Наследники. Выжить в Академии

Глава 7 Быть командой

Дейвон не бросал слова на ветер. Несмотря на крикуна, сломанные рёбра и прочие неприятности утра, он высадил меня ровно на старте полос. Первокурсники время от времени появлялись на поляне из проходов в скалах, добегали до столбиков и отправлялись снова штурмовать полосы. Все были уже вымотаны и еле тащились. Немудрено, они ведь уже два часа тут бегают.

— Какая полоса? — спросила я Дейвона, который уже собирался улетать.

— Вторая.

— А первую тут совсем никто не бегает?

— Узнаешь.

И принц улетел докладывать офицерам о новом жителе равнин. Я сняла сумку с собранными травами, но не знала, куда её пристроить. Бросить моё сокровище на землю в надежде, что её никто не выбросит прочь?

— Ящик, а ты можешь отнести это в нашу лабораторию?

Ящик отрицательно покачался.

— Но почему? Ты же можешь отнести, дорогу знаешь, а я пока побегу полосу.

Ящик закачался ещё воинственнее.

— Боишься оставлять меня одну?

Ящик «закивал» всем телом.

— Ладно…

Хотелось бы оскорблённо возразить артефакту, что я и сама, мол, справлюсь, но мои запасы зелий были просто смехотворны, а в любой экстремальной ситуации Ящик всегда выручал меня. В зельеварском поясе осталось два крохотных пузырька с исцеляющим и усыпляющее зелье, которое могло свалить одного человека и то на несколько минут. Жгучки не было (спасибо растяпа Ференц!), исцеляющего было на лёгкую рану или порез. Отпускать в такой ситуации Ящик действительно было неразумно. Я затянула покрепче завязки сумки, повесила её через плечо и побрела мимо столбиков, рассматривая таблички, которые наверняка застали ещё Первую Халдейскую войну.

Из расщелины в скале, похожей на проходы в незабвенном лабиринте, показалась Малика. Грязная настолько, будто она в хлеву валялась, мокрая и злая, она выглядела потрёпанной и усталой. Подбежала к столбику, коснулась его и остановилась отдышаться. Я бегом бросилась к ней.

— Привет!

— Ага… — выдохнула Малика. У меня после всех злоключений вид и то был не такой жалкий.

— Что там?

— Жопа.

— А… Ну тогда я пошла.

— Ага…

Я побежала было по тропинке, уходящей от столбика, но остановилась, обернулась.

— А может, вместе? Ты не против моей компании?

— Мне пофиг. — выдохнула Малика, откидывая перемазанные в грязи волосы.

— Вот спасибо! Вдвоём веселее! — разулыбалась я.

В обычной ситуации мне было ни за что не угнаться за спортивной Маликой, но поскольку она уже была вымотана, наш темп примерно сравнялся. Мы побежали по тропинке, уходящей в горы. В отличие от прошлой полосы эта почти сразу завернула в узкий проход и предложила нам развлечение прыгать с одной каменной колонны на другую, рискуя переломать ноги при падении с высоты в пару метров.

Малика, уже пробежавшая полосу, ткнула в один из каменных приступков пальцем:

— Этот иллюзорный.

— Зачарованный?

— Да. Двое уехали в лазарет, свалившись с него. Смотри.

Малика подобрала камушек, кинула в колонну, выглядевшую как массивный монолит. Камень пролетел сквозь неё и ударился о стену коридора.

— Силы колдовские! Да тут убиться можно!

— Ну убиться не убьёшься, но две ноги парни сломали. Благо целители кости сращивают как нефиг делать. Они уже снова по полосе прыгают.

Я присела на колено и присмотрелась к колонне.

— Как её отличить?

— А? — Малика уже перескочила на следующий камень. — Ты чего тормозишь, Церингер? Я тебя ждать не стану.

— Как узнать, что это иллюзия? Ты не думаешь, что на экзамене нам поставят такую же колонну?

Малика притормозила и задумалась.

— Может камнем проверять? Ну как я, — она изобразила бросок.

— Долго. У нас же время ограничено.

— Тогда чарами?

— Проявляющие. Вроде так они называются?

— Ну да, слыхала о таких. Да только ты если везде их будешь использовать, то выдохнешься не пройдя и половину полосы.

— Это так. Тогда как узнать?

— Да я-то откуда знаю! Пошли давай, нам надо за полчаса пройти полосу.

Мы побежали дальше. После коридора каменных колонн шёл мой тихий кошмар — узкий проход, по которому нужно было ползти.

— Только не это!

— Да не ссы ты, он недлинный. — Малика первая протиснулась сквозь туннель и вывалилась с другой стороны горы. — Давай живее.

Отпускать Малику. которая знала, что дальше было неразумным, так что я, борясь с тошнотой, полезла в туннель.

— Ящик, давай, пихай меня.

Ящик послушно подпёр мне стопы и придал ускорения. Я благополучно проскользила узкую каменную трубу длиною в пару метров и вывалилась на песок.

— Ну вот, я ж гово… — Малика осеклась. — Берегись!

Я уже предполагала, что меня ждёт. Вскинула голову, посмотрела откуда падает каменная колонна, и кувыркнулась прочь.

Малика, отскочившая подальше, удивлённо хлопала глазами, глядя как каменный столб поднимается с земли и врастает обратно в горную породу.

— Хрена чего! Не было у меня такого! А ты… это… молодец.

— На прошлой полосе было то же самое после туннеля. — я встала и отряхнула форму. — Думаю, эти чары настроены на владельцев артефактов. На меня рухнуло и на Ференца тоже. Его брошка артефакт. А на других нет.

— Зачем они это делают?

— Видимо, усложняют нам задачу. Если есть фамильный артефакт, значит ты в более выгодном положении, чем другие студенты, верно?

— Верно, — Малика нахмурилась. Эх, зря я помянула фамильные артефакты.

— Пошли. Тебе понравится, не будешь уже такой чистенькой. — мстительно хмыкнула Малика. Мы побежали дальше.

После ещё одного узкого скального коридора, где пришлось пригнуться, чтобы пробраться через каменные завалы, проход расширился. Мы вышли в окружённое десятиметровыми стенами ущелье. Всё оно было залито жидкой грязью. Кое-где в ней торчали каменные кочки, по которым, очевидно, нужно было прыгать. Малика, однако, сразу пригнулась и бесстрашно гуськом залезла в грязь, которая в такой позе дошла ей до груди.

— Ох! — скривилась я. Лезть в такую клоаку?! Силы колдовские!

— Пригибайся и лезь за мной. Не волнуйся, тебя уронят в озеро, так что всё отмоется.

— А по этим камням нельзя?

— Слушай, я тут нянчиться с тобой не нанималась! — вспылила Малика. — Хочешь по камням, лезь, но потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Я благоразумно промолчала и вступила в грязь. В конце концов, вряд ли Малика стала бы плавать в этой помойке, не попробовав другой путь, верно?

— Ящик, возьми сумку, — артефакт послушно отрастил длинную руку-веточку, на которую я повесила сумку с драгоценными травами. Ещё не хватало их тут испортить. Грязь приветливо булькнула, принимая меня в объятия. Боги, мерзость какая! Пару лет назад, матушка поехала на грязевой курорт, а я заскочила к ней на каникулах. Можно представить, что эта клоака жидкой чёрной глины тоже целебная. Если хорошенько напрячь воображение…

— Меня сейчас стошнит! — просипела я, пробираясь в плотной, холодной грязи на карачках. — Пожалуйста, скажи, что я страдаю по весомой причине!

— Ниже пригибайся!

— Да что мне, нырять в эту грязь?! — даже Ящик отрастил ноги повыше, чтобы не задевать брюхом глину.

