Наследники. Выжить в Академии

Глава 2. Распределение

Через несколько метров коридор закончился дверью. С некоторой опаской я прикоснулась к ручке, нажала и вышла наружу. Я оказалась на внешней стороне арены. Сзади чернела громада лабиринта, а впереди тянулась узкая долина, поросшая травами и кустарниками и заваленная свалившимися с гор тысячи лет назад мшистыми валунами.

Дорога по долине убегала вдаль к крутым скалам. Она была перегорожена заставой, после которой рельеф шёл резко вверх. За форпостом у подножия гор начинались здания из камня и ползли то тут, то там до самых острых каменных зубцов. Кое-где горы вдалеке были такими высокими, что разрезали облака. И даже на них, словно раскинувшаяся паутина, висели постройки академии. Невозможная архитектура доступная только для тех, кто покорил воздух на драргах.

Здания то появлялись из скалы шпилями, окнами и колоннами, то пропадали внутри пещерами, или текли на соседнюю скалу длинными мостами, которые с такого расстояния действительно казались не толще (и не надёжнее!) паутинки.

Я сглотнула. Эти мосты… У меня сердце уходило в пятки от мысли, что мне придётся по ним ходить. Но надежда была. Вдруг одного года в академии хватит, чтобы умаслить дядюшку. А первокурсники жили и тренировались на самых нижних уровнях, поближе к земле. Я читала, что в Академии, чем старше ты по званию, тем выше забираешься по этажам. Например, глава академии, генерал Зольдберг, якобы жил в самой высокой башне, как принцесса.

Я отвлеклась от панорамы и огляделась кругом. На траве сидели претенденты в кадеты. Или уже кадеты? Кто зажимал раны, кто без сил валялся на спине, а кто и стонал от боли. Медики и кадеты в фиолетовой форме ходили между новичками и что-то говорили им, куда-то кого-то забирали. Народу было полно, я растерянно закрутила головой и в паре метров от выхода увидела за деревянной тумбой скучающего кадета. Кажется, меня ожидали.

— Имя? — парень был в фиолетовой форме, то есть второкурсник. Смотрел в длинный список имён и черкал там что-то карандашом. Кажется, рисовал драрга.

— Церингер Фиона.

Кадет полистал список, выискивая меня. А я всё никак не могла поверить, что лабиринт позади. А если нет?

— Это всё? Лабиринт пройден?

Парень поднял на меня усталый взгляд и вдруг рявкнул на меня:

— По-твоему, я здесь стою, чтобы отвечать на тупые вопросы, Церингер?!

Я отшатнулась. Выпрямилась.

— Нет. Извините.

— Нет «сэр»! Советую привыкнуть отвечать так любому старшему кадету!

— Да, сэр.

— И поклонись, дура деревенская. Тебя совсем, что ли, не учили, как надо в академии себя вести?!

Я выпрямилась, вытянула руки по швам и резко кивнула, направив подбородок к груди, как полагалось перед старшим офицером. Вообще-то, мне, как престолонаследнице этот парень должен был отвесить глубокий поклон, такой, чтобы я увидела затылок. Но это если бы я приехала сюда в платье с перевязью, с делегацией скучающих дворян и официальным визитом дома Церингеров. Сейчас же парень как-то странно хмыкнул и сказал:

— Молодец, Церингер. А теперь снимай одежду.

— Ч-что?

— Мне что повторять?! — снова заорал он. — Живо разделась, кадет, или вылететь хочешь?!

Я побагровела.

— Ах ты засранец!

Парень заржал, откинув голову. У него был острый выдающийся клык и хитрющий взгляд из-под рыжей чёлки.

— Какие же вы легковерные, новички. — покачал он головой. — Одно удовольствие с вами играть.

— Лабиринт окончен?

— Да окончен, окончен, — он всё посмеивался, страшно довольный собой. Нашёл меня в списке и поставил галку рядом с фамилией. — Раны есть? Целитель нужен?

Я подумала гордо отказаться, но не стала.

— Да, ладони поцарапала.

Он взглянул на руки и махнул карандашом в мою сторону. На платье напротив сердца появился круглый зелёный знак с цветком мака посередине — знак целителей.

— Жди когда позовут зелёные метки.

— Спасибо… сэр. — добавила с издёвкой. Он хмыкнул и снова склонился над бумагой. — Красивый рисунок.

Парень посмотрел с прищуром, проверяя не сарказм ли это.

— Спасибо.

Я побрела вперед. Целителей тут было много, но вместо ярко-голубых костюмов, которые я видела в столице, здесь даже лекари носили практичное серое.

— Красные метки ещё есть? — кадет второго курса шёл между нестройных рядов новичков, развалившихся кто как на земле. — Красные метки? Есть красные метки?

А я увидела бочку с водой. Только сейчас почувствовала, как же сильно хочу пить. Просто умираю от жажды! Бросилась туда, схватила ковшик и плевать я хотела, сколько кадетов уже попили из него и как это неприлично и негигиенично. Зачерпнула и выпила целый ковш, обливая платье. Зачерпнула ещё и снова стала пить.

— Полегче принцесса, захлебнёшься ведь. — раздался низкий женский голос.

Я допила, утёрла губы рукавом. На траве рядом с бочкой сидела вихрастая, темноволосая, коротко стриженная девушка в практичном чёрном костюме: плотные брюки, затянутый ремнями жакет и высокие сапоги. На поясе у неё был кинжал, а за спиной рюкзак.

Стоило признать, эта девушка выглядела более подготовленной к Академии, чем я в своём разодранном платье.

— Как ты пронесла рюкзак?

— А ты как пронесла это? — она кивнула на Ящик.

— Это артефакт фамильный. Их можно.

— А это тканевый рюкзак, который можно сунуть за шиворот, а потом развернуть, когда надо.

— И что у тебя в нём лежит?

— Полегче, девочка, мы ещё даже не знакомы.

