Наследники. Выжить в Академии

Глава 5 Прощание

Время будто замедлилось, видимо, от шока. Поэтому я успела разглядеть, как капитан Сора схватил Сандерса и исчез.

«Портал. Вот так просто без шпаргалок. А Сора-то оказывается колдун высоко уровня. А я его, дурочка, в наездники записала…» — в голове крутились какие-то глупости.

Я так и стояла, зажав в руках деревянный меч, а кругом кипели ненастоящие сражения. Но вот все кое-как доиграли свои бои, оглянулись и не нашли капитана.

— А? Не поняла. — растерялась Малика. Ференц стоял рядом с Сандерсом в его ряду. Мы встретились с ним глазами, и в его зрачках я увидел отражения собственного ужаса.

— Он… — прошептал Ференц.

— Я не знаю. — так же шёпотом ответила я.

— А?

— Чего стряслось?

— А где капитан? — понеслось со всех сторон.

Не заметили. Всё произошло так быстро, что они не увидели.

На полу, где упал Сандерс, осталось несколько капель крови. Всего лишь маленькая лужица, какая могла бы накапать с порезанного пальца — так быстро Сора его унес.

«Есть тот талантливый лекарь, Врона, он, наверное, спасёт его. Вылечит. Для Академии это ведь обычное дело. Наверное, они умеют, знают и могут предвидеть все…»

Все растерянно стояли, обсуждали свои бои, и только мы с Ференцем замерли как вкопанные.

— А где Сандерс? — спросил кто-то.

— Я не знаю. — прошептала я.

Сора появился через пару минут. Вошёл через дверь. Один.

— Построиться. — скомандовал угрюмо. Моё сердце упало в желудок.

Все недоумённо побросали мечи в ящики, выстроились в шеренгу.

— На сегодня для вас занятия окончены. Ваш сокурсник Эрик Сандерс погиб.

Тишина стояла такая, что стало слышно завывание ветра за стеклянными окнами.

— То есть как погиб? Сэр. — подала голос Малика.

— Приманил боевое оружие и не рассчитал силы. Меч разогнался так, что кадет Сандерс не смог вовремя его остановить. Он воткнулся ему в шею, убив почти мгновенно. Целители не смогли его спасти. Он мёртв.

Все молчали. Это казалось дикостью. Вот Сандерс только что залихватски хвастался, что сможет приманить боевой меч, а вот пропал из зала, и нам говорят, что он мёртв. Я понимала недоумение ребят. Если бы сама не видела, как меч воткнулся ему в шею, не поверила бы.

— Ваш командир сейчас придёт и проводит вас в общежитие. До ужина и после него, объявляю свободное время для всей группы. Прощание будет в семь вечера на главном плацу. И последнее. Если кто-то в связи со случившимся захочет покинуть наши ряды, вы знаете, что делать. По статистике, которую ведут наши целители, треть из вас не доживёт до выпуска. Ещё треть сбежит, не добравшись до второго года. Кадеты погибают здесь каждый год. Мы всеми силами стараемся сохранить вам жизни, но увы, чёртовы идиоты вроде Сандерса, спят и видят как бы поубиваться на ровном месте.

— Сэр! — строго заметил Ференц. — Вы не должны говорить о нём так неуважительно. Он ведь… он умер, сэр.

— И что? — невозмутимо пожал плечами Сора. — Умер как идиот, не принеся никакой пользы ни отечеству ни людям в нём проживающим. Лучше бы землепашцем стал, наделал детишек или выколачивал из должников займы, если уж так хотелось похвастаться магией. Но кадет Сандерс выбрал сдохнуть в первый день обучения, нарушив простой и ясный приказ офицера, только потому, что захотел показать свою силу. И теперь мне предстоит написать кучу бумажек, а Академии разориться на его помпезный гроб с фениксом на крышке. И если ты, Яранский, считаешь, что сдохнуть так бесславно это заслуга, то сделай милость, выпрыгни из окна прямо сейчас, чтобы твой ужин съел кто-нибудь поумнее и пополезнее.

Сора был раздражён и, наверное, говорил сгоряча, но циничность так и сочилась с его языка. Все притихли и как загипнотизированные смотрели на место, где пять минут назад стоял Эрик Сандерс.