— А хоть бы и нырять! — буркнула Малика. Подобрала камень, валяющийся на сухом каменном приступке, и бросила вверх. Его немедленно обдало всполохом огня, прилетевшим из стены. — Сечёшь? Юрский лишился тут бровей и половины шевелюры. Цени его подвиг и ползи себе.

— А кто это, Юрский?

— Да такой рохля в очках. — Малика обозначила буйную шевелюру небрежным жестом.

— А, патлатый очкарик. А зовут как?

— Да мне-то почём знать.

— Слушай, зачем мы ползём? — на одежду и тело нацеплялось уже столько глины, что я едва двигалась. — Может, можно с чарами щита пройти?

— Валяй, а я посмотрю, как у тебя получится.

— Я не умею колдовать такие чары.

— А я не могу сделать два щита одновременно, а огонь летит с обеих стен.

— Силы колдовские, — я уже еле тащила своё тело в густой глине, и меня стало подташнивать от ощущения мерзостного влажного варева, в котором я ползла.

— Ящик, может, ты поможешь? Дотащи меня поскорее до того края.

Ящик охотно подошёл ближе, сделал мне ручку, а низ трансформировал на манер киля корабля.

— Вот умница, Ящик! — я схватилась за ручку. — Ты у меня…

В это момент он трансформировал ноги во что-то вроде теплоходного винта и пустил его в ход. Грязь взвилась волной и обдала меня прямо в лицо.

От неожиданности я не сразу отпустила ручку, и в итоге Ящик около метра тащил меня, поливая грязью как из шланга. Наконец я отцепилась, но не сразу смогла найти опору, так что хлопнулась лицом прямо в ненавистную грязь.

Я вынырнула, села на колени и выплюнула глину. Кое-как оттёрла глаза.

Малика в паре метров впереди давилась беззвучным смехом.

— Прости… П-прости… — и она не выдержала, расхохоталась так, что слёзы из глаз потекли. Я с минуту собиралась оскорбиться, но потом запустила в неё комком глины. Попала в плечо, Малика вскинула руки, умоляя меня не кидаться, но сказать ничего так и не смогла, так её душил смех. Гладя на неё, и я рассмеялась. Мы сидели с ней в луже грязи и смеялись, пока силы не кончились

— П… п… преим… — давилась Малика, уже постанывая и держась за живот. Её задорный смех превратился в истерические всхлипы. — Преимущество! — выдохнула она. И мы задохнулись ещё одним приступом смеха. Ну точно, артефакт — это же моё преимущество! Уморительно смешно!

Когда наконец смех иссяк, мы доползли до другого края грязевой «ванны» и выбрались на камни.

— Боги, я сейчас умру! — Малика привалилась к стене. — Ну, Церингер, я не помню, когда последний раз так ржала! Ты с этим ящиком в цирке должна выступать.

Я ладонями счищала с одежды грязь. Куски с отвратительным «щмяк» падали под ноги.

— Это всё сейчас застынет, и мы двигаться не сможем.

— Да, но иначе не пройти эту клоаку. Так что бегом, пока совсем не задубели!

Мы попытались двинуться, но «бегом» это назвать можно было с натяжкой. Полностью облепленные глиной, двигались мы неловко и неуклюже, в ботинках хлюпало, и грязь, казалось, пробралась мне в такие места, куда ещё ни одни пылкий юноша не добирался.

Через пару каменных ущелий мы вышли на подозрительно знакомую поляну с разбросанными тут и там валунами.

— О нет! — я посмотрела влево на нависающий утёс и убедилась, что наездники на драргах тут как тут. В этот раз их было трое или четверо, один как раз возвращался со стороны озера.

— Нас снова отловят и кинут в озеро?

— Слушай, нельзя же быть такой пессимисткой! — возмутилась Малика. — Мы, может, пройдём. Выход-то вон он, — она ткнула пальцем в расщелину на противоположной стороне поляны.

— Это та же самая… — огляделась я. — Та же самая поляна, что в прошлый раз.

— Да, мне тоже так кажется.

— И валуны в том же порядке лежат.

— Бежим! Они ждать не станут, смотри, уже снимаются по нашу душу! — Малика дёрнула меня за рукав, который уже подсох и больше напоминал глину, чем ткань, и побежала, рассыпая куски грязи и чертыхаясь.

— Но нам не пройти. — я посмотрела, как два драрга камнями упали с утёса и расправили крылья.

— Тц! Трусиха! — крикнула Малика. — Ну и стой там!

Я в ярости бросилась за ней, приволакивая ноги, потому что глиняные штаны уже больно кололи меня под коленями.

— Слушай, госпожа отчаянный рывок! Я видела, как ты в прошлый раз по глупости своей не прошла эту поляну! Стоило тебе повернуть голову и немного подождать, и ты бы преуспела, но нет! Ты просто побежала вперёд как слепая курица!

— Сама ты курица, Церингер! — не осталась в долгу Малика. — Тебя-то братец без боя, говорят, спеленал!

— Наглая ложь! Я помогла Ференцу пройти!

— Ага, жест красивый!

Мы оббежали первый валун и встретились на другой стороне.

— Это не жест был! Я от души ему помогала!

— От души, конечно! Облагодетельствовала сирого убогого! — Малика глянула на приближающихся драргов и поковыляла за следующий валун.

— Да как ты смеешь! Ференц — настоящий джентльмен! Отдал мне фору за это!

— Спелись голубки, совет да любовь!

— Не успеешь ты дойти до камня! — заявила я мстительно.

— Я хоть попытаюсь! — Малика еле-еле ковыляла. Грязь застыла, превратила одежду в колючие глиняные черепки, а нас в шарнирных кукол.

— Это бессмысленно. — Я посмотрела на Ящик. Две порции зелья скорости ушли на бегство от крикуна. Остался один глоток. Распоследний. Ни за что не потрачу его на такую ерунду как полоса. — Нам не пройти. — подытожила я, вышла из-за валуна и стала ждать. Драрг был не таким деликатным, как Лось. Схватил меня, наставив синяков на руках, и понёс к озеру.

Ящик одним прыжком вскочил драргу на спину и, видимо, привычно вцепился в седло.

— Это ещё что за хрень! — возмутился наездник.

— Я бы попросила! Это не «хрень», а полуразумный артефакт Альтаренсов, передающийся в семье уже шесть поколений!

Земля стремительно отдалялась. Я привычно ощутила сосущее чувство в животе. Когти драрга вовсе не выглядели чем-то надёжным, а ещё они могли в любой момент раскрыться и «пока, принцесса Фиона». Дейвон был прав, нужно придумать что-то на случай падения с драрга. Слишком много высоты в этой академии, чтобы не подстраховаться на этот случай. Панический ступор всё не приходил. Было страшно, но терпимо. Я даже поворочалась, устраиваясь в когтях поудобнее. Слишком часто мне приходилось сталкиваться с высотой в последние дни. Мало-помалу, но я привыкала.

— Вашество, ты, что ли? — болтаясь в лапах драрга, я плохо слышала голос наездника.

— Кто это?

— Ай-ай-ай, Ваше Высочество, нехорошо не узнавать друзей. Это ж я, Лето.

— А, Лето. Привет. — уныло отозвалась я, наблюдая, как драрг настиг отчаянно убегающую Малику. Как я и предполагала, госпожа упрямица не успела добежать до валуна в задубевшей одежде.

— Ты ведь проходил полосу в прошлом году?

— А то! — драрг заложил лёгкий вираж, я предпочла ненадолго закрыть глаза. Но всё же сквозь ресницы посмотрела, как слева пронеслись каменные шпили очередного созданного магией утёса.

— И в чём секрет?

— Ага, так я тебе и сказал. Сама думай.

— То есть какой-то секрет всё же есть?

Ответом было раздосадованное молчание.

— Ты же поставил на меня, разве не в твоих интересах мне помочь?