— Простите. Фиона Церингер.

— Малика Хаден.

— Хаден это из Менишира? На севере?

— Нет. Хаден это с улицы Красильщиков в Геттинге.

— А где это Геттинг?

— В такой жопе мира, о которой ты, королевская куколка, и не слышала, ясное дело.

Я приняла к сведению, что о моём положении тут знают буквально все. А чего удивляться. Про отъезд наследницы в академию трубили все газеты.

Улыбнулась, потому что не знала, что сказать этой буке-простолюдинке. Классовый вопрос был мне не в новинку, и я прекрасно понимала, как именно меня встретят в академии. Рядом с Маликой, высокой, крепкой и даже немного опасной на вид жалась ещё одна девушка. Кудрявая длинноволосая шатенка, худенькая до того, что я бы сказала, что она голодает. Может, так оно и было. Для кого-то академия — единственный шанс получить магическое образование, кров и еду. Сюда брали всех и учили бесплатно, в отличие от столичных институтов.

— Привет, — поздоровалась я с худышкой. Она затравленно кивнула. — Можно я с вами сяду?

— Я что магнит для цыпочек? — заворчала Малика. — Сначала это привидение приползла, теперь принцесса.

— Нам всё равно лучше держаться вместе. Девушек в академии совсем немного.

— То, что у нас обеих между ног щёлка, не делает нас подружками, дорогуша, — едко заявила Малика.

— А что сделает? — Едва я присела на траву, усталость навалилась на каждую клеточку тела. — О, силы, я уже не встану.

— Добро пожаловать в наш клуб. — проворчала Малика. — Если бы могла от вас хотя бы уползти, меня бы тут уже не было.

Я улыбнулась, худышка застенчиво улыбнулась в ответ. Но каменная Малика не сдавалась. Буравила меня подозрительным взглядом. Но усталость всех прибила к земле и сдвинуться и правда не было никаких сил, а тем более из-за такой мелочи, как неуютное соседство.

— Я… Хлоя. — тихонько сказала худышка.

— Очень приятно, а я Фиона.

— Я… я знаю кто вы. — чуть не благоговейным шёпотом произнесла Хлоя. — Вы… принцесса.

— Ага, — фыркнула Малика. — Принцесса гудящих ног и пустых животов. Нас вообще тут кормить когда-нибудь будут? Я жрать хочу. У тебя есть какая-нибудь еда?

— Нет. — я покачала головой.

— А какой тогда от тебя толк?

Я прыснула. Сама не поняла почему, видимо, нервишки сдавали.

— Ну… я умею прекрасно вышивать гладью.

Малика несколько секунд пялилась, видимо переваривая слово «гладь», а потом не удержалась, засмеялась.

— Ты немного того, да, Церингер?

— Девушки, потерпите, сейчас всех подлатают и пойдём в здание. — это сказал лежащий рядом парень в щёгольском синем бархатном костюме и надвинутой на лицо фетровой шляпе с пером. Костюм был до того вычурный и не подходящий испытанию, что я только диву далась, как он этот бархат протащил через лабиринт в таком первозданном виде.

— А ты откуда знаешь? Второгодник что ли? — насторожилась Малика.

— Завалитесь вы, а? — проворчал парень справа.

— Ой, Веснушка! — я обрадовалась знакомому лицу. — Ты тоже справился!

— Веснушка? — здоровяк приподнял голову. Он лежал на спине, вытянувшись во весь богатырский рост.

— О… Извини, пожалуйста, я не знаю твоего имени.

— А по-моему тебе подходит. — вставила Малика.

— Иди ты! Меня зовут Брок. И если будете звать меня Веснушкой я вам бошки пооткручиваю.

— Очень-очень страшно. Аж вся задрожала. — Малика посмотрела на меня. — Что? Убивать других кадетов, значит вылететь из академии.

— Только если тебя поймают, — глубокомысленно добавил парень-франт из-под шляпы.

— Ты мне не нравишься. — безапелляционно заявила Малика.

Парень молниеносно снял шляпу, приподнялся на локте и повернулся к нам, лёжа на боку.

— А это уже звучит как вызов! Ты знаешь, как привлечь моё внимание, дикарка. — он похабно покачал бровями. Франт оказался темноволосым и невероятно симпатичным. Даже неприлично красивым для парня.

— Ну? Кто-нибудь уже попросит меня представиться? — словно звезда сцены он пятернёй зачесал назад густые тёмные волосы и тряхнул головой.

— Нет. — Малика мстительно улыбнулась.

— Спасибо, моя дикарка. Меня зовут Ференц Аберторн Вискальд Ярантский.

— И всё? — Малика уничижительно фыркнула.

— Младший! — добавил франт, словно выдал последнюю шутку вечера.

— И кого ты тут пытаешься впечатлить? — спросила я скептично. Аристократы, бывало, отправлялись в Академию на пару дней, чтобы потом годами рассказывать о ратных подвигах. Или на спор. Или пощекотать нервишки.

— Я, конечно, мог бы отправиться сюда, чтобы впечатлить дядюшку-короля, — он шутливо отдал честь двумя пальцами в мою сторону. — Но я тут исключительно потому, что моё сердце болит за отчизну.

— Угу, конечно. Тут все сплошные патриоты. — сказала Малика.

— Жёлтые метки! Есть жёлтые метки? — прошёл мимо кадет. — Жёлтые метки к целителям!

— Вот уже и жёлтые. — зевнул задавака и надел шляпу. — Значит тяжёлых уже заштопали. Я слышал, одному бедолаге драрг откусил руку. Печально это, конечно, столько всего прекрасного можно совершить, если умеешь пользоваться руками. — на конце фразы он сально подмигнул Малике.

Она шумно вдохнула через нос, одарив нас трубным звуком и смачно сплюнула в сторону.

Ференц расплылся в восторженной улыбке. Смотрел на неё как на невиданное животное, которое он только что открыл для научного сообщества.

