

Замок раскрылся, и я полетела вперед. Пронеслась по душевой и, кашляя, схватилась за дверь. Ростер налетел на меня сзади. С размаху ударил по голове, попытался схватить, но я была голая и скользкая. Я проскочила под его рукой и толкнула что есть силы. В этот миг мы оба не помнили никакой магии, просто по животному боролись за жизнь.

Он поскользнулся, неловко взмахнул руками. Мне показалось, что я увидела на его лице досаду. Секунду Ростер балансировал, но вот он поймал равновесие.

Я вроде бы закричала. Знала, что если он сейчас встанет на ноги, то убьет меня. И я не дала ему встать на ноги.

Пригнулась и ударила всем телом пониже, в район живота, сбила его с ног. Он схватил меня за волосы. Мы упали вместе.

Он на пол, я на него.

Раздался влажный треск. Я неистово колотила его, сорвала со своей головы его безвольную руку. Била в лицо, кричала.

Он не шевелился.

Я увидела кровь и замерла. Отскочила прочь, когда лужа стала растекаться из-под его головы. У него были открыты глаза. В эту секунду я улыбалась. Я выжила. Он умер. Секунда животного торжества окатила меня жаром жизни. Я почти заорала от счастья. Но кровь все текла и текла, а на остром углу перегородки, об которую Гейл Хьюго Ростер так неудачно ударился, пытаясь меня убить, висел кусочек его скальпа с клоком темных волос.

Меня затошнило. Пошатываясь, давясь паническим дыханием, я забрела в кабинку, где дергался в путах Ящик, и прижалась к стене.

— Р-ростер? — прошептала я. Он молчал. — Ростер? Ты… ты там живой?

Я услышала звук движения. Выглянула из-за стенки и не знаю, чего во мне было больше: ужаса, что он жив или страха, что мертв.

Нога Ростера в форменном черном ботинке дергалась в судороге.

Я снова спряталась в кабинке.

— Нет, нет, нет! — зашептала. — Пожалуйста, нет! Боги, Леда Заступница, помоги! Точно! Леда! Где она, где?

Я бросилась искать амулет. В эту секунду ничего важнее не было. Вот найду его, и все исправят мудрые боги. Это же не может быть правдой! Сейчас кто-то старше и мудрее придет и все починит, исправит и не допустит вот этого!

В крови и воде на полу нашла цепочку и амулет и трясущимися руками нацепила на шею.

— Сейчас поможет. Сейчас!

Но Ростер так и лежал с проломленной головой в луже крови.

— Боги, что я наделала? Боги! Меня выгонят! Меня выгонят… Я… я убила… меня повесят!

Я закрутилась в панике. Подбежала к Ящику и стала рвать сеть. Но сеть была магическая и даже со смертью мага не пропала. Я в панике шарила по себе, будто на коже могли оказаться карманы, в которых нашлась бы Жгучка.

— Ящик… я должна уйти. Я должна! Боги Всемогущие, меня повесят!

Я выскочила из душевой, позабыв все. Натянула одежду из шкафчика, и как лиса, загоняемая псами, кинулась куда глаза глядят.