За окном появился красный драрг Дейвона. Сводный брат спрыгнул на дощечку, которая как трамплин для прыжков в воду опасно закачалась под ним. Он устоял, помахав руками для равновесия, открыл дверь и вошёл в зал.

— Всем выйти, — приказал Сора. — Церингер, задержись.

Я поплелась за всеми, но Сора окликнул:

— Церингер, мать твою! Я что неясно выразился?

Капитан был ужасно зол. Наверное, скрывал досаду за своим цинизмом. И всё же, мог бы и помягче с нами, кто впервые увидел суровую действительность военной академии.

— Ждать в коридоре, — отдал приказ Дейвон, снимая обруч для полётов.

Дверь закрылась, мы остались втроём.

— Первый день. — сказал Сора и сжал губы.

Дейвон молчал. Я, естественно, тоже.

— Предстоит много бумажной волокиты. Что бы ни болтали про академию в столице, за каждую смерть с нас три шкуры дерут. И раз уж ты всё видела, придётся написать письменный отчёт об этом. — сказал капитан. — Придёшь после прощания в мой кабинет. Церингер, проводишь. И ещё, нашей принцессе нужны ингредиенты и лаборатория. Я выбил старый зал начертаний. Высоковато, но радуйся, что не в подвале. Ингредиенты для зельеварских экспериментов необученного кадета, никто, естественно, оплачивать не станет.

— Прошу прощения, но у меня диплом…

— Я разрешал рот открывать? — рявкнул Сора, и я послушно умолкла, кипя от злости. Это я-то необученный зельевар?! Это я-то испорчу ингредиенты?! Да у меня диплом с отличием!

— Церингер… да мать твою, как мне вас называть, чтобы не путаться?

— Как вам удобно, сэр. — сказал Дейвон спокойно. Лизоблюд проклятый!

— Значит будете Церингер и Принцесса. Церингер, проводишь принцессу в старый зал начертаний. Знаешь где это?

— Нет, сэр. Но узнаю.

— Надеюсь. И ты, помнится, ещё весной просил дополнительные часы полётов? Получай. Будешь возить принцессу в горы за травушкой-муравушкой и лепёхами крикунов.

— У вас тут водятся крикуны? — восхитилась я.

— Освобождаю ей два часа полосы раз в неделю. День пусть сама выберет.

— Я просил боевые полёты, сэр, — насупился Дейвон. — А не доставку нежных барышень в горы за травами.

— Я не угодил тебе? — Сора чуть поднял брови. Он был ростом ниже Дейвона, а всё равно смотрел на него как на ребёнка неразумного. — Мне так жаль. Сходи, пожалуйся Сандерсу, он тебе посочувствует. А полёты можешь делать любыми, я не обещал ей спокойных полётов, только возможность добыть ингредиенты.

— Да, сэр. — сжал зубы Дейвон.

— Сэр, я дипломированный зельевар, и точно не испорчу ингредиенты, если их…

— Свободны.

Пришлось проглотить свои аргументы. Скрипя зубами, подошла к двери, галантно открыла её перед Девоном. По дворцовому этикету любой мужчина удавился бы, но не прошёл вперёд дамы. Хотелось уязвить его, поставить в неловкое положение. Но Дейвон не взглянув на меня и краем глаза вышел в коридор. Как будто так и надо, как будто открывать ему двери моя прямая обязанность.

Я сжала кулаки и вышла следом.

Группа Молокососов стояла подпирая стены, тревожно переговаривались. Как только появился командир, все выпрямились.

— Хреново, что это случилось с вами в первый день. — сказал Дейвон. — Но это неизбежно случилось бы. Из моей первой группы в академии осталось только шесть человек. Четверо умерли здесь, двоих «удавили» — он показал на шею, видимо, намекая на удавки. — Ещё двое не выдержали и ушли сами. — он сделал паузу, оглядывая ребят. Все затаив дыхание ловили каждое его слово. — И у вас, наверное, уже зародился в головах тот самый вопрос. Да или нет?

Все молчали и вдруг голос подала худышка Хлоя:

— Почему тут так жестоко?