— Ты такая… естественная, моя радость!

— Зелёные метки, сюда! В очередь.

— Мне что нужно вставать? — я горестно посмотрела на соседей.

— Советую сходить. — сказала Малика. — Кто его знает, что будет дальше.

Но я не чувствовала никаких сил, чтобы куда-то идти. Ладони я ободрала уже несколько часов назад, и ныли они немногим больше чем пустой желудок. Появись передо мной жаркое или запечный поросёнок, я даже не знаю чтобы выбрала — целителя или вилку.

— Ящик, а ты выдержишь мой вес?

Артефакт отрицательно покачался.

— Да не ври ты, тебя и драрг не раздавил ведь. Отвези до медиков, будь человеком.

Ящик побегал кругами, будто раздумывая. Наконец, подбежал, трансформировал ноги в четыре крепких слоновьих и замер.

— Вот умничка, Ящик!

— Твой зельеварский ящик зовут… Ящик? — уточнил Ференц. — Боже мой, это так изобретательно, что у меня нет слов. Твоя семья, должно быть, мастера сюрпризов и оригинальных подарков.

— Отстань, а? — Я подошла и осторожно села на Ящик. Он весь затрясся, попытался сделать шаг и растянулся, растопырив ноги в разные стороны.

— Не выйдет, — покачал головой Ференц. — Его стойкость распространяется только на корпус, но не на трансформируемые части: ноги ручки и прочее.

— Что ж, я знала, что судьба не будет ко мне благосклонна. — подвела я итог и встала.

— Сказала принцесса и богачка. — заметила Малика.

— Здесь я просто кадет.

— Ага, конечно!

Мы обменялись взглядами. Доверие этой девушки так просто не получишь. Придётся попотеть, если оно мне нужно.

Я пошла к медикам.

Вокруг было полно народу: грязные, голодные и злые ребята все выглядели одинаково уставшими. Я встала в очередь и под монотонное бормотание «Следующий… Что у вас… Вытяните… Следующий… Что у вас… Покрути, согни… следующий…» стала двигаться вперёд крохотными шагами.

От медика отошёл патлатый очкарик, что запнулся на пути в лабиринт. Неподалёку сидел на земле спортивный парень в светлой рубашке, что забегал в лабиринт передо мной. Народу было полно, но всё же не сравнить с тем количеством, что было на вокзале. Наверное, вдвое меньше.

Вдвое меньше, а ведь ещё и дня не прошло!

Мне быстро вылечили руки, немного презрительно взглянув на царапины. Мол, с такой ерундой могла бы и не подходить. Но я решила не строить из себя гордячку. Мало ли что там дальше в этом бесконечном дне меня ждёт. Малика была права, осторожность не помешает.

Я вернулась к девушкам, но почти сразу кадеты второго курса в фиолетовой форме скомандовали подъём. Все нехотя зашевелились.

— Строиться в шеренги, бестолочи! Живо в четыре шеренги!

— Силы колдовские, опять? — простонала я.

— Ублюдки херовы, — проворчала Малика. Хлоя, несмотря на обморочный вид, вскочила самая первая. В её облике сквозила затравленность, и только услышав команду, она тут же её исполнила.

— Позвольте вам помочь, — Ференц протянул мне руку. Я поколебалась (не покажет ли это мою слабость?), но всё же приняла его ладонь и позволила себя поднять.

— Надеюсь, нас отведут прямиком в столовую, — проворчал Веснушка.

— Да ты сам как сдобная булочка, — безжалостно отрезала Малика.

— А у тебя парень есть? — огрызнулся Веснушка.

— А что, в очередь хочешь встать?

— Нет, интересуюсь, есть ли тот, кто вытерпел тебя хотя бы десять минут и не врезал!

— Слышь, рябой!..

— О, святые! — всхлипнула я и запрыгала на одной ноге. Вцепилась в плечо Малики, чтобы удержаться.

— Чего ещё?! — недружелюбно возмутилась та.

— Ногу отсидела. Сейчас упаду!

— А я тут при чём?

— Ты выглядишь самой надёжной.

— Отстань ты! — девушка пихнула меня прочь и пошла к выстраивающимся шеренгам.

Ференц цокнул языком.

— Браво, принцесса. Как вы тактично замяли скандал, я оценил.

— Спасибо. — я выпрямила «отсиженную» ногу и пошла вслед за всеми.

Когда толкотня и неразбериха закончилась, и все кое-как выстроились в четыре ряда, кадеты рявкнули:

— Бегом марш!

— О нет! — похолодела я. — Бегом? Они что?..

— Давай, живо! — Ференц подтолкнул меня в спину. Наша шеренга пришла в движение. Впереди неутомимо бежала Малика, сзади постоянно подталкивал Ференц.

— Давай быстрее!

— Я… не… могу…

Минут пятнадцать я кое-как держалась, но потом Ференцу оставалось или взвалить меня на спину или обогнать.

Я униженно отошла в сторону, держась за покалывающий бок, и уныло проводила взглядом убегающих вперёд будущих кадетов.

— А тебе что особое приглашение, Церингер?! — замыкающий строй третьекурсник так громко заорал мне в лицо, что я отшатнулась. — Живо бегом или вылетишь!

— Да, сэр! — я изобразила бег, который больше напоминал нервный припадок. Но я просто не могла выдавить из гудящих ног ничего большего.

— Лето, сюда!

Из замыкающих кадетов отделился рыжий шутник, что встречал меня после лабиринта.

— Проследи, чтобы принцесса добежала до корпусов.

— Есть, сэр!

— Добежала, а не дошла. И повесь на неё удавку.

— Да, сэр!

— Ты здесь не задержишься, Церингер, — пообещал третьекурсник и побежал догонять шеренги. Я запомнила его лицо: крупный нос и глубоко посаженные глазки, густые золотистые брови и русую короткостриженую шевелюру.

