Наследники. Выжить в Академии

Глава 11 Трибунал

Сначала в столярную мастерскую, где я пряталась, вбежал Ящик. За ним следом влетел Дейвон.

Я слушала, как его сапоги отсчитывают шаги по грубому каменному полу и различала даже нюансы: вот каблук, а вот подошва, вот захрустела древесная стружка, раздавленная между сапогом и камнем пола.

Меня страшно испугало, что Дейвон влетел вот так. Значит меня ищут. Значит, меня вот-вот найдут! Боги, что же делать, что делать?!

Не знаю, сколько прошло времени, с тех пор как я сбежала из казармы, мне казалось целая вечность. Я увидела Дейвона на пороге и чуть не расплакалась от облегчения. А в следующий миг чуть не заскулила от ужаса. Пока Дейвон оглядывался в поисках меня, я перестала дышать. Но увы, у него был Ящик, целью которого было воссоединиться с магом-хозяином. Деревянный предатель разыскал меня и привел ко мне Дейвона.

Я пряталась в столярной мастерской академии. Тут делали разные изделия, но самыми крупными были фирменные черные лаковые гробы. С моего местечка открывался прекрасный вид на новенькие, еще не покрытые черным лаком крышки. Сегодня, на мое счастье, тут было пусто, видно мастера отдыхали. Но уже завтра одна из этих крышек ляжет на гроб Гейла Ростера, которого я убила. Я… Боги…

— Фиона! — Дейвон подбежал и схватил меня за плечи. — Скорее! Ты должна уйти через портал!

— П-портал? — я заледенела. Никуда я не годилась в таких ситуациях, похоже. Права была маменька, куда мне в военную академию. Я просто стояла и хлопала глазами с бешено колотящимся сердцем, пока Дейвон тараторил, что я должна немедленно поднять руку и сказать, что хочу домой.

— Домой? — я огляделась. — Но мне нельзя. Я должна остаться здесь.

Я попятилась от него, села обратно на скамеечку и уставилась на гробы. Глаз не могла от них отвести. На некоторых крышках уже поставили клеймо академии: феникса в круге пламени. Оказывается, ставили их на древесину выжиганием, а потом уже поверх лака по этому трафарету накладывали чары. И фениксы горели на черных гробах очень торжественно и красиво. Около камина, сейчас потухшего и холодного стояла металлическая печать на длинной ручке, которую раскаляли и прикладывали к дереву.

— Это нерационально, — я ткнула пальцем в металлический трафарет. — Тратят дрова, чтобы разогреть это старое клеймо, а ведь могли бы просто вырезать его из теплового брикета.

Дейвон взглянул на клеймо и чуть не взвыл:

— Фиона, проклятье, очнись! Соберись, немедленно!

А я таращилась кругом, замечая все детали, как будто от того, как хорошо я запомню эту комнату, зависела моя жизнь. Здесь был мир дерева: летала пыль, валялись стружки и щепки, лежали в углу не обструганные заготовки, а на подставках и стенах висели старые потертые стамески, пилы и молотки. На одной из полок стояла целая коллекция деревянных зверей, видно резчик развлекался в свободное время. Здесь был наполовину замурованный в брусок драрг, крикун с маленькой головой и длинной шеей, но с застрявшим в бруске телом, и феникс, вытащивший на свободу только голову и одно крыло.

— Кажется, мастер не умеет завершать свои работы, ты не считаешь?

Дейвон присел передо мной на корточки и взял мои ледяные руки в свои ладони.

— Фиона, — Дейвон очень старался говорить спокойно — Тебя повесят, понимаешь ты это? Повесят за убийство кадета! Тебя начнут искать с минуты на минуту! Быстрее, говори что хочешь домой, уйдешь порталом, а на светских слушаниях тебя не достанут, семья защитит тебя. Ты понимаешь?

Сердце в моей груди глухо колотилось, горло сдавило от ужаса, я почти не могла говорить.

— Д-дейвон… я… я не хотела. Я не хотела…

— Я знаю, маленькая моя.

Он привлек меня к себе, обнял и сжал крепко-крепко, поцеловал в макушку.

— Милая моя, я все знаю, конечно, ты не хотела. Маленькая моя храбрая девочка…

От его слов слезы, которые я героически сдерживала, потекли по щекам. Захотелось зареветь, схватиться за Дейвона и позволить ему защитить меня, спасти ото всех бед этого мира.