Дейвон охотно ответил:

— Потому что если вы не можете выжить здесь, то выжить в бою не сможете и подавно. Если дотянете до второго курса, начнёте изучать тактику и стратегию, разбирать старые сражения и прорывы всяких тварей из Искажений. Тогда вы поймёте, что армия, состоящая из ни на что не годных в боевых условиях чванливых хвастунов магов — худшее, что может случиться со страной. Такая армия была у Восточного Халифата. Чем кончилось все в курсе?

Все нестройно угукнули. Лет шестьсот назад (источники разнились, описывая эту катастрофу) далёкий полумифический Восточный Халифат, страна как никто продвинувшаяся в магических изысканиях, открыла дверь в недружественное Искажение — отражение нашего мира, где история пошла другим путём. Оттуда хлынули полчища тварей, а маги ничего не смогли с ними сделать. В итоге соседи заперли страну в магическом барьере и выжигали её огнём и мечом год за годом, метр за метром, пока не превратили в пустыню.

— И чем же армия помогла бы Восточному Халифату? — пробурчала я недовольно. Пугать людей тварями из Искажений было любимым занятием дядюшки. Вон, мол, как нужна сильная армия, не сегодня завтра прорвётся ткань бытия, и наших детей начнут жрать твари из самого Ада. Меж тем прорывов на территории страны, даже самых маленьких, не случалось уже семьдесят шесть лет.

— Этого мы уже не узнаем, — ответил Дейвон. — Надеюсь.

Дейвон отвёл нас в общежитие, снял чары, которыми Сандерс немного рисуясь накрепко запечатал свой шкафчик, открыл и вытащил все вещи.

— Снять постельное. — скомандовал Дейвон. Никто не пошевелился. Было немного странно и страшно прикасаться к белью, на котором сегодня ночью спал Эрик Сандерс. Как будто трогать вещи покойника было чем-то неприличным.

— Ну? Долго ждать-то? — поторопил Дейвон.

— Пф! — Малика встала и быстро вытряхнула подушку из наволочки, одеяло из пододеяльника и сдёрнула простыню с матраса.

— Кинь прачкам, — Дейвон вручил вещи ей. Малика сходила в коридор и быстро вернулась. Ференц жил на койке наверху, но сейчас понуро сидел на краешке кровати Малики, и она не гнала его — в таком все были настроении.

Все потерянно сели на койки и смотрели на Дейвона, как будто ждали, что он сейчас станет утешать их и заверять, что с вами, мол, никогда такого не случится.

— Обычно после пяти вы свободны, но в дни, когда погибают кадеты, на плацу происходит общее построение. Об этом вам сообщит ваш командир или второкурсники. Слушайте, в общем, держите глаза открытыми. Капитан дал вам время прийти в себя. Можете отоспаться, можете поработать и снять удавки. Доска с заданиями на первом этаже. Спуститесь по лестнице и три раза налево. Библиотека тоже в вашем распоряжении, как и зал для личных тренировок. Кто не хочет сидеть тут — за мной. Остальные отдыхать. Церингер, ты за мной, найдём твою зельеварскую.

— Да, сэр. — сказала даже без сарказма. Встала.

Хлоя забралась на койку и без сил упала на подушку, Малика встала и пошла к выходу за Дейвоном. Ференц побрёл за ней. Патлатый парень в очках тоже пошёл с командиром, как и Веснушка Брок с ещё одним высоким, но сутулым парнем.

Мы пошли по коридорам. Первой точкой была доска объявлений. Малика с Ференцем остались там, отрабатывать удавки. Зал для тренировок оказался под землёй, у лестницы туда распрощались с Броком и его приятелем. Патлатого очкарика потеряли у библиотеки, которая оказалась так высоко, что я запыхалась на лестницах.

За вчера и сегодня я прошла и пробежала больше чем в самые активные дни дома. Ноги гудели, стопы болели и я как Хлоя очень хотела бы упасть на койку и поспать пару часов, но увы. У Хлои был сильный магический дар, а у меня только зелья.

Около какой-то комнаты Дейвон приказал ждать. Зашёл внутрь, с кем-то поговорил, вышел.

— Говорят, тебе выделили не комнату, а скворечник. — хмыкнул он. — Быстрее будет на драрге туда забраться, но ты, конечно, хочешь по лестнице.