— К-ак… его… имя? — спросила я рыжего шутника, пытаясь справиться с дыханием.

— Этого-то? Кадет Шон Бугарди. Бугай в простонародье. То ещё дерьмо, если честно. С твоим братцем дружен, кстати.

— А… яс… но…

— Бегом, принцесса чёртова! — заорал рыжий. — Живо-живо! Шевелись!

Я постаралась прибавить и задохнулась уже через пару шагов. Хвост шеренги кадетов исчез в воротах, перегораживающих долину.

— Всё, можешь идти. — сказал рыжик. — Отсюда нас уже не увидят.

Я благодарно кивнула и поплелась вперёд.

— Как вас…

— Лето.

— Это фамилия?

— Угу. Крутая, да?

— Ага… — морщась от боли в боку, я шагала вперёд, смахивая с лица пот.

На долину медленно спускались сумерки. Холодало, но я была этому даже рада. В низинах уже собирался туман. Через пару минут я, наконец, чуть отдышалась.

— Я из-за тебя ужин пропущу, Церингер. С тебя причитается.

— Ага… Ладно…

Мы прошли ворота. Кожу заколол озноб, волоски встали дыбом. Магический барьер. В сумерках огромные ворота выглядели весьма впечатляюще. На стенах уже зажгли кое-где фонари. Лето свистнул, сверху отозвались. Донёсся аппетитный запах съестного. Рот мигом наполнился слюной, кажется, я ела столетия назад!

— Что там сегодня? — крикнул мой провожатый.

— Мясо! — отозвались сверху. — Нормальный такой шмот мяса!

— Да твою-то мать! — выругался Лето. — Принцесса, ты, может, всё же прибавишь, а? Без ужина сидеть такое себе. — он только глянул на меня и махнул рукой. — На, чучело королевское.

Отстегнул с пояса флягу и протянул мне. Я взяла, отвинтила крышку и понюхала. Многие яды я знала на запах, но были и те, что нельзя было так просто определить.

— Что там?

— Вода.

Если так, то хорошо, в воде привкус отравы замаскировать почти невозможно.

— Ты что думаешь, я отравить тебя хочу?

— Кто знает.

— Параноик ты, да? Да вы все, наверное, параноики во дворце. Кстати, правда, что главная лестница там из золота? И что если её расплавить, то целый пруд золота можно залить?

— Нет, конечно. Обычная мраморная лестница, может, есть пара килограмм позолоты на перилах и всё.

Осторожно попробовала воду. Привкуса не было, так что я с удовольствием напилась, не забыв оставить для Лето не меньше половины фляги.

— Ты убила мою мечту Церингер!

— Хотел расплавить золотую лестницу?

— Да хотя бы пройтись по ней.

— А правда, что тут вылетают все, кто не сдал промежуточные тесты?

— Ага, правда.

— А что за тесты?

— Да обычные. Сначала побежите полосу, кто не пройдёт за первые два месяца на выход.

— Полосу? Бегать?!

— Бегать, Церингер, бегать! Так что может прямо сейчас начнёшь тренироваться, а то там твои приятели из новичков уже мясо едят.

— За что тебя невзлюбил этот Бугай?

Лето насторожился.

— С чего ты взяла, что он меня «невзлюбил»? — принял рыжик оскорблённый вид.

— Да ладно тебе. Он же именно тебя без ужина оставить решил, не кого-нибудь другого.

— А… Ты башковитая, что ли, Церингер?

— Просто наблюдательная.

Мимо пробежал Ящик, весело подпрыгивая на ножках с копытами.

— Классный у тебя ящик! — восхитился Лето искренне. — Он за тобой всегда ходит?

— Да.

— А если на драрге полетишь?

— Э… Честно сказать не знаю.

— Круто иметь артефакт. Помогает, наверное.

— Да, очень. А у тебя нет?

— Не, какое там. Мой папаша пекарь, а мамка прачка. Когда у меня магический дар проявился, осталась мне одна дорожка. Сама понимаешь, денег на институты да университеты не у всех хватает. У Бугая вот хватило бы, но он припёрся сюда. К сожалению.

— Бугарди старая фамилия. На западе куча земли, у главы семейства титул графа.

— Да, он из вашей лиги, — едко сказал Лето.

— Нашей, то есть дворянской?

— Угу. Именно. Подружек тебе тут не найти. Богатых девчонок сюда, знаешь ли, не отправляют.

— Да, я уже поняла.

Скоро солнце совсем закатилось за гору. Оба уставшие мы молча шагали вперёд, к загоревшимся огонькам на тёмных скалах.

— А если серьёзно, зачем ты сюда приехала, Церингер? — спросил Лето, когда мы подошли к воротам. На стенах висели вечные зачарованные факелы, каменные стены выглядели неуютно холодными. — У нас ставки сейчас шесть к одному, что ты не продержишься и неделю. Я, кстати, сотню гольденов выиграл. Ставил, что ты пройдёшь хотя бы лабиринт.

— Поздравляю. Можешь и дальше ставить на меня, поднимешь деньжат. — мы вошли в коридор, и сразу стало холодно. — Бррр! Тут всегда такой сквозняк?

— Да, в этом коридоре всегда. Сюда иди.

Он подозвал меня к стене, на которой висела пара факелов, а между ними большая доска в грубой деревянной раме. На неё были приколоты разные бумажки.

— Извиняй, Бугай велел тебе выдать. — он взял что-то с полочки под доской и кинул в мою сторону. Раздался металлический «клац», и моё горло сдавило. Я в ужасе схватилась за шею. Задушить хочет?! Но давление быстро прошло. Я закашлялась. На шее остался висеть холодный металлический обруч.

— Что это?!

— Удавка. Наберёшь пять таких и вылетаешь. За то, что не смогла бежать вместе со всеми и я тут ни при чём. — Лето развёл руками. — Бугай командир отряда, так что может раздавать такие направо и налево.