— Что мне делать?

— Уходить порталом. Раньше чем будет трибунал. Пока тебя не ищут.

— Да, да хорошо. Хорошо…

— Вот и умница, — он вытер мне слезы, поднял на ноги и поцеловал в уголок губ. На мгновение задержался, я уж подумала, что он поцелует меня по-настоящему. Вот сейчас его губы, мягкие, теплые соскользнут чуть вправо и мы, наконец, поцелуемся, как я тайком мечтала бесчисленное количество раз.

Но Дейвон отстранился, хмурый и строгий.

— Давай, Фиалка. Пора домой.

Моя рука дрожала, когда я поднимала ее.

— Я… я х-хочу д-д-д… — произнесла я, заикаясь, давясь слезами. В тот миг я готова была поклясться, что увидела себя со стороны, будто дух мой отлетел от тела. Стояла, трясущаяся от страха, плачущая, цепляющаяся за Дейвона Церингера. Беспомощная. Жалкая.

Я сжала кулак и опустила руку. Будто молния ударила в моем темном, затуманенном горем и страхом мозгу. И все осветилось, все стало ясным.

Я сделала шаг от Дейвона, его руки упали с моих плеч.

Мы молчали.

— Фиона, время не ждет, — поторопил он меня. — Милая, ты должна. Чтобы спасти свою жизнь.

— Как ты узнал? — у меня был чужой голос. Будто незнакомка произнесла эти слова: хрипло, надломлено и холодно. Дейвон моргнул.

— Фиалка, сейчас не время болтать, капитан Сора тебя найдет за три секунды, если ему отдадут такой приказ.

— Ты должен быть на полосе. — я посмотрела на наручные часы. Те показывали половину одиннадцатого утра. Час назад четвертый сын графа Хьюго Ростера по имени Гейл, талантливый маг, носитель одного из их фамильных артефактов, был еще жив. Я снова услышала тот звук, глухой удар с мерзким причмокиванием. Оставалось надеяться, что я не буду слышать его всю оставшуюся жизнь. — Как ты узнал, Дейвон?

— Почувствовал.

Смешок болезненно встряхнул меня.

— Почувствовал? Как романтично.

— Не веришь?

— Нет, конечно. Ты держишь меня за дуру, очевидно.

На этот раз он сделал шаг назад. Мы молчали минуту не меньше, глядя друг на друга. Я смотрела, как маска заботы медленно сползает с лица принца Девона Церингера. В углу губ залегает жесткая складка, глаза наполняются холодом, а подбородок надменно поднимается.

— Ты отпустил его… — дошло до меня наконец. — Ты понял, как работает его артефакт и все же отпустил его. Ты знал, что он сделает!

— Я был неподалеку. Я бы вмешался, если бы тебе нужна была помощь.

— Если бы мне была нужна помощь? Если бы?! Он душил меня вот этой цепочкой! Боги всемогущие, Дейвон!

— Я говорил тебе, что здесь тебе придется выживать. Ростер еще не худшее, с чем тебе придется столкнуться! И теперь у тебя нет другого выхода. Веревка или портал! Выбирай, дорогая, и поскорее, пока выбор еще есть.

— Надо же, приятно, наконец, поговорить с вами начистоту, принц Дейвон.

— Ой, давай не будем играть в эти игры, Фиалка. — он фыркнул и подошел к гробу на верстаке. — Хочешь оказаться в одном из них? — он ткнул в гроб, а потом с яростью пнул верстак. — Как же мне это надоело! — и вдруг он сделал пас, и толкнул верстак магией. Тот пролетел всю комнату, впечатался в каменную стену и раскололся в щепки.

Я в ужасе прижалась к стене.

— Думаешь, все будут нянчиться с тобой всю жизнь?! — заорал Дейвон. — Думаешь, ты лучше других, раз родилась Альтаренсой в золотой люльке! Ах, посмотрите я принцесса, я хочу трон, — передразнил он меня с мерзкой насмешкой. — Пожалуйста! Вот тебе трон! — Он схватил тяжеленный гроб с другого верстака и швырнул в мою сторону. Тот раскололся в паре метров, щепки полетели в меня, оцарапали руку.

— Фиона! — Дейвон подбежал ко мне. Я дернулась прочь. — Покажи! Дай посмотреть! — он схватил меня за руку.