Держась за луку одной рукой, Лето лихо бросил стремена, перегнулся через шею драрга и заглянул под крыло, чтобы меня видеть. Рыжие волосы трепал ветер, обруч на лбу был разноцветный, то ли из бисера, то ли красками раскрашен.

— Ставки — это игра, принцесса. А здесь не играют. Ты просишь смухлевать в серьёзном деле. Ты не одна из нас. Пока. И как стать здесь своей и пройти полосу, никто тебе не подскажет. Бывай! Бросай её, Кор! — крикнул он драргу.

Когти мгновенно разошлись. Я упрямо и на чистом инстинкте ухватилась за них, но потом увидела под собой воду. Она была очень неблизко, так что я повисла на руках, цепляясь за коготь.

— Спусти пониже! Высоко же!

Драрг дёрнул лапой, мои слабые пальцы разжались, и я полетела вниз.

— Раз, два, три…

Я рухнула в воду и ушла, по ощущениям, чуть не до дна озера. Слава Берегине Леде, что матушка считала обучение плаванию необходимым для ребёнка уровнем базовой безопасности. Плавала я куда лучше, чем бегала.

Я вынырнула и увидела дрейфующий на поверхности Ящик. Он, словно парус, держал холщовую сумку с собранными травами. Гнев вспыхнул во мне волной. Я могла бы сейчас быть в лаборатории, готовить зелья, с помощью которых могла бы пройти полосу, а вместо этого я, дипломированный зельевар, болтаюсь в холодной воде посреди этого проклятущего озера! Я в гневе ударила ладонями по воде.

— АААААА! ТВОЮ МААА…

В десятке метров в воду рухнула Малика. Она вынырнула и привычным деловитым кролем поплыла к берегу. Попытавшись за ней угнаться, я осознала, что и плаваю не так хорошо, как мне представлялось. В моём понимании хорошо плавать значило держаться на воде уверенно и не бояться потонуть. Скорость не входила в мои плавательные достижения.

Однако Малика проходила полосу не первый раз за день и, доплыв до берега, рухнула на траву и уставилась в небо. Я доползла до неё, легла рядом и тоже оценила прелестные живописные кучевые облака этого утра. Мы тяжело дышали после заплыва.

— Что за херня. Почему я не могу пройти эту сраную полосу? Никто не может.

— Может, мы и не должны пройти?

— А на хрена они нас по ней гоняют тогда?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Тренируют?

— В грязи купаться? Хороша тренировка.

Над озером появился ещё один драрг.

Мы с Маликой приподнялись на локтях, чтобы посмотреть представление. Драрг нёс в когтях парня. Покружил и бросил. Тот, ловко перекувырнувшись в воздухе, вошёл в воду рыбкой.

— Пф! Выпендрежник! — констатировала Малика.

— Точно, — поддержала я. — А если там камни?

— Вот-вот! Позёр хренов.

— Ага.

Насладившись своим единомыслием о негодяе, посмевшем нырять рыбкой, мы также неодобрительно проводили взглядами его мощные гребки и скорость, с которой он доплыл до берега.

— Ты посмотри на эту акулу.

— Может, он наколдовал себе ласты?

— Хм… А это, кстати, дельная мысль. Хотя тут мы уже вне игры. Но если где-то будет вода… — Малика задумалась.

Парень приплыл туда же, где вылезали из воды мы, вышел на берег и остановился рядом. Он был темноволосый, с острым, как принято было среди дам вздыхать, «орлиным», носом и волевым подбородком. Светлые как лёд голубые глаза пробежались по Малике и также неодобрительно прошлись по мне.

— Что, девочки, отдыхаете?

Мы с Маликой оценили облепленный мокрой рубахой точёный торс. С неодобрением, ясное дело, ага.

— Чё надо? — огрызнулась Малика.

Парень примирительно поднял руки.

— Ух, какая ты грозная.

— Я Фиона Церингер, а это Малика Хаден. — представила я. — А вы?

— Гейл Хьюго Велингтон-Ростер Четвёртый.

— Сын графа Виктора Ростера, я полагаю.

— Третий сын. Вы невероятно проницательны, Ваше Высочество. — он недобро ухмыльнулся, и комплимент превратился в насмешку.

— Третий сын? Это которому ничего не достаётся по завещанию? — заерничала Малика.

— Это который прошёл полосу сегодня. — самодовольно улыбнулся парень и зачесал пятернёй тёмные волосы.

— Да не свисти ты! — фыркнула Малика. — И как же ты умудрился?

— Видишь ли, Хаден, — он произнёс фамилию так, словно она пачкала его аристократические губы. Сделал пару шагов вперёд и нагнулся над Маликой, оперевшись о колено. — Такие отбросы, как ты, иногда тоже на что-то годятся. Например, прикрыться от огня.

Малика спала с лица. Посуровела и напряглась.

— Ну ты и мудила. — она скривилась в отвращении.

— Фу, как грубо. Хотя чего ждать от подавальщицы из трактира вроде тебя. Или кем ты там была? Поломойкой? Шлюхой?

— Слушай, ты! — Малика стала подниматься, но я удержала её за руку.

— Не угадал? Какая досада. — продолжал разливаться Ростер. — Да, я прикрылся неумехой вроде тебя. Он бы всё равно не прошёл полосу, а я вот смог. Такие дела, дорогая. Сильные побеждают, слабаки умирают. Но вас всё равно допускают до учёбы, почему, как думаешь? Что ты тут, по-твоему, делаешь? Становишься великим боевым магом? Или офицером возмечтала стать? В академии, где ни одна девка до второго года не доживала? Пожалуйста, скажи, что ты не полная дура и приехала сюда за мужем. Боевой офицер для поломойки вроде тебя — партия завидная.

— Да иди ты знаешь куда! — Малика дёрнула руку, пытаясь высвободиться, но я не пустила.

— Удачи в следующей попытке, кадет Ростер. — я улыбнулась ему фирменной «придворной» улыбкой, выработавшейся у меня за три года жития при дворе.

— А вы, Ваше Высочество, понимаете, когда женщина должна прикусить язык, да? Ценное качество, не растеряйте его.

Чего мне стоило продолжить улыбаться! Но я, в отличие от Малики, не забывала, что ни в Ящике, ни в поясе у меня нет ни одного атакующего зелья. Мы были у озера, офицеры и старшие кадеты далеко, помочь некому. А драка с другим курсантом может стоить нам вылета из академии. И трона! Нет уж, мерзкий женоненавистник Гейл Ростер точно этого не стоил.

— Благодарю вас, но вы видите во мне достоинства, которыми я, увы, не обладаю в полной мере. Кстати, как вам удалось уйти от драргов на поляне с валунами? Это удивительно, что вы единственный, кто смог пройти.

— Я бы открыл вам секрет, принцесса, но он в том, что я единственный достойный кадет в нашей группе, вот и всё. Отдыхайте, девочки, ваши удавки ждут вас сразу на выходе с полосы.

Он сделал шаг и невзначай пнул ногу Малики.

— Ой! Извини, я споткнулся, Хаден. Ты же не в обиде?

— Пошёл ты! — Малика держалась за лодыжку. Плотные шнурованные ботинки уберегли от боли или травмы, но сам факт…

— Не будь такой грубой, Хаден, а то мальчики не будут любить.

И оставив последнее слово за собой, Ростер, наконец, удалился.

— Вот же мудак!

— Да… — я смотрела вслед высокому, широкоплечему Ростеру с тревогой. — Опасный тип. Стоит держаться от него подальше.

— Ещё бы! Урод прикрылся кем-то на полосе от огня! Как его не выгнали ещё!

— Нет, он опасен для нас с тобой. И для Хлои. Разве не видишь? Его ужасно бесит, что рядом с ним, умелым и достойным, ошиваемся мы, девчонки. Даже мой титул его не пугает. Ещё бы… — я рассуждала вслух. — Он не считает, что я займу трон. Спорю на что угодно, Дейвону эта мразь будет с радостью сапоги лизать, только бы выслужиться перед будущим монархом. Третий сын полураззорившегося графа.