Я оттянула металл. Грубый ошейник предназначался как будто для скота, а не для людей.

— И полагаю, с удовольствием раздаёт?

— Как видишь.

— А если у меня аллергия на металл?

— Подними руку и скажи «хочу домой».

— Это работает не только в лабиринте?

— Неа. Тут всех рады выставить за дверь.

— И как от этого избавиться? — я с отвращением подцепила обруч.

— Берёшь любое задание с доски, выполняешь, и удавка пропадает.

— Что посоветуешь?

Лето секунду колебался, но потом нехотя посмотрел на доску.

— Лучшее кухня. Просто и сыто. Но их расхватывают ещё с утра. Уборка как повезёт. Может, окна будешь мыть с видом на горы, а может толчки драить. Из офицеров Фарсона бери только, если не боишься драргов и навоза. Сора нормальный мужик, но резкий. У него полы помоешь и свободна. А к остальным советую не соваться. — Он помолчал, будто решаясь выдать секрет или нет. — И никогда не бери Зольдберга.

— Генерала? Почему.

— Местная шутка такая. Задания ректора никто не берёт. А кто возьмёт, тому не поздоровится.

Я посмотрела на полупустую к ночи доску и потянулась к бумажке с фамилией Сора, но Лето бесцеремонно шлёпнул меня по ладони.

— Эй!

— Не надо. Если взяла и не пришла в этот же день, плюс ещё одна удавка. Так что сегодня ничего не бери.

— А… спасибо.

— На ужин мы опоздали, топай на распределение. В эту дверь и вверх. Давай. — он махнул рукой прощаясь.

— Спасибо. А имя твоё?..

— А накой тебе моё имя? Здесь все знают меня как Лето. Так что, ставить мне на тебя? Учитывая удавку еще до ужина, думаю поднимут один к десяти. Продержишься неделю?

— Продержусь.

Он с сомнением посмотрел на железный ошейник.

— Не знаю. Не внушаешь ты мне доверия, Церингер.

— Да как угодно, но потом не плач, что мог выиграть состояние. — я развернулась и пошла к лестнице. Лето только хмыкнул за спиной.

Тёмная лестница была винтовой и узкой. Я очень надеялась, что он не отправил меня в мужской клозет шутки ради. После пары пролётов, я нащупала дверь. За ней слышался негромкий гомон и звуки шагов. Мы с Ящиком проскользнули внутрь. Помещение оказалось огромным как собор. Стрельчатые окна темнели провалами на стене справа, слева были двери. В дальнем конце зала висели штандарты, расхаживали офицеры в чёрной форме и стояло около десятка кадетов третьекурсников в синей.

Все новички выстроились рядами. Я быстро юркнула в ближайший и замерла, пока офицеры, не заметили моё опоздание. Все казалось чего-то ждали.

— Вы посмотрите, принцесса явилась. — Малика стояла в ряду слева. — Чего так долго?

— Бег не моё.

Она горестно покачала головой.

— Вылетишь ты отсюда, принцесса.

— СМИРНА! — гаркнул офицер. Мы кое-как выпрямились и сложили руки по швам. Новички были не сильны в армейской муштре и просто повторяли за офицерами.

В зал зашёл неприятный хромой мужчина с залысинами на седой голове. Генерал Зольдберг, нынешний глава академии. Всё в нём отталкивало: он хромал и косолапил, спина сгорбилась. На вид ему было глубоко за семьдесят, и если в нём и была когда-то бравая армейская выправка, то годы и три военных компании забрали у него всё. Он проковылял под штандарты, и только тогда я рассмотрела, что на них изображено. На одном был нос, на втором глаз со слезинкой, а на двух других птичка и корова.

«Как-то не очень воинственно» — подумала я.

— С этой минуты вы — новые кадеты академии и будете следовать правилам. — заговорил генерал. Голос у него оказался негромкий и скрипучий как старая несмазанная дверь. — Только восемь из вас станут лучшими в выпуске и пополнят ряды армии в почётном чине Старшего Боевого мага. Но до этого ещё очень далеко. А пока вы здесь жрёте казённые харчи, спите на мягких кроватях и греетесь у горячих печей, знайте — ничего в этом мире не даётся просто так. Вам будет больно, страшно, невыносимо. Всегда помните, что для академии это норма. И если вы хотя бы на минуту подумаете, что это всё не для вас, что вам слишком тяжело, что вы не справитесь, значит так оно и есть. Не тратьте время и не занимайте место, которое для вас не предназначено. Выметайтесь из моей академии сразу, как только захотите. И последнее… — он сделал паузу, и все затаили дыхание. — Если вы приехали сюда не для того, чтобы драться за страну и проливать за неё кровь, я вышвырну вас и надейтесь, что не в гробу.

Я порадовалась, что стою в самом дальнем ряду. Что-то мне подсказывало, что эта часть речи генерала предназначена лично мне, принцессе которая приехала сюда «не для того, чтобы проливать кровь».

Генерал отвернулся и пошёл прочь.

— СМИРНА! — гаркнул офицер. Все выпрямились и сделали суровые лица.

Вперёд вышел мужчина лет сорока, но совершенно седой. За его плечом стояли четверо офицеров в чёрной форме академии. Высокий под два метра здоровяк, женщина с изрезанным шрамами лицом, скучающий коротышка и добродушный на вид толстячок.

Я быстро сложила два и два. Четыре офицера, четыре штандарта. Это были офицеры-кураторы. Те, кто ведут кадетов от первого курса и до последнего. Хоть бы попасть к толстячку! Из всех он выглядел самым добрым. К женщине тоже было бы неплохо, может она поможет нам как девушкам… Но посмотрев в её лицо повнимательнее, я поняла, что такая скорее наоборот снимет три шкуры. Каждый из них должен был специализироваться в одной из дисциплин академии: боевая подготовка, драрги, магия и тактика. Пока я гадала кто в чём специалист, седой офицер и звучно на весь зал объявил:

— Моё имя полковник Ройс. Распределение! Каждый из вас попадёт в отряд под одним из штандартов. В этом году у нас есть: Сопляки, Нытики, Щеглы и Молокососы. — В рядах кадетов раздались робкие смешки, но под взглядом полковника быстро смолкли. — И так и быть первому десятку смельчаков я разрешаю самому выбрать, в какой отряд вы хотите поступить. Кто желает, поднять руку.