— Не трогай меня! — он позволил мне вырваться, примирительно поднял руки ладонями вверх.

— Извини, я не хотел тебя ранить.

— Тогда не стоило швыряться гробами, — сказала я холодно. Кто бы мог подумать, но мамино воспитание полезло из меня именно в такой момент, я даже не думала ругаться или рыдать. Захолодела как статуя из чистого льда в новогоднем королевском саду. Я нашла глазами Ящик и приманила исцеляющее. Надо же, паразит даже в такой момент и не думал меня защищать от Дейвона! Маленький предатель! Пара капель зелья убрали царапину, но кровь на рукаве осталась. Я придирчиво подвернула его, чтобы не было видно.

— То есть ты хочешь сказать, что пойдешь на трибунал? Рискнешь шеей, только бы не опозориться в глазах Фридриха?

— Покидать академию не в моих интересах. А Ростер погиб случайно. Меня не повесят за то, что он напал на меня в душе.

— Он напал?

— А что он там делал? Ростер ведь должен был быть на полосе, под твоим присмотром, если я не ошибаюсь. — У Дейвона дернулась мышца на лице. — И как же он оказался со мной в душе? Не хочешь это объяснить?

— Трибуналу объясню, если потребуется.

— Значит, увидимся там.

Дейвон помолчал. Закрыл глаза, запрокинул голову и горестно прошептал:

— Проклятье, Фиона, ну почему ты такая упрямая?..

А потом формально, с усмешкой поклонился и вышел вон.

************

Новость о смерти Ростера облетела Академию очень быстро. Когда я отважилась вылезти из столярной мастерской, и побрести в сторону своей лаборатории, меня быстро отловили и отправили к капитану Соре. На пороге его кабинета я столкнулась с капитаном Хельдой. Тот вышел, и я услышала как Сора ворчит ему вслед:

— Я знаю, что искать, премного благодарен!

— Поторопись. — бросил Хельда через плечо. — Ваше Высочество. Прошу.

Я кивнула и вошла. Сора выглядел взвинченным. Сидя на корточках, торопливо вычерчивал линии портала на полу своего кабинета.

— Сэр?..

Зрелище это было странным. У Академии были десятки стационарных порталов, которые специально обученные маги зачаровали бы для Соры по его заказу. Но он почему-то занимался этим сам.

— В шесть вечера в кабинете ректора, Церингер. — сказал он строго, заканчивая рисунок. Я оценила масштаб. Чем сложнее и дальше был портал, тем осторожнее и точнее нужно было рисовать его контуры.

— Вы покидаете академию, сэр?

— Не твое дело, Церингер. Отправляйся в свой зельеварский кабинет и сиди там. И не вздумай сбежать из академии, поняла?

— Да, сэр.

— Я серьезно Церингер, — Сора впервые подошел ко мне настолько близко, что я рассмотрела в его глазах черную дымку по краю зрачка — признак сильного мага. — Ни шагу из академии, ты поняла?

— Да, сэр. Я поняла. Ни шагу из академии.

— Ваша казарма пока что закрыта, работают маги. Снимают следы, восстанавливают картину произошедшего.

— Да, сэр.

— Займись чем-нибудь, не сиди и не тупи в стену.

— А-ага, сэр.

— Свободна.

Закрывая дверь, я увидела как Сора открыл портал. Из пола поднялось овальное светящееся «зеркало» — так маги называли эту субстанцию, разрезающую пространство. Вот оно стало прозрачным, открываю другую сторону. На капитана полетел чад и искры пожара, но он бесстрашно шагнул им навстречу. Куда это ему понадобилось?

Я побрела в свою лабораторию. Мешала настаивающиеся зелья, опустошала котлы с готовыми. Забила Ящик под завязку, гадая, как это мне это позволили перед трибуналом. А что, если я вздумаю сопротивляться? Наверное, даже с полным ящиком зелий меня считают смехотворно беспомощной вот и все. В голове крутилось: если не смогу внятно объяснить, что произошло в душевой, меня повесят. От этой мысли начинало мутить и все валилось из рук. Страшно. Может плевать? Может поднять руку и сбежать? Домой к маме и отцу, туда, где всегда ждут.

Всерьез я об этом не думала, но безумные фантазии, как я под закатным солнцем бегу к порталу, а следом верхом на драрге несется капитан Сора, размахивая связанной в петлю веревкой, нет-нет да и посещали.