— А как я назад спущусь? Ты же не будешь доставлять меня туда каждый раз.

— И не надейся. Я тебе не извозчик.

— Разумеется. Сэр.

И мы пошли по лабиринтам Академии вверх и вверх. Одна из лестниц была деревянной и винтовой вокруг странных висящих цепей. Она опасно поскрипывала и пошатывалась. Мда, острых ощущений в этой академии хоть отбавляй!

Я, как могла, запоминала дорогу, чтобы добраться обратно. Наконец, в тёмном каменном коридоре, в который судя по пыли не заглядывали лет десять, Дейвон стал читать таблички на дверях. Третью очистил магией, поводя ладонью над ней. На латунной табличке значилось красивым шрифтом со старомодными вензелями и закорючками «Зал Начертаний № 3».

— Прошу, ваш зельеварский кабинет.

Я открыла дверь и вошла.

Тут была свалка хлама. Окна запылились и запачкались, но были такими же огромными как в боевом зале капитана Сора. Стояли наваленные друг на друга столы, стулья, свёрнутые карты или картины Побитые молью гардины с золотыми кисточками на шнурах уныло валялись поверх сломанных стульев.

— Это же помойка. — возмутилась я.

— Скажи спасибо, что это дали. Её будут отапливать, между прочим, чтобы ты тут не замёрзла зимой. А порядок наведёшь сама. — Дейвон подошёл к столу, магией согнал с него пауков и пыль и сел на столешницу.

Я посмотрела на него и неловко стала бродить между кучами хлама. Да уж, прежде чем варить тут зелья, придётся поползать со шваброй и тряпкой. Я прислонилась к столу и замерла.

— Как ты, Фиалка? — спросил Дейвон.

Я неопределённо пожала плечами.

— Рука как?

Я помяла предплечье.

— Отлично. Этот Врона мастер. Не болит совсем.

— Да уж, он у нас местная звезда.

— У вас какой-то конфликт?

— Мой отец обвинил его отца в махинациях с армейскими контрактами на амуницию для драргов.

— Вот как, — удивилась я. Отец Дейвона погиб, когда тому было двенадцать лет. В очередной битве бесконечных войн с соседями, защитные чары наших магов не справились с ударом врага по ставке командования. Халдейцы прорвались и убили всех, в том числе генерала Вестинга. Дейвон остался сиротой. Но был ей недолго. Король Фридрих усыновил его почти сразу. И стал Дейвон Церингер Вестингом. Наследником по праву.

— Врона продал армии гнилые сёдла. Ремни рвались, наездники падали с драргов пачками. Поубивались десятки хороших солдат. Отец подал жалобу и добился военного трибунала для Вроны. Для поставщиков армии как раз ввели трибунал за некачественные поставки. Мы войну проигрывали, пока такие, как Врона наживались. — сказал Дейвон с неприязнью.

— И что стало с Вроной-старшим?

— Его повесили. — Дейвон встал. — Так что лучше не попадайся ему в одиночестве. Он ненавидит не только меня, но всю королевскую семью. Несмотря на свои таланты, он натворил всякого в своём целительском институте, а потом и в госпитале. Если бы не был таким талантом, может, и сам на виселицу загремел.

— Это единственный способ решать проблемы по-твоему? Вешать всех? — я с неприязнью скрестила руки на груди. Дейвон подошёл, нависая надо мной. Усмехнулся.

— А ты веришь в силу убеждения, и в то, что все могут быть хорошими? Наивно, Фиалка. — бросил он, скривив красивые губы.

Красивые губы? Фиона, сосредоточься!

— Может быть. — я кашлянула. — А где я могу взять швабру, воду и тряпки, чтобы отмыть это всё? И мне ещё нужны котлы, бутылки, инструменты, тепловые брикеты или дрова, — я стала загибать пальцы.

Дейвон закатил глаза. Вытащил из нагрудного кармана блокнот и огрызок карандаша.

— Пиши список. Но предупреждаю, если чего-то нет в кладовых, то не дадут и крутись как хочешь. Максимум согласую посылку из дома для твоей кулинарии.

— Зельеварение — это тонкое магическое искусство, а не кулинария.