Я посмотрела на офицеров. Они не спешили встать под штандарты своего отряда. Стоило ли рисковать и привлекать внимание, пытаясь попасть пальцем в небо? Да и подозрительна эта демократия в военной академии. Скорее всего, это какая-то ловушка.

Малика в соседнем ряду покачалась на пятках и потянула руку вверх.

— Сэр!

— Да, кадет, выходи сюда.

Малика вышла из строя и прошла между рядами. Дошла до полковника.

— Ну? — спросил он.

Все взгляды в зале были на Малике.

— Я хочу в Щеглы, сэр.

— Прекрасно. Вставай под штандарт.

Малика отошла под знамя с птицей. В зале взметнулось ещё несколько рук. Кадеты один за другим потянулись вперёд. Среди них был и Ференц.

— Я хочу в Молокососы. Обожаю соски, знаете ли. — доверительно сообщил он офицеру и подмигнул кому-то в строю.

— Рад за тебя. — холодно ответил Ройс. — Под штандарт.

Когда набралось десять человек. Ройс уже не скрывая глумливую улыбку рявкнул:

— КАДЕТЫ! — весь зал подпрыгнул. — Перед вами элитный отряд Тупицы. Эти кадеты, почему-то считают, что офицерам должно быть не насрать на их мнение по поводу собственного обучения. Очевидно… — он сделал трагическую паузу. — Они ошибаются.

Полковник молниеносно сделал десять резких движений рукой, словно бросил что-то в сторону ребят. На их шеях одна за другой защёлкнулись удавки. Они, как и я, со страхом вцепились в обручи.

— Отряд Тупицы любезно согласился продемонстрировать вам УДК — устройства дисциплинарного контроля. — Ройс повернулся обратно к строю, игнорируя попытки Малики и других освободиться от удавки. — Если вы нарушаете правила, не справляетесь с задачами, поставленными офицерами, грубите, тупите или не нравитесь лично мне, вы получаете УДК. Пять УДК — отчисление. Снять УДК может только офицер за благородный труд в пользу академии. Так что хватит их теребить, тупицы. — Ребята за его спиной нехотя подчинились. Ференц беззаботно смеялся, а вот Малика побагровела от ярости. — Советую не получать УДК и не высовываться или будете как Тупицы. Вернуться в строй!

Ребята угрюмо пошли обратно. Малика проходя, мимо зло, глянула на меня. Эх, никак не выходит у нас контакта. А жаль, смелая и сильная Малика была бы отличным приобретением.

— А теперь распределение! — гаркнул полковник. Я скрестила пальцы. Толстячок. Хоть бы толстячок!

Я ожидала, что он развернёт список с фамилиями и зачитает невероятную тактическую мудрость, по которой они распределили нас по отрядам. Но в руках Ройса ничего не было. Может он обладает феноменальной памятью и запомнил всех кадетов?

— Кадеты с фамилиями от А до Ж — Сопляки, от З до О — Нытики, от П до Ф — Щеглы, все прочие — добро пожаловать в Молокососы. — быстро крикнул полковник. Я аж рот открыла от изумления. И всё?! А как же сочетание наших навыков, магических умений?! Я что зря полчаса заполняла при поступлении формуляр с моими познаниями в зельеварении?

— Разойтись по шеренгам! Живо, отребья! — заорал Бугай.

— Забыли свою фамилию, идиоты?! Живо в шеренги! — кричал слева другой третьекурсник. Офицеры сдвинулись и пошли под штандарты. Я в толчее, возникшей, когда все кадеты скорее побежали на новые места, вытягивала шею и всё пыталась увидеть, куда пошёл вожделенный толстячок.

Сзади кто-то чертыхнулся.

— Мать твою!

Я обернулась и увидела, что темноволосый здоровяк так спешил, что споткнулся об Ящик, растянулся на каменном полу и сыпал проклятиями.

— Ах ты, сука! — заорал он, вскочил и пнул артефакт со всей силы. Ящику не было больно, но он аж в воздух подлетел. У меня в глазах потемнело от бешенства.

— Да как ты смеешь! — я бросилась к здоровяку и толкнула его в грудь.

— Пшла отсюда! — он с размаху ударил меня по лицу. Всё случилось так быстро, так неожиданно, я и понять ничего не успела. Очнулась уже сидя на заднице со звоном в голове. И осталась сидеть, глупо хлопая глазами. Меня никогда, НИКОГДА, не били по лицу вот так, как шлюху в подворотне. Да как он…

Все уже разбежались по новым шеренгам, а я одна сидела как идиотка на полу. Поднялась и почувствовала вкус крови во рту. Боль потекла как расползающаяся клякса по челюсти и скуле. Рот заполняла кровь и я заколебалась что делать: глотать или сплюнуть на пол? Зашарила в кармане платья, достала платок и сплюнула в него. Что-то твёрдое упало на ткань.

Зуб. Этот ублюдок выбил мне зуб?!

Я растерянно посмотрела на кадетов и офицеров. В обычной жизни кругом бы уже звенело возмущение, и справедливое наказание настигло обидчика с минуты на минуту. Но все стояли ко мне спинами, а брюнет пристроился в конец шеренги Молокососов.

— Вас долго ждать, Ваше Высочество? — раздался низкий, с ленцой, голос офицера.

Я встала в шеренгу последней.