Малика смотрела на меня с удивлением.

— Что?

— Ваше Высочество, вот уж не подумала бы, что вы можете бросаться словечками вроде «мразь». Фу, как грубо!

— Кто бы говорил!

Посмеиваясь, мы встали на гудящие ноги и поплелись к старту полосы.

Я сбилась со счёта, сколько раз мы пробежали полосу в тот день. Первые несколько заходов я пыталась предлагать нестандартные решения: ползти по стенам, проверять огненные ловушки на скорость, отвлекать их с помощью Ящика. Но уже к четвёртой грязевой ванне и заплыву в ледяном озере я отупела, и как послушный осёл нехотя переставляла ноги и лезла куда приказывали.

После обеда нас ждал капитан Сора. Опытный боевой маг, оценив наше побитое состояние и, видимо, вспомнив печальный итог последнего практического занятия, разжёг скрытую магическую схему на полу, и класс для тренировок за мгновение превратился в ученический. Выросли столы и стулья, появилась доска и мел. Капитан велел рассаживаться. Мы со стонами растеклись по стульям, а кто-то прилёг и на стол. Даже для самых стойких из нас, четыре часа на полосе были испытанием на прочность. Сора открыл выскочивший из стены шкаф, вынул пачку тетрадей и связку карандашей и велел Броку раздать. В это день нам досталась лекция. Сора вывел на доске список книг, которые нужно было взять в библиотеке и прочесть.

— А когда нужно прочесть, сэр? — спросила Хлоя, устроившаяся в первом ряду как завзятая отличница. Она строчила в тетради с таким усердием, что оставалось только посочувствовать бедной бумаге.

— Вчера. — отрезал Сора. — Кто читал все эти книги?

В аудитории поднялось семь рук. «Почти половина», — мысленно присвистнула я. Гейл Хьюго Ростер, Ференц Яранский, патлатый очкарик, которого оказывается звали Руперт Юрский, и ещё четверо парней, включая хмурого нового приятеля Веснушки Брока.

— Запомните и запишите себе эти чары.

Я уныло смотрела, как мел в уверенной руке офицера оставляет на доске названия: притяжение, отталкивание, щит, плеть, чары веса. Капитан помедлил, оценивая список, и, сжалившись, отчеркнул три последних. Дописал к ним звёздочку.

— Эти чары пока достаточно будет показать на занятиях. На полосе не будет этапов, которые без них не пройти. Но итоговый экзамен года будет уже со схватками, и там без щита и плети вам делать нечего. — Сора бросил мел на полочку под доской, брезгливо отряхнул пальцы и уставился на меня. Будто говорил слова про «делать нечего» лично мне.

— Притяжение и отталкивание веса не меньше собственного, а лучше в удвоенном размере — это минимум, который вы будете должны продемонстрировать на полосе в конце второго семестра.

— А когда кончается второй семестр? — Хлоя писала так быстро, что карандаш должен был вот-вот задымиться.

— Зимой на Новый год, как везде.

— Сэр… — Малика подняла руку. — Получается, притяжение и отталкивание понадобится нам на полосе уже через… четыре месяца?

— Если не пройдёте простую полосу в конце первого семестра, то не понадобится.

Руку поднял один из крепких парней, которых Дейвон отобрал в группу первыми. Он вечно хмурился, сутулился и нервно почёсывал нос, словно ворчливая старушка, но, кажется, подружился с Веснушкой Броком. По крайней мере, они сели рядом.

— Сэр?

— Имя?

— Хойд, сэр. То есть полоса, которую мы бегаем сейчас, это… простая полоса, сэр?

— Так точно, Хойд. Простая полоса, которую можно пройти, используя только ваши физические навыки, без всякой магии. Это, так сказать, пешеходные полосы. Второгодки их уже не бегают, так как добираются до своих полос на драргах. Ещё вопросы?

Все притихли. Руку поднял Ростер.

— Сэр, но использование магии на полосе не запрещено. Командир Церингер не говорил, что оно запрещено.

— А я говорил?

— Сэр?.. — Ростер поспешно умолк.

— Полоса… — Сора встал перед нами, заложив руки за спину. — Это проверка вашей подготовки, не больше. В идеале, вы должны быть в такой физической форме, чтобы пройти полосу без использования магии. Если не можете, что ж, колдуйте.

Ростер негромко фыркнул. Пока мы обедали, слух, что он прикрылся очкариком Юрским от огня и как-то ушел от драргов, облетел всю группу. Юрский даже пропустил обед, потому что торчал у лекарей и лечил ожоги. К тому же он расстался с большей частью кудрявой шевелюры и теперь выглядел, как ощипанная и местами подпаленная куропатка.

Кто-то был возмущён поступком Ростера, кто-то напуган, а кто-то нашёл его способ очень перспективным и теперь кровожадно поглядывал на неудачников и отстающих, вроде меня и других девчонок. Среди парней на полосе не отличались успехами франт Ференц и очкарик Юрский.

Пока Сора говорил что-то про чары, я рисовала в тетради нашу группу, записывая людей в лояльные, неопределившиеся и враждебные. Хлою, Малику и Ференца (тростинку, курицу и шляпу с пером) я смело зарисовала в приятелях. Брок и его друг Хойд (нос с веснушками и старческая клюка) отправились туда же. Неизбежно присоединятся к нам, ведь им точно не понравилась подлость Ростера. А ещё они простолюдины, и господин графский сын если и возьмёт их в свою свиту, то только в качестве пажей. Брок — гордый парень, он на это не пойдёт. Хойд подтянется за ним. Юрский с лёгкой руки графского сынка вот-вот превратится в мальчика для битья. Я начала рисовать в кучке союзников очки. Парни не захотят иметь с ним дела, чтобы не замараться, нужно только немного подтолкнуть его, и он тоже займёт своё место в обойме моих соратников…

В меня прилетел мел. Я встрепенулась. Оказывается, все уже встали и разошлись к стенам, а я одна сидела над тетрадкой, чертя планы захвата группы Молокососов.

— Ваше Высочество, — чуть не капая ядом, сказал капитан Сора, которому пришлось кинуть в меня мелом, чтобы отрезвить. — Не изволите ли…

Я вскочила из-за стола, забрала тетрадь и отбежала к стенам, как и все.

Сора провёл рукой по косяку двери, загорелись магические схемы-шпаргалки сложного трансформирующего заклинания, и столы и стулья втянулись в пол, будто их и не было.

— Продолжаем чары притяжения. И если кто забыл, как погиб Сандерс, притягиваем только учебное оружие. Разбиваемся на пары!

Занятия капитана Соры вытянули из нас последние и так-то невеликие силы. На ужине кадеты еле-еле доносили ложку до рта. Поскольку все слишком устали, чтобы отрабатывать удавки или читать книжки, я заманила троицу помогать мне отмывать лабораторию, пообещав дать в награду дозу восстанавливающего зелья. Ференц четыре раза порывался повернуть назад, пока мы забирались в мой зельеварский «скворечник». Едва войдя, он трагически снял шляпу:

— Боги Всемилостивые, да мы тут все падём смертью храбрых. Пока ещё не поздно, звезда моя, давай сбежим? — он с надеждой посмотрел на Малику. Та бедром деловито отодвинула тяжёлый стол с дороги.

— Да не ной ты, не так и плохо. Тут немножко помыть, там немного хлама из окна выкинуть.

— Да легче самому из окна броситься, — Ференц, презрительно морщась, смахнул пыль с ножки стула, торчащей из нагромождения старой мебели, и повесил на неё шляпу.