— Да-да, жду не дождусь, увидеть плоды этого великого искусства.

Я взяла блокнот и стала мелким почерком набрасывать список первой необходимости.

— Вода сюда проведена, поэтому тебе эти классы и дали. Тут раньше изучали начертания: мелом, кровью прочей ерундой. Постоянно приходилось мыть и перемывать полы. Где-нибудь тут есть дверь в каморку, там будут какие-нибудь швабры. Разберёшься в общем.

— Угу, — я строчила, склонившись над столом. Волосы лезли в глаза, и я убирала их снова и снова.

— Дурочка ты, Фиалка. — сказал Дейвон как-то задумчиво.

— А? — я вскинула голову и увидела, что он смотрит на меня со странным выражением.

— Быстрее давай. — он отвернулся и нахмурился. — Думаешь, у меня дел других нет, кроме как с тобой тут торчать.

Я не ответила. Написала список, вырвала из блокнота и отдала всё ему. Он прочёл, скривился, но всё же убрал листок в карман.

— Когда желаешь в горы отправиться?

— Завтра.

— Так не терпится?

— Зелья настаиваются долго, чем быстрее пойму, что смогу достать, тем быстрее начну варить.

— Хорошо. Завтра сразу после завтрака. Потом успеешь на полосу. Не думай, что удастся от неё откосить.

— Ну что ты, я обожаю полосу, такие незабываемые впечатления уже в первый день.

— Ты много болтаешь, Фиалка.

— Ты тоже, Дейвон.

Он как будто опомнился. Нахмурился и, печатая шаг, пошёл к окнам. Открыл, свистнул.

— Признай, ты просто пытаешься произвести на меня впечатление, выпрыгивая из окон.

— А на тебя, значит, это производит впечатление? — Дейвон достал из кармана обруч, надел на лоб и сдвинул на брови. Посмотрел на меня с лукавой улыбкой. — Буду знать.

Его драрг появился за окном буквально через пару секунд, как будто караулил на крыше прямо над нами. Хотя мы забрались так высоко, что может так и было.

Дейвон помог себе магией, сотворил что-то вроде маленького плавающего в воздухе стеклянного круга и, оттолкнувшись от него, запрыгнул на спину ящера.

Я с деловым видом захлопнула грязное окно. Пыль поднялась такая, что я чихнула. И всё же в груди странно потеплело от последнего взгляда Дейвона.

— Не будь идиоткой, Фиона. — пробормотала я. — Он никогда не согласится быть при тебе консортом. Влюбишься в него и тебе конец.

И я пошла искать каморку со швабрами. Та нашлась за нагромождением книг на старом стеллаже. Попыхтев, отодвинула стеллаж и открыл дверь. Тут был поддон, швабры, пара вёдер и подёрнутый ржавчиной кран. Покрутила вентиль. Пару раз фыркнув и издав натужное урчание в трубах, вода всё же потекла.

— Принцесса поломойка. — подвела я итог. — Можно сочинять оперетту.

В этот момент с грохотом рухнула нагромождённая друг на друга мебель в другом углу комнаты. Я позорно схватилась за сердце и не имея в поясе ничего, кроме исцеляющего эликсира схватила швабру.

Из-под обломков выполз Ящик и скромненько потрусил в сторону, делая вид, что он тут ни при чём. Я засмеялась. Потом заплакала.

Слишком много всего случилось со мной за эти два дня. От души проревевшись в одиночестве, я умылась ледяной водой из крана и принялась за работу.

Лето забрал нас из казармы без десяти семь. Мы спустились вниз и вышли из главных ворот последними, за всеми остальными группами.

По углам вымощенного брусчаткой плаца горело масло в чашах. Старинные массивные бронзовые фениксы, поддерживали гиганские тарелки крыльями и разевали клювы в немом крике. Флаги: имперский зелёный луг с чашей и змеёй, флаг академии — золотой феникс на чёрном фоне, и медведь Восточного графства, где мы находились, были траурно приспущены.

Под флагштоками стояло два помпезных гроба чёрного дерева.

— Почему два? — шепнула я Ференцу неособо надеясь на ответ. Он пожал плечами.