— За мной! — раздались команды третьекурсников из других отрядов. Новички стали покидать зал, но наша шеренга стояла на месте. Под топот ног, я достала исцеляющий эликсир из пояса и глотнула, подержала во рту. Зуб он мне не восстановит, тут целитель нужен. Но боль стала утихать. Я плеснула эликсира в ладонь и потёрла челюсть. Теперь синяка в пол лица завтра не будет, но больно всё равно было! Может папа не ошибся, положив в ящик столько исцеляющего эликсира? Я проглотила зелье, и сразу стало полегче.

Все вышли из зала, остались только Молокососы. Я стояла последняя и не видела, кто там ещё попал в мой отряд, да и честно сказать не могла сейчас об этом думать. Я слишком устала, слишком хотела помыться и заснуть, оставляя этот бесконечный день позади. И слишком ненавидела парня стоящего впереди. Так хотелось достать жгучку и плеснуть ему на затылок. Пусть бы умер в страшных муках, ублюдок.

— Нале-во! — скомандовали нам. Мы все повернулись к стене с дверями. Раздались шаги. Офицер и трое кадетов выпускников встали перед нами.

Офицеру на вид было лет сорок. Чёрная форма, начищенные сапоги, короткие тёмные волосы. Из-под застёгнутого воротника кителя выглядывала защитная руническая татуировка.

Коротышка. О, силы колдовские, мне достался коротышка! Мелкий, лёгкий коротышка. Наверняка наездник, специалист по драргам. Мне конец.

Я глянула на третьекурсников, что его сопровождали. Проклятье! Бугай, Дейвон и Питер, с которым я встречалась в лабиринте. Ну и набор!

— Церингер. — властно сказал офицер. Я подумала, что это мне, высунулась было, но Дейвон решительно пошёл к нам.

Церингер. Он ведь тоже Церингер.

Брат дошёл до парня, который меня ударил, и коротко и по виду невероятно сильно ударил его в живот. Раздался такой смачный неприятный звук, что все вздрогнули. Парень сложился пополам, упал на колени, и его стало рвать. Я только успела поднять глаза на Дейвона, только раскрыла рот, чтобы поблагодарить, как его кулак так же впечатался под дых и мне.

Боль!

Я не устояла, ноги подкосились, дыхание спёрло, живот скрутило. Дейвон нежно придержал меня, чтобы не рухнула. На секунду я повисла на нём, мы были так близко, что можно было плюнуть ему в лицо. Мгновение, и он опустил меня вниз.

Бросил корчащемуся на полу парню удавку. Клац! Тут же прилетела и мне. Клац!

Дейвон развернулся и пошёл обратно к офицеру.

Я задыхалась, скуля. Слёзы выступили на глазах. Дыхание всё не возвращалось. Только через несколько бесконечных секунд ужаса, я смогла втянуть в себя толику воздуха.

— Здесь вас будут учить военному делу. — заговорил офицер. — Вас обучают для защиты империи от врагов. Передают многовековые традиции и секреты нашей славной армии. Делают из бесхребетных ублюдков боевых магов и офицеров. И тот, кто после первого посещённого урока в академии, посмеет применить полученные навыки, против своих товарищей, мгновенно покинет наши ряды. Сегодня вы отделались удавками, завтра за такую выходку вылетите. Я ясно выразился?

Он с ленцой посмотрел на нас, валяющихся на полу.

— Не слышу.

— Да, сэр! — прохрипели мы на пару с брюнетом. Офицер обвёл взглядом строй.

— Я капитан Сора. На три года вы мои рабы. Будете делать, что скажу я или кадеты из моего отряда. Запомните их лица, эти парни теперь ваши боги. Я разделю вас на три группы и отдам им в подчинение. Пожелания к кому хотите попасть имеются? — в голосе послышался смешок.

— Сэр! — с трудом подняла руку. Я стояла на четвереньках и старалась удержаться от рвоты. Капитан Сора посмотрел на меня так, будто помойная крыса посмела приблизиться к его начищенным сапогам. — Я хочу в группу к Церингеру.

— Церингер, её Высочество желает проходить обучение в твоей группе. Что скажешь? — капитан Сора смотрел на наши с брюнетом страдания с полнейшим безразличием, но хотя бы без садистского наслаждения.

— С удовольствием обеспечу принцессе наш лучший сервис, сэр, — ответил Дейвон кровожадно. Но мне было уже всё равно. Я с облегчением отвернулась и с трудом встала на ноги. Плевать, как он будет мне угрожать. Теперь все будут знать, что я попала к нему, потому что сама так захотела. Пусть видят, что я его не боюсь!

— Процедуру знаете, — сказал капитан и развернулся к дверям.

— Смир-на! — заорал Бугай. Все выпрямились. Капитан ушёл, а мы остались с тремя третьекурсниками.

— Ну, что, сосунки… — Бугай потёр руки и вытащил из-за пазухи листки, отдал по одному Питеру и Дейвону. — Никто ко мне не хочет, значит?

По строю пробежала отчётливая дрожь.

— Церингер, сюда. — Дейвон достал карандаш и указал на место за собой. Что-то накарябал в листке. Я, держась за живот, с трудом проковыляла куда велено. На шее позвякивали удавки. Проклятье! Уже две! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Встала за спину Дейвона. Нет, он точно в плечах раздался, засранец. Перерос он меня давно, лет в тринадцать, но таких плечищ я не припоминала.

— Беру злюку. Эй, блевота, сюда, — сказал Питер брюнету, который тоже только встал на ноги. Тот заковылял вперёд. — Фамилия?

— Худ.

— Вставай.

— Эй ты! — Бугай указал на высокого, крепкого парня. — Ко мне. Фамилия?

— Потесски.

— Потаскушка, так и запишем.

— Ты, сюда. — Дейвон ткнул карандашом в Веснушку. Не удивительно, тот был один из самых здоровых парней в шеренге. — Фамилия?

— Ленский я.

— Понятно, что не я, — проворчал Дейвон. — В строй.