После обеда в дверь забарабанили.

«Пришли!» — мелькнуло в голове. «Вот и все.»

— Фиона! Открывай! Ты там?

Это была Малика. На секунду я подумала, что пришли конвоиры и отведут меня на трибунал. Я даже обрадовалась, что выматывающее ожидание казни закончилось, но увы.

Я отперла дверь, и Малика вошла. Она была одна, без Ференца и Хлои.

— Ты не пришла обедать, — заявила она.

— Да как-то знаешь, не хочется. Почему ты не на занятиях?

— Отменили. Видно капитан занят этой историей.

— А… — значит Сора еще не вернулся из путешествия. Далеко, видимо, его понесло.

Малика неловко помялась.

— Мы слыхали про Ростера. В наше общежитие никого не пускают.

— Да, — я пошла обратно к котлам, стала отчищать дно того, в котором варилась жгучка. После нее всегда оставался въевшийся осадок, и варить новое зелье, пока его не удалишь, было нельзя.

Малика похлопала себя по бедрам, оглянулась кругом.

— Хочешь поговорить о том, что случилось?

— Ты за этим пришла? За историей?

— Я к тебе пришла. — Малика подтащила стул, повернула его и села, опустив руки на спинку. — Поддержать.

— Спасибо.

— Чем тебе… помочь?

Я отложила скребок и посмотрела на руки в зельеварских перчатках из зачарованной кожи. Они дрожали.

— Я не знаю. У меня такой комок в горле. — просипела я. — И мне страшно. Можешь что-то с этим придумать?

— Ну… моя матушка говорила, если нервничаешь, нужно подышать. Медленно так вдохнуть и выдохнуть. — Малика показала, как она это понимает. С шумом втянула воздух и со смачным «пха!» выпустила его.

— Глупость какая-то.

— Критикуешь не попробовав. Ты попробуй сперва!

Я втянула воздух. Но грудь у меня так сдавило, что я никак не могла толково вдохнуть. Срывалась на короткие панические вдохи и выдохи.

— Все нормально, давай подыши. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Вдо-о-ох вы-ы-ыдох… Нет, никуда не годится! Давай, сядь на пол. А, да брось ты эти склянки, потом почистишь.

— Если меня не повесят, — вырвалось у меня и, конечно же, дыхание снова сдавило.

— Так, живо, давай, садись.

Мы уселись на пол, скрестили ноги, как показала Малика.

— Что за странные позы?

— Делай как сказано! Закрой глаза.

— Зачем?

— Делай! Давай, вдо-о-ох…

Я отдалась ее командам и голосу. Закрыла глаза, стала дышать.

— Громко дыши, чтобы слышно было.

Не знаю сколько мы сидели и дышали «громко», но понемногу комок в груди стал отпускать, и я почувствовала себя лучше. Давление стало уходить, тело расслабилось, и я мягко плыла в голосе Малики, который баюкал и пел вокруг меня. А потом что-то царапнуло, будто слова в песне изменились. Я нахмурилась и открыла глаза.

— Что ты сказала?

— М?

— Я не поняла, что ты сказала?

— Вдох-выдох.

Мне показалось, что слова были другие, но было не до того, и я махнула рукой.

— Спасибо. Мне действительно лучше.

— Вот и здорово. Во сколько тебе к генералу?

— В шесть.

— Времени еще вагон, можно и котлы подраить.

— Хочешь знать, что там случилось?

— Пф! А то не ясно. Козел напал на тебя в душе и умер. Туда и дорога мудаку. Мне большего знать не нужно.

Мы отскребли котлы, будто это был совершенно обычный вечер. Малика рассказала, что сегодня приключилось на полосе, повеселила меня историей, как второкурсник в столовой снова пытался приударить за Хлоей, положив ей лишнюю котлету к ее и так-то увеличенному капитаном Сорой пайку. А Ференц хотел было пресечь наглые ухаживания, но котлета слишком манила.

— Видела бы ты его лицо! Такой внутренней борьбы я еще никогда не встречала. — хохотала Малика, а я вторила ей, нервно поглядывая на часы.

В пять я засобиралась.

— Рано еще.

— Предпочитаю быть там раньше. Не хочу, чтобы меня тащили силком.

Мы спустились до этажа, где был ректорский кабинет. Встречные студенты пялились на меня, шептались за спиной.

— Она убила?

— Да правда, что ли?