— Вот все вы, благородные такие неженки. — Малика закатывала рукава рубахи. — Только бы в шелках ходить.

— Эй-эй! Я, между прочим, отмыла всё это! — я возмущённо ткнула пальцем в островок чистоты, на котором я расставила три намытых стола. На них громоздились коробки, которые принёс Дейвон, разорив скрягу завхоза. Из ящиков торчали треноги, ручки стареньких котлов и сколотые стеклянные горлышки колб.

Хлоя тихо прошлась по комнате и безошибочно нашла дверь в каморку с водой и швабрами.

— Давай я помою окно. Пока ещё не слишком холодно. Тебе пригодится свет.

— Спасибо! Только ты поосторожнее, тут очень высоко.

— Не волнуйся.

— А почему так темно? — Ференц посмотрел на тусклые светильники под потолком. — Где тут питающие контуры?

— Наверное, где-то… — я двинулась было помогать, но Малика остановила, безмолвно махнула рукой. Сам, мол, разберётся.

Мы с ней стали расставлять котлы, раскладывать колбы и инструменты. Места не хватило, так что мы пошли отмывать ещё один стол. Хлоя тёрла старые стёкла, Ференц вытащил из шляпы перо и, используя его как точный проводник магии, чертил питающие контуры светильников. Они нашлись в ящике на стене, но чтобы вдохнуть в них побольше магии, следовало сначала поправить старые схемы чар.

— Знаешь, тут слухи ходят… — начала Малика, когда мы копались в горе хлама.

— Какие?

— Что вы с принцем утром столкнулись с крикуном. Правда, что ли?

— А, да, правда.

— Что, серьёзно? И как вы от него ушли?

Я, дёрнув посильнее, вырвала у кучи мусора симпатичный напольный торшер.

— О! Пригодится. Ференц, посмотришь?

Яранский подошёл и взял из моих рук торшер и уставился на меня с неистовым любопытством.

— Вы действительно видели крикуна? И выжили?

— Ну да. — только сейчас я заметила, что все смотрят на меня то ли с недоверием, то ли с затаённым восторгом.

— И как он его победил? Круто, наверное, было, да?

— А, правда, что они огромные, как дом? — Хлоя неловко закачалась на стуле. — Ой! Я в книжке читала.

— Ну да, здоровенный был.

— А ты часом не брешешь, принцесса? — прищурилась Малика.

— Хм! Ящик! дай-ка шкуру крикуна.

Ящик подбежал, открыл отсек. Куски каменистой шкуры повисли в воздухе.

— Выглядит как камень.

— Но это не камень. С этим можно сварить зелье стойкости. Много что сможет заменить.

— И что это зелье делает? — зевнула Малика.

— Делает тело сильным, кости крепкими, как сталь, а кожу непробиваемой, как доспехи. — повисла тишина. — Не навсегда, конечно. Эффекта хватит на пять-десять минут.

— И ты можешь сварить такое зелье?

— Могу.

— Но с ним ты будешь непобедима в поединках. Как тебя с твоими стальными костями ломать-то?

— Никак. — я понесла стул к своему «рабочему» месту. — Но даже с этой шкурой крикуна, я сварю максимум две полных стандартных бутыли. Это шесть глотков, полчаса эффекта. И принимать его подряд нельзя, организм не выдержит. От этого зелья тот ещё шлейф проблем, на самом деле. Их можно немного приглушить другими зельями. Но их тоже нужно сварить. А ещё Стойкость настаивать и прогревать нужно неделями. Две, что ли, или три. Надо… — я прикусила язык. Сообщать, что Ящик в маленьком отсеке на дне носит рецепты семейных зелий, я не собиралась. Пока что настолько я никому не доверяла. — Посмотреть в книгах.

— Так как вы ушли от крикуна? Ваше Высочество, расскажите немедленно! — Ференц оседлал пыльный стул, подпёр щеку рукой и приготовился слушать. — Принц Дейвон использовал Жнеца? Я слышал, он просто ужасен! — с восторгом выдохнул Ференц.

Хлоя спустилась со стула и присела на краешек. Малика продолжала ковыряться в хламе, но тоже поглядывала через плечо.

— Нет, принц Дейвон не использовал Жнеца. Я использовала зелье скорости.

— Не-ет! — Ференц аж со стула вскочил. — У вас есть зелье скорости? Это которое останавливает время? Не может быть, вы шутите!

— Отец дал с собой. И нет, оно не останавливает время. Вот, пригодилось. Было три порции, осталась ещё одна. На самый крайний случай.

Ференц восхищённо покачал головой и снова сел.

— А чего за зелье-то? — Малика выудила из хлама ещё один светильник. Критически осмотрела и подняла повыше, показывая. — Надо?

— Да, если заработает, пригодится. Мне тут, наверное, ночевать придётся. — я осмотрела комнату и вздохнула. — Работы слишком много. А зелье скорости ускоряет тебя в десятки раз. Для остальных проходят секунды максимум минута, а ты проживаешь как будто десять-пятнадцать минут.

— Звучит довольно круто. И ты можешь такое сварить?

— Нет. Увы. Его нужно настаивать в свежей морской воде целый месяц. Отец варит его запасы в нашем доме на побережье летом. Но ингредиенты дороги, да и использовать его нужно с осторожностью. Под зельем скорости ты не проходишь ни дня, ни даже часа. Любые зелья воздействующие на организм таким противоестественным образом, нужно принимать очень осторожно. Понемногу.

— Или что? — Хлоя снова встала на стул, и скрип стёкол под старыми газетами заполнил комнату.

— В лучшем случае недомогание, тошнота, головная боль. А в худшем смерть. Причём довольно мучительная. Был один случай, может вы помните? Опустошили три банка в столице, ни свидетелей, ни грабителей. Пару лет назад.

— Да, я помню. — Ференц спохватился, встал и пошёл доделывать контур светильников. — Ужасный случай.

— Им продали зелье скорости. Несертифицированный зельевар, какой-то самоучка наварил и думал озолотиться. Зелье было не самого худшего качества, — пока рассказывала, я стала доставать травы и раскладывать на столе. — То есть они, по крайней мере, сразу не умерли, выпив его. Но ограбив один банк, они решили не останавливаться и на следующий день ограбили второй. А потом третий…

— И? — Хлоя обернулась, не переставая тереть стекло.

— Через неделю их тела нашёл домовладелец. — подхватил историю Ференц. — Вместе со всеми деньгами. Они приняли слишком много зелья сразу и тела не справились. Отдача застала их в доме, где они считали награбленное. Они замедлились настолько, что умерли. Просто упали замертво. — Ференц эффектно завершил линию контура, и свет под потолком вспыхнул ярко и весело.

— О, другое дело. — Малика уважительно глянула на Ференца.

— Наконец-то ты меня заметила, душа моя. Я, к твоему сведению, и с водопроводными контурами тоже дружу.

— Третий сын, что ли? — фыркнула Малика, намекая на отсутствие перспектив наследства.

— Угадала. Но не переживай, я смогу обеспечить и тебя и всех наших маленьких Ференцев… Ай! — Малика швырнула в него отломанной ножкой стула.

— Как же ты достал меня, Яранский! Чего пристал ко мне, озабоченный изварщуга?

— Извращуга? — Ференц, потирая бок, подошёл к нам и взялся за светильники. — Я люблю только женщин в самом соку, какое же это извращенство?

— Слушайте, — я поставила первый котёл на металлическую изоляционную подставку. Стала наливать воду. — У нас есть дела поважнее. Сосредоточьтесь. Что будем делать с полосой?

— М? — Малика отвернулась от Ференца. — А что с ней делать? Бежать изо всех сил.

— Мы уже два дня бегаем изо всех сил и что-то не преуспели. Ференц, что думаешь?

— Полоса не кажется такой уж сложной, если прошёл её хотя бы один раз. Но в конце всегда ждут драрги. Это проблема.