— Хоть кто-то дельный у тебя будет, а? — Бугай поржал и ткнул в парня в чёрной одежде. — Ты, ко мне…

Веснушка Брок встал позади меня. Пока старшие не видели, обернулась и подмигнула ему ободряюще. Он кивнул.

Через несколько минут «разобрали» всех, кроме Ференца в его вычурном бархатном костюме, Малики и худышки Хлои. Малика злилась, Ференц веселился, а Хлоя боялась. Был черед Дейвона выбирать. Он посмотрел на Ференца. Тот коснулся краешка шляпы.

— Забирай всех, — махнул рукой Бугай. — Мне нахрен не нужны, завтра же на полосе свалятся.

— Не против, — согласился Питер.

Дейвон пожал плечами и поманил оставшихся.

— Ярантский, рад знакомству, принц Дейвон.

Принц даже глаз не поднял.

— В строй.

— Хаден, — представилась Малика с обидой. Я ее понимала, она была ничем не хуже шести последних парней, но их взяли, а ее нет.

— В строй.

— Х-хлоя. — пролепетала бедняжка. На неё смотреть было больно, так она дрожала.

— Фамилия.

— Порт-тик.

— Ик? — влез Бугай со смехом. — Заика, что ли?

Дейвон посмотрел на Бугарди, тот стушевался:

— За мной! — он повёл свою группу вон из зала.

— Твоя фамилия кадет? Ты всех задерживаешь. — Дейвон нетерпеливо покачал карандашом.

— Портик, — пискнула Хлоя.

— В строй, Портик.

Дейвон ещё пару секунд стоял к нам спиной, проверяя что-то в листке. Обернулся. Я стояла первой в его шеренге. Наши взгляды встретились. Он презрительно смерил меня, на щеке зло дёрнулась мышца.

— За мной!

В группе Дейвона нас оказалось шестнадцать. Мы пошли по коридорам, прошли через десяток лестничных пролётов, разминулись с парой второкурсников и вышли в длинный коридор. Из-за дверей слышались разговоры, на многих светились нарисованные магией буквы или простенькие знаки: крест, квадрат, круг, Пр, ФД, глаз со слезой и цифрой 2. Похоже, мы попали в жилой корпус. От мысли, что вот-вот я смогу куда-нибудь прилечь, у меня заломило всё тело от стоп и до макушки.

Дейвон подошёл к двери и бросил на неё быстрым пасом магический знак. На двери засветилась змея, обвивающая меч. Выпендрежник! Без прикосновения ещё и такой сложный знак сделал. Всем решил показать кто тут папочка в магии?

И только тут я поняла, что этот наглец нарисовал на двери герб королевского дома Церингеров! Я задохнулась от бешенства! Да как он смеет использовать для своей группы королевский герб!

— Этот знак сможете запомнить, Ваше Высочество? — он обернулся ко мне.

— Я кадет Церингер, сэр.

— Тогда отвечай на вопрос, кадет.

— Да, я смогу запомнить этот знак, сэр.

— Это ваше общежитие, запомните и не путайте. Кто зайдёт в чужую комнату, получит удавку, — сказал Дейвон всем остальным и вошёл. В комнате было по-солдатски просто. Три окна, двухъярусные кровати, шкафы, тумбочки, дверь в дальней стене.

— Размещайтесь. — Дейвон остановился между рядов коек. — Завтрак в шесть. Форма и всё, что вам нужно, в шкафах. Занимайте шкаф, ставьте защитные чары. Это разрешено. За драку в казарме — исключение. За воровство личных вещей другого кадета — исключение. За любое опоздание — удавка. Ваше учебное расписание всегда размещено здесь, — он кивнул на стену напротив двери, где висела чёрная доска. На ней магическими, мягко светящимися письменами было выведено:

6:00 Завтрак

6:30 Полоса

12:00 Обед

12:30 Магическая подготовка

17:00 Ужин

17:30 Свободное время

— Вопросы есть?

— Сэр! — Малика успела пройти в дальний конец комнаты. — Тут одна душевая?

Дейвон закатил глаза.

— Ах да. Пока с нами прекрасные дамы, — он особенно выделил это «пока». — Составим расписание женских и мужских часов, — он подошёл к двери, прилепил на неё магией листок и стал писать время.

— Сэр! — я подняла руку.

— Чего тебе, кадет Церингер? — Дейвон не обернулся.

— Что значит это ваше «пока»? — не удержалась я, но постаралась задать вопрос ровно, без злобы.

— Это моё «пока» значит, что за четыре последних года ни одна девушка не дошла до второго курса обучения, — он обернулся и убрал карандаш в карман на форме. — Ещё вопросы есть?

Но все были слишком измотаны и с вожделением смотрели на койки.

— Советую выспаться. Сегодня была разминка, завтра начнётся настоящее веселье.

Он вышел за дверь. Я дошла до ближайшей койки и рухнула на неё лицом вниз.

Кругом заговорили, начали делить нижние и верхние места.

— В-ваше Высочество… — кто-то робко потеребил рукав. Я нехотя приподняла голову. — Я тут кое-что захватила вам с ужина. — Хлоя достала из кармана завёрнутую в салфетки куриную ножку. Мой желудок сжался и заурчал.

— Спасибо. Только я Фиона, ладно?

— Угу, — она протянула мне еду. Я села, взяла ножку и стала разворачивать. На соседнюю койку плюхнулась Малика.

— Ублюдок вписал часы так, что сейчас парни. Ну и козёл этот твой братец!

— Угу… — я боялась, что если заговорю, то слюна закапает прямо на салфетку. Я была такая голодная!

— Милая, я буду сверху, — Ференц прислонился к металлической стойке кровати Малики. — Ты не против?

— Ой, да делай, чё хочешь, достал!

— М, ты неосторожна в разрешениях, персик мой.

Холодная, помятая, с кусочками прилипшей бумажной салфетки куриная ножка показалась самым вкусным, что я только ела.