— Эй, идите на хер! — крикнула Малика им вслед. — А то и вас убьем!

— Нельзя угрожать кадетам расправой, тебе за это удавку повесят. — неуверенно покритиковала я подругу.

— Только если поймают.

В половину шестого мы были около кабинета генерала Зольдберга. Из-за двери слышались голоса.

— Ну вот и оно. Удачи! — Малика похлопала меня по плечу и ушла, а я осталась стоять и дрожать. Что было делать? Стучать и входить раньше времени? Или ждать назначенных шести часов? Я решила, что вламываться в кабинет генерала мне не по рангу, но тут дверь открылась.

— Церингер, зайди. — раздался голос капитана Соры. Я вошла и осторожно прикрыла за собой дверь.

Матушка много раз мне говорила, что настоящая леди может определить обстановку в зале с одного взгляда. И здесь, я поклясться была готова, обстановка была напряженная.

Генерал Зольдберг, по-старчески скрючившись, сидел за столом над бумагами. Слева по стойке смирно стоял капитан Сора, а рядом с ним капитан Хельда. Низкорослый Сора казался еще меньше рядом с двухметровым коллегой. Невиданное дело наш капитан был в грязной форме, испачканной в саже и земле. Обычно он всегда был невероятно педантичен в одежде и никогда не позволял такого неприбранного вида ни себе ни другим.

С другой стороны от стола генерала сидела, и это сразу бросилось в глаза, что она позволяла себе сидеть в присутствии Зольдберга, женщина в роскошном темно-фиолетовом платье и широкополой шляпе.

Я похолодела. Эта особа была мне отлично знакома. Во дворце ее знали как леди Ви, и имя это произносили не иначе как шепотом и с придыханием. Леди Ви была придворной волшебницей короля Фридриха и его венценосной супруги. А до них она служила матушке короля, которая, мягко говоря, не питала к моей семье теплых чувств. А если начистоту, именно королева-мать была главным врагом всех Альтаренсов.

И если на мой трибунал прибыла леди Ви собственной персоной, это означало одно — меня точно собираются повесить, а эта дама проконтролирует, чтобы мне не удалось сбежать каким-нибудь хитрым фокусом.

— Генерал, — я отдала честь. — Кадет Церингер прибыла по вашему распоряжению.

— Да-да. — проскрипел Зольдберг. — Так что ты там говоришь?

Леди Ви искривила алые губы. Она была наряжена в пух и прах: перья и вуаль на шляпке, черные агаты на шее, перстни, серьги, ожерелье. Платье ее могла бы надеть и королева, так богато и с таким вкусом поработала швея.

— Если вы так стары, что оглохли, Зольдберг, может быть, пора заменить вас на этом посту?

— На отдых однажды отправлюсь, да не по твоей указке, магичка продажная.

Я сглотнула и потупилась. К-как как он назвал придворную волшебницу? Она так-то еще и титул графини носила, за все бесчисленные заслуги перед короной.

— Вы уже в третий раз меня оскорбляете Зольдберг, вы считаете себя бессмертным? — леди Ви зевнула в затянутый черной кружевной митенкой кулачок. — Как показала прошлая ночь никто не в силах обмануть судьбу.

Леди Ви повернулась и посмотрела на меня. Выдержать ее взгляд было невозможно. Ее зрачки были не круглыми, как у всех нормальных людей, а будто растекшаяся рваная клякса. Чем сильнее был маг, тем отчетливее плыл край его зрачка. Леди Ви была в этом вопросе признанной чемпионкой. Белесая, полупрозрачная радужка мерцала как лунный камень и была обведена черным кругом. Эти глаза наводили на меня жути с самого детства, вот и сейчас я словно посмотрела в глаза демону. Я быстро отвела взгляд и уставилась в пол. Дрожь пробежала по спине. Грудь снова сдавило. Эх, вся дыхательная гимнастика Малики пошла прахом.

От воспоминания о Малике стало чуть полегче, и я не ссутулилась.

— Судьбу обмануть? Ну это, пожалуй, правда. Кое-кто может и бегает от нее лет триста, да все равно она настигнет.

— Я уверена, вы готовы блистать своим сомнительным красноречием хоть до утра, Зольдберг, но я имею более любопытные дела на этот вечер. Давайте уже приступать.

— К чему приступать?

Леди Ви закатила свои страшные белесые глаза.