— Не для всех, да? — Малика заглянула в котёл. Разочаровано отшатнулась, там была просто вода. — Этот мудак Ростер прошёл полосу сегодня. Вы видели подпалённую шевелюру Юрского?

— Да. Но как он прошёл драргов? — насупился Ференц. — Признаюсь, я не понимаю, как от них уйти. Магических сил не хватает даже с артефактом. Конечно, у меня не бог весть что, — он поправил брошь в виде виноградной грозди. — И всё же создаёт щит, и то не могу пройти. Драрга таким щитом не удержишь.

— Я видела, как Ростер прошёл. — подала голос Хлоя. Она закончила с одной створкой и побросала мятые газеты в коробку-мусорку.

— Да ну? И как? — заинтересовалась Малика. Я стала рвать стебли травы-горницы и тоже навострила уши.

— У него артефакт, похоже, по крайней мере, он не делал никаких пасов руками. Драрг просто проскочил сквозь него.

— Сквозь него?

— Бестелесность? Никогда не слышала, чтобы Ростеры обладали таким. Впрочем, у такой семьи фамильных артефактов может быть не один десяток.

— У тебя тоже не один десяток?

— Маленьких безделушек да. Но Ящик лучший, самый старый, и сделал его мой прапрадед, а он был очень сильным магом и зельеваром.

— Альтаренс, о котором в книжках пишут? Как там его? Алекс? Альберт?

— Альдер. Но не суть. — Я повернулась к Хлое. — Ты уверена, что он пользовался артефактом? Что-то светилось?

— Если у него и есть артефакт, то он носит его под одеждой. Внешне я ничего не видела.

— А мы? — я посмотрела на Малику. — Видела что-то у него под одеждой?

Та пожала плечами.

— Какая разница как он прошёл? — Ференц взял ступку для измельчения и недоумённо покрутил в руках. — А это зачем?

— Не трогай, пожалуйста. Разница есть. Артефакт мы у него не заберём, особенно если он разумный, но можем скопировать его тактику.

— Как?

— Сварим зелье.

— Бестелесности?

— Я посмотрю, что можно придумать. Но главное… вам не кажется, что мы должны проходить полосу вместе?

Ребята нахмурились.

— Да с чего бы? — Малика подозрительно прищурилась. — Надеешься присоседиться к нам, принцесса? Не уж, я видела, как ты бегаешь!

— Я решу этот вопрос.

— Как?

— У меня есть концентрированное зелье восстановления.

— И что оно даст? Это забег на скорость, а не на выносливость.

— Я буду тренироваться. У меня есть зелье. Одной капли достаточно, чтобы восстановить силы после целого дня тренировок. Буду бегать дополнительно. У меня есть два месяца.

— Ну удачи. А я-то тут при чём?

— Подумай. Почему ни ты, ни Хлоя, ни Ференц и вообще никто, кроме отвратительно ублюдка Ростера, не прошли полосу за два дня? Ни один.

— Кхе-кхе! — приосанился Ференц.

— Про тебя просто забыли и не оставили драрга. И вообще, тебя принцесса из пут вытаскивала зельем. Молчал бы! — фыркнула Малика.

— Ференц прав. Он прошёл, когда мы работали вместе. Сообща!

— Он прошёл, когда его не ждал ни один драрг на той арене с валунами. — отрезала Малика.

— Как думаешь, кем прикроется Ростер на следующей полосе? — зашла я с другой стороны. — Если мы будем держаться вместе, он выберет кого-то другого. А если ты будешь одна, станешь лёгкой добычей.

— Да пусть попробует!

— Держаться вместе, по-моему, хороший план. Логичный, разве нет? — подала голос Хлоя.

— Тебя забыла спросить!

— Душа моя, не кипятись ты так. Сдаётся мне, принцесса дело говорит.

— Да вы чего, олухи? Она же просто хочет выехать на ваших спинах. Она-то точно эту полосу никогда сама не пройдёт.

Я проглотила очередное оскорбление. Упрямица Малика могла и солнце назвать луной, только бы я не оказалась права.

— Порядки академии довольно прозрачно намекают нам на объединение в группы. Мы — группа Молокососы. Спим вместе, едим вместе, у нас одни занятия и одни правила для всех, так почему полосу мы решили проходить поодиночке?

Все призадумались.

— Они пообещали нам фору. — сказала Хлоя.

— Точно! — я бросила стебли в котёл и стала раскладывать под ним тепловые брикеты. — Бросили кость, раздразнили нас и разъединили. Ни у кого и мысли не возникло, когда прозвучало заветное «фора первому, кто пройдёт полосу». И все побежали сломя голову. Но теперь-то уже пора бы нам понять, что полоса не предназначена для прохождения в одиночку. Ростер хоть и скотина, а ведь прошёл не один!

— Он использовал Юрского… — пробормотала Малика.

— Точно! Ты сама мне сказала, что не можешь создать щит с двух сторон. Спорю на что угодно, Ростер заставил Юрского держать щит с другой стороны, а тот не справился и подпалился. Но ведь живой, только волос лишился. И я спорить готова, что эта глина не только замедлял нас, но и не давала использовать на теле чары. Вот Ростер после первого прохождения и понял, что в грязь ему лезть нельзя, подкараулил Юрского и… вроде как недобровольно, но объединился с ним в команду!

— Ага, ты действуешь более тонко, да? — не сдавалась брюзга Малика.

— Я хочу, чтобы мы все прошли полосу, и предлагаю стать командой. Уверена, это пойдёт всем на пользу.

— Я к вашим услугам, Ваше Высочество! — Ференц мигом изобразил поклон. — Душа моя, — пошёл он в атаку на Малику. — Мой персик из южных садов, вишенка на пирожном моей жизни…

— Боги, заткните его кто-нибудь!

— Я тоже согласна. Вместе больше шансов. — Хлоя сжала руку в крохотный кулачок и воинственно им потрясла. — И если этот Ростер только сунется к нам, мы его… ударим!

Она выкинула кулак вперёд.

— Обоссаться от страха можно — вздохнула Малика.

— Незабудка моих полей, василёк моего палисада…

— Тебе кто удар ставил? Муженёк? Или папаша?

Хлоя смутилась и зажалась.

— Кстати, ты наверняка могла бы нам помочь в рукопашной. — поспешила влезть я. Малика на лесть, как и многие, реагировала лучше, чем на логику. — Ты точно умеешь драться, а мы трое полные профаны. Я поделюсь с вами зельями, Ференц подучит Хлою колдовать. И мы будем командой!

— Пятачок самого аппетитного поросёнка…

— Завались или я тебя ударю, Яранский. Я не шучу.

— Жирок моего бульона…

Малика повернулась и быстро — только рука мелькнула — ударила Ференца. Он отшатнулся, сделал пару шагов и рухнул на пол.

— Запомнили? — Малика фыркнула и потрясла кистью. — Вот так надо бить придурков.

Мы с Хлоей смотрели на Ференца онемев.

— Хороший удар. — сказала Хлоя. Покосилась на Малику с уважением.

— Он без сознания? Ты его не убила, надеюсь?

— Да щас, если убью, меня вышибут. А я в Геттинг не тороплюсь возвращаться.

— Тогда вот… — я приманила из Ящика исцеляющее. — Накапай ему на скулу и влей пару капель в рот.

Я протягивала ей флакон, и мы обе понимали, что если она его возьмёт, то она часть нашей команды.

— Пф! Плевать, с вами или без, я всё равно пройду. Но, может, вы и пригодитесь. — она схватила пузырёк и пошла откачивать своего поклонника.

— Растопишь брикеты? — спросила я Хлою.

— Да, конечно. — она подошла и в каждый влила магии. Я могла сделать это и сама, но у меня ушло бы минут десять. Хлоя управилась за секунды.