— Вряд ли потому, что в оба положат Сандерса. — пробурчала Малика, что шла сзади. — Топай давай.

Мы выстроились каждый за своим офицером. Сора стоял, заложив руки за спину. Не то чтобы скучал, но слёз, конечно, не лил. Несколько минут мы стояли в зябком вечернем воздухе, потом крайний офицер гаркнул «Смирна!» и мы выпрямились.

Сгорбленный генерал Зольдберг прохромал через плац, за ним спешили двое кадетов с деревянными дудочками дука. Инструменты простые, но способные создать удивительные мелодии в умелых руках. Я немного удивилась. Не думала, что в академии маршала Бигау поощряют занятия музыкой.

Генерал встал между гробами, заложил руки за спину.

— Сегодня мы отдаём честь погибшим кадетам, — сказал он звучно. Голос отскочил от здания академии и под треск масла вместе с искрами и тихим дыханием сотни первогодок улетел в долину. — Эрик Сандерс из Каневиля и Роя Тант из Геттинга. Они отдали жизни на благо отечества и их имена никогда не будут забыты.

Генерал приложил руку к виску.

— СМИР-НА! — гаркнули офицеры и все тоже приложились к голове и застыли. Кадеты заиграли на дудках дука. Один тянул бесконечную ноту, другой вёл мелодию. Музыка ускользала в горы, рождала эхо и, казалось, уносилась так далеко, куда не смог бы долететь даже самый смелый драрг. За спинами других кадетов я не видела гробы, но дыхание смерти, осознание, что двое таких же как мы все, умерли за два дня, коснулось меня ледяным ужасом. А что, если следующей в такой вот чёрный гроб с фениксом уложат меня?

Я помотала головой. Нет. Конечно же, этого не случится.

Сандерс тоже думал так. Он определённо думал, что с ним этого не случится.

Мы стояли все как один, провожая тех, кого не знали и уже никогда не сможем узнать. Музыканты доиграли. Генерал ушел. Скомандовали «Вольно».

— По домам, детишки! Все вон отсюда! — крикнул Бугарди. Я стояла на месте, когда все стали потихоньку расходиться. А когда обернулась, то встретилась с напуганными глазами Малики.

— Ты что?

— Она была из Геттинга, — прошептала Малика. Сглотнула. — Из Геттинга, представляешь? Совсем как я. Землячка моя.

Я не знала, что сказать. Не обнимать же суровую Малику, утешая. Она, пожалуй, мне врежет.

— Хочешь, подойдём?

— Куда? — насторожилась Малика.

— Ну… попрощаемся.

— Я её даже не знала.

— Думаю это не важно.

Малика почесала предплечье, поёрзала.

— Всё нормально, пойдём, — я поняла, что ей хочется, но она слишком боится прослыть сентиментальной. Мы подошли к гробам. Ференц с Хлоей хвостиком пришли тоже, а за ними потянулись и все остальные «молокососы».

Гробы были роскошные. Черное дерево отражало огненные всполохи чаш отполированными боками. Фениксы на крышках сверкали позолотой.

— В котором Сандерс? — спросил темноволосый приятель Веснушки Брока.

— Какая разница, — сказал Малика.

Смерть разом сделала нас неловкими детьми. Мы жались, переминаясь и робея и не зная, как правильно уйти, чтобы не потревожить торжественность смерти этих совершенно чужих нам людей.

Подошёл Дейвон, вынул из-за плеча фамильный меч, и оставил на крышках гробов по порезу. Все настороженно следили. Принц убрал оружие, коснулся каждого гроба и отошёл.

— Тебя ждёт Сора. — сказал он мне. — Давай быстрее.

Я протянула руку к Ящику. Пузырёк влетел мне в ладонь. Откупорила и оставила на крышках по капле усыпляющего зелья. Оружия у меня не было, да и имела ли я право оставлять такой след как Дейвон? Это была дань воина, а я всего лишь зельевар.

Ребята по очереди оставили кто что придумал. Порез фамильного кинжала, царапок от артефакта-броши, отпечаток ладони, впечатанный магией в полированное дерево. Шестнадцать следов осталось на крышке гроба Эрика Сандерса. Первого кадета из нашей группы, кто погиб в тот год.

Первого, но не последнего.