— Спасибо.

— Ты правда думаешь, что мы сможем пройти полосу?

— Конечно, её не делали так, чтобы мы не прошли.

— Зачем тебе всё это? Зачем ты здесь? Ты ведь и так богата и знатна. Зачем рисковать?

Я осторожно щипцами пододвинула разогретые тепловые брикеты под котёл. Брусочки спрессованных и зачарованных дров, разбуженные магией Хлои, наливались оранжевым жаром.

— Разве нужна причина не желать отдавать своё? — я посмотрела в глаза худышке Хлое.

— Пойду помою вторую створку.

— Спасибо.

— Звезда моя, не на полу же! — донёсся голос Ференца. — Это же наш первый раз.

— Слушай, Церингер, сама его натирай, я отказываюсь!

****

Через час ребята сдулись, выпили по три капли восстанавливающего и ушли спать. Я себе такого позволить не могла. При посторонних нельзя было на всю катушку развести зельеварскую деятельность. Зато теперь я развернулась. Достала папин самописный блокнот с рецептами фамильных зелий и села с бумажкой выписывать, вычёркивать и рассчитывать, на что у меня хватит водянки, а на что горецвета, что можно заменить шкурой крикуна, а что нужно срочно запросить у отца по нашему порталу. Покрутив так и этак, я пришла к выводу, что усыпляющего зелья на драрга мне не сварить. Для этого нужно было слишком много кристаллов дартца, дорогого минерала. Денег отец бы не пожалел, но нужно количество просто не влезет в портал, а найти в этих горах жилу и устроить шахту было из разряда фантазий. Нет. Папин портал следовало использовать для маленьких, но ценных ингредиентов. Зато вырисовывалось зелье стойкости. Если начать его прямо сейчас, к экзамену будет готово. Я написала на листе весь мой зельеварский план с учётом портала, вылетов в горы и сроков приготовления зелий.

Жгучка будет готова через две недели, зелье стойкости через месяц, исцеляющего смогу сварить целый котёл и всего за пять дней, а если найду в горах амальценсию, то и законсервировать его смогу. Ещё я хотела зелье прозрачности, чтобы сымитировать действие артефакта Ростера, и один безвредный яд, который заменил бы мне недоступное усыпляющее.

Так, склонившуюся над сложными записями с датами, весом и списками ингредиентов, меня застал Дейвон. Он открыл окно и зашёл как к себе домой. На столе уже дымили предварительными приготовлениями три котла, которые я периодически помешивала, так что выглядела я не лучшим образом. Взмокшая, усталая, растрёпанная, с покрасневшими от паров глазами и испачканными в соке травы-горницы руками.

Почему я вообще об этом думаю! Соберись, Фиона, не плевать ли, насколько ты растрёпана.

— Почему ты не в казарме после отбоя?

— Мне нужно приготовить зелья.

Дейвон закатил глаза.

— Кадет Церингер, сколько у вас удавок?

Я поправила стальные обручи на шее.

— Три, сэр. — непройденная полоса добавила мне один обруч сверху сегодня.

— Так вот, если ты немедленно не оттащишь свою задницу в казарму, будет четыре.

— Сэр! — я постаралась сохранять официальный тон. — Мне очень нужно это время для зелий, а возместить недостаток сна я могу восстанавливающим эликсиром.

Дейвон молчал.

— Пока я наводила тут порядок, прошёл целый день, мне, правда, очень нужно ещё поработать. Хотя бы пару часов.

— Сколько у тебя восстанавливающего эликсира?

— Достаточно. — уклончиво ответила я.

— Достаточно, чтобы не спать и выполнять свои обязанности кадета?

— Какое-то время… Да, сэр. Пожалуйста, мне правда нужно.

— Ничего тебе не нужно, — огрызнулся Дейвон. — Хотя, может быть, немного мозгов. — он подошёл к столу, и я поспешно закрыла свои стратегические выкладки и вместе с рецептами отправила в ящик. Тетрадки быстро прошмыгнули мимо Дейвона, и Ящик спрятал их под брюхом, словно проглотил.

— Что такое? Мне нельзя смотреть, что ты готовишь?

— Почему же вот, пожалуйста, котлы перед вами. — изобразила улыбку.

— Ха-ха, как будто я разбираюсь в этих варевах.

— А это уже ваши проблемы. Сэр. — я взяла деревянный черпак, сверилась с часами и помешала котёл, в котором завтра буду начинать готовить исцеляющий эликсир.

— Фиалка, вот зачем ты всё это делаешь, а? — Дейвон взял старый стул, оседлала его и подпёр щеку рукой. К вечеру у него проступила светлая щетина, волосы запылились от полётов на драрге. Наверное, мечтал помыться и упасть в постель, но был вынужден отправиться искать меня, пропавшую из казармы.

— О чём ты? — я помешала зелье и отложила черпак.

— Не играй со мной в дурочку. Ты хоть понимаешь, как рискуешь? — Девон посмотрел строго.

— Не больше чем прочие.

— Если действительно в это веришь, то ты полная дура. А я не думаю, что ты глупа. Тебе что-то нужно здесь. Что именно?

Я неопределённо пожала плечами.

— С чего ты взял, что ты можешь мне это дать?

Дейвон прищурился.

— Значит, я прав. Прискакала за чем-то конкретным. Но за чем? Хочешь навербовать себе кадетов, которые через десять лет встанут у руля армии?

— Будущей королеве связи в кругах военных офицеров будут нелишними. — я отошла от стола и принялась разбирать ягоды и выкладывать их в ступку, чтобы перетолочь.

— Это не стоит того. Не пудри мне мозги, Фиалка. Местные офицеры комиссованы, а кадеты из твоего курса неясно дотянут ли до выпуска. Что тебе может быть нужно здесь?

— Не забывай, у меня не было выбора. Король велел мне пойти в академию.

— И твой папочка дал на это согласие. Единственную дочурку, последнюю Альтаренсу и в наш вертеп? Не-е-ет, что-то здесь нечисто.

— Перечить воле короля — это измена. Я не могла отказаться.

— И не пыталась.

— О, — я хитро взглянула на сводного братца. — Откуда знаешь? Может, я на коленях молила Фридриха сжалиться надо мной?

— Хм. Не молила. Ты слишком глупа для этого. — припечатал принц.

— Если это всё, то я бы хотела продолжить работу.

— И будь мы в столице, я бы немедленно расшаркался и ушёл, вот только здесь ты мне не указ, Ваше Высочество.

— Насладись этим, пока можешь. — я послала ему надменную улыбку.

Дейвон вздёрнул бровь. Я несколько секунд хлопала глазами, понимая как многозначительно это прозвучало.

— Кхем! Ладно, ха-ха. Может, правда свалишь отсюда? Ты мне мешаешь.

— Чем? — Девон развёл руки, показывая, что он просто сидит на стуле. И правда, чем?

— Своим присутствием.

— М… сердечко стучит, Фиалка?

Вот же! Идиотское сердечко действительно стучало. Меня волновал Дейвон, манил, притягивал. Так было всегда, с тех пор как он в шесть лет подарил мне ромашку, сорванную под окном королевской библиотеки, и сказал, что женится на мне однажды. Я, глупая, думала, что так оно и будет. В одиннадцать отправляла ему записки со стихами, а он мне в ответ присылал смешные, пошлые песенки черни. Я должна была оскорбиться, но только смеялась и прятала эти непотребные послания от нянек и служанок. Между нами было что-то большее, чем дружба, что-то тёплое и принадлежащее только нам двоим. Но потом всё изменилось. Дейвон потерял отца и стал Наследником по праву. Помню, как он сухо принял мои соболезнования, когда мы приносили их при дворе всей семьёй. Не ответил на записку, где я предлагала встретиться в саду, а через полгода впервые не прислал мне подарок на день рождения. На моём первом балу его имени так и не оказалось в моей бальной карточке. Дейвон играл в карты и собирался в военную академию. А я, вся в лентах и кружевах, искала его взглядом, чтобы он увидел и понял, какая я стала взрослая и красивая и…

Даже вспоминать тошно. Очнись, Фиона, это всё в прошлом. Капля за каплей наше тёплое детское «что-то» иссохло. Дейвон отдалился и вычеркнул меня из своей жизни. Наверное, это был его способ пережить то, что мы стали соперниками за трон.

— Ты уже разбил мне сердце однажды, второго шанса я тебе не предоставлю. — Я решительно бросила в котёл кашицу из ягод. Вода зашипела, через края котла пополз белёсый дым.

Дейвон помолчал, улыбнулся, тряхнул головой.

— Как трагично, Фиалка. Не говори, что ты любила меня всем сердцем в свои нежные десять лет.

— Не скажу. Я любила тебя и после. — повисла тишина. Я закрыла глаза, кляня себя, что распустила язык. Какой смысл ворошить прошлое? — Но не переживай, я приехала сюда не для того, чтобы вернуть твоё расположение. Как ты понимаешь, мой брак как единственной наследницы престола по крови, — я надавила на последние слова. Дейвон закатил глаза. — будет политическим. Посмотрим, что сможем вытянуть из дорогих соседей. Я теперь завидная невеста с целой страной в приданом. Могу выбирать из целой плеяды кандидатов. Захочу, выйду за темноглазого дестонианца, а захочу, за беловолосого халдейца.

Дейвон сжал зубы. Взгляд его заледенел. Это было жестоко. Я знала. Но не смогла удержаться. Не после того, как вспомнила всё, что старалась забыть. Халдейцы, восточные соседи нашей великой Вестинской империи (в простонародье именуемой Веста) убили отца Дейвона.

— Не обольщайся, Фиалка. — сказал Дейвон жёстко. — Размечталась. Выберет она, как же. Фридрих решит, за кого тебя выдать. А ты и пискнуть не посмеешь, если не хочешь, чтобы твою семью окончательно придушили.

— О, значит мы говорим откровенно? Ну тогда не кривляйся и скажи правду. Фридрих никогда не выдаст меня замуж. Чтобы мои дети от дестонианского принца претендовали на трон Вестингов после его смерти? Не смеши меня. Я или сяду на трон, или умру. Ты это знаешь.

Дейвон молчал.

— Ну? Чего молчишь? Пообещай жениться на мне как только тебя коронуют, ты вроде бы это мне предлагал на днях.

— Ты знаешь, что это невозможно. Фридрих уже договаривается о жене для меня.

— Сибилла Валанская. Я слышала.

— Да, какая-то шенгальская принцеска. — Дейвон дёрнул плечом. — Не всё ли равно, ни одна так другая. Король женится для страны, а не для себя.

— Ты уже себя короновал? Быстро.

Дейвон устало смотрел на меня.

— Всё уже решено, Фиалка. Зачем ты трепыхаешься? Просто провали ты эту проклятую академию и езжай домой.

— С клеймом недостойной трона. Благодарю за совет, принц Дейвон. Но я, пожалуй, ещё немного «потрепыхаюсь».

— Зачем?

— Затем, что я стану лучшей королевой, чем ты королём.

— С чего бы?

— А почему нет? Я умная, справедливая, дальновидная и милосердная. Из меня выйдет прекрасная королева.

Дейвон уничижительно поднял брови. Встал.

— Ты дурочка, которая воображает, что править — это высаживать новые садики в столице, подавать нищим и ходить в пышном наряде. — зло отрезал он.

— И что же значит править на самом деле?

— Драться. Насмерть драться с теми, кто хочет отобрать твоё.

— Ты, может быть, не заметил, Дейвон, но я здесь именно этим и занимаюсь.

Принц сжал зубы, заходили желваки.

— Ты понятия не имеешь, что это значит, Фиалка. Ты не знаешь, что значит драться за свою жизнь. И, Боги милосердные, я надеюсь, тебе не придётся узнать. Но всё указывает на обратное.

Я нахмурилась:

— О чём ты?

— Сегодня сделали ставку. Огромную ставку, сто тысяч гольденов. Вся академия гудит об этом.

— Сто тысяч! — сумма была баснословной. — И… на что поставили?

— Что ты не умрёшь здесь.

— Это… нехорошо, да?

— Мягко говоря. Теперь любой, кто поставит против твоего выживания и выиграет, озолотится.

— И… — я с трудом сглотнула. В горле неожиданно пересохло. — Сколько уже ставок против?

— Двадцать четыре.

— Ох! — ноги подкосились, и я плюхнулась на стул.

— Достаточно, чтобы ты начала об этом волноваться?

— Сто тысяч! Да на такие деньги можно себе поместье прикупить. Кто же так расщедрился?

— А то ты не знаешь.

— Наш любимый монарх может делать ставки в Академии?

— Нет. Это против правил. Ставят только кадеты. Это закреплено магически.

— То есть кто-то из кадетов… кто-то здесь…

— Засланный Фридрихом шпион. Ничего удивительного. Понятно, что у него здесь свои люди.

— Например, ты.

Дейвон посмотрел на меня холодно.

— Прости. Извини, я не хотела. Спасибо, что предупредил. Я благодарна. Чтож — Я перебрала травы. Страх ледяными щипцами сдавил горло. Кто-то поставил на мою смерть? Не просто вылет из академии, а смерть? — Спасибо. Я… я начала об этом волноваться. — попыталась изобразить улыбку. Не вышло. Руки задрожали, и я никак не могла заставить себя поднять на Дейвона глаза.

— Можно узнать, кто поставил сто тысяч? Кто из кадетов?

— Нет. Магические контракты игроков и букмекера не позволяют разглашать.

— Удобно. — Я заставила себя посмотреть на Дейвона.

— Просто вернись домой. Тут миллион способов тебя убить. Здесь учатся сплошные отребья, нищие, которым не хватило денег на нормальный институт. Они и за тысячу гольденов тебе шею свёрнут. Для них это состояние.

— Не они поставили сто тысяч на смерть принцессы.

— Зачем так рисковать? Вернись домой.

— Будешь плакать на моих похоронах?

— Навзрыд. — Дейвон посмотрел мне в глаза. — Не вернёшься?

— Им меня не запугать. А то, что кто-то поставил на мою смерть, ещё не значит, что он будет пытаться меня убить. Это, в конце концов, грозит ему вылетом из академии.

Дейвон покачал головой, порылся в кармане и вынул «шпаргалку».

— Держи.

— Что это? — я покрутила шпаргалку в руках. — На портал не похоже.

— Портал тебе и не активировать.

Пожала плечами, что правда, то правда.

— Связь. Тут магии нужно каплю, активируй и ори где-ты, если понадобиться помощь. Я услышу.

Я изобразила удивление:

— Зачем? Примчишься помогать моим убийцам, чтобы они не оплошали?

— Иногда мне хочется тебя ударить, знаешь?

— Я погибаю, ты единственный претендент на трон. Какой тебе резон меня спасать?

— Выдам тебя за халдейца, чтобы ты им задавала эти тупые вопросы и у них реформировала армию. Потом через десять лет завоюю вас как котят беспомощных.

Я улыбнулась и спрятала бумажку в зельеварский пояс в один из пустых отсеков.

— Спасибо.

— Вернись домой. Прошу. — Дейвон смотрел на меня с тревогой, и глупое сердце мечтало, чтобы это была не просто тревога за детскую подружку.

— Нет. Я буду бороться.

Дейвон беспомощно развёл руками.

— Я пытался. — он пошёл к окну. — У тебя ещё два часа. Если в полночь тебя не будет в койке, пеняй на себя.

— Есть, сэр!