— К трибуналу, Зольдберг. К трибуналу, трухля ты старая.

— А ты тут каким боком? — Зольдберг подтащил к себе тонкую фарфоровую чашечку и, старчески прихлебывая, глотнул чая.

— Церингер обладает артефактом, и раз уж она последняя в роду, то после ее смерти он отправится в государственное хранилище. И я здесь, чтобы отвязать его и забрать.

— Надо же, а более интересных дел у тебя не нашлось, кроме как тащиться на трибунал над кадетом первогодкой?

— Ваш кадет первогодка убил дворянина. Гейла Хьюго Ростера. А граф Ростер, между прочим, пользуется покровительством Ее Величества. Что удивительного, что она попросила меня разобраться в ситуации?

— И присвоить артефакт. Примчалась трупы обгладывать? Тьфу!

Он действительно сплюнул на пол. Это было таким вопиющим неуважением, что я просто не могла поверить.

— Ты зарываешься, золотце. Повежливее с дамой, а то обижусь. — леди Ви только плечами пожала. — Итак, судим убийцу, верно?

— Трибунал оправдал кадета Церингер. — сказал Зольдберг, и я чуть не подпрыгнула. — Представлены неопровержимые доказательства, что она защищалась. Ваш графский сыночек сам напал на нее.

— И что это за доказательства?

— Не твое дело. Ты тут власти не имеешь, и в мои дела не суйся.

— Ты просто вынуждаешь меня Зольдберг. Хочешь, чтобы я пришла с приказом короля? Я буду здесь с ним через час, не больше. И это если Фридрих в ванне или с любовницей. — леди Ви изобразила улыбочку.

Зольдберг кивнул капитану Соре. Тот подошел и отдал ему что-то. Я присмотрелась и узнала: шпаргалку со связью, которую для меня сделал Дейвон. Она была у меня в форме, а форму я бросила в душевой. Совсем про нее позабыла в панике.

Зольдберг перевернул бумажку, сотворил какие-то чары, и из шпаргалки как из самописца раздались голоса.

— Ничего не скажешь на прощание? — голос Ростера и шум воды. Я сглотнула. Боги, как это может быть! Эта шпаргалка записывала все мои разговоры?!

— Думаешь все учел? За убийство кадета тебя повесят, а за смерть принцессы четвертуют. — сказал мой голос из шпаргалки.

— Четвертуют? Да меня за твою шкуру озолотят, Альтаренса. Неужели не знаешь?

— Чего я не знаю?

— Может позабавиться с тобой, прежде чем убить? Никто же не узнает.

— Давай, напоследок и такой ублюдок, как ты сгодится.

— Меня за это графом сделают. Старая королева озолотит любого, кто вырвет корни Альтаренсов из земли.

Зольдберг сделал короткое движение пальцем, звук прервался и возобновился моим хрипом и пыхтением Ростера.

— Ни-че-го лич-но-го, принцесса! Мать твою! — звук скольжения по кафелю и падения. — Ах ты сука! Думаешь я такой идиот! Сука! Подохни уже!

Зольдберг накрыл бумажку ладонью, все стихло. Слышать это вот так было слишком. Я вспомнила все: заныли разбитые колени, сдавило горло, будто он только что душил меня цепочкой. И снова тот удар…

— Присядь, Церингер. — капитан Сора поставил рядом со мной стул. Местный стул, который стоял в кабинете генерала. Леди Ви восседала на том, что сотворила магией сама, а значит ей присесть никто не предлагал.

— Спасибо, сэр.

— Да, присесть ей не помешает. — снова обожгла меня взглядом колдунья.

— И что скажешь? — спросил генерал колдунью.

— О чем?

— О том, что слышала. Ваш графский сыночек говорит, что королева-мать назначает цену за головы Альтаренсов.

— И что я должна по этому поводу сказать? Мало ли что болтают дураки.

— Дураки, которые как ты только что заметила, пользуются покровительством королевы.

— Я говорила про его отца, а не про глупого четвертого сына.

— Ах да, действительно.

В кабинете повисло молчание.

— Что ж, раз казнь откладывается, мне здесь делать больше нечего.

Она встала и взмахом руки развеяла чары. Изящный деревянный стул исчез темным дымком.

— Рейнманд, тебе не надоело жрать тут солдатскую бурду? — обратилась она к офицерам.

— Меня устраивает, — ответил ей Сора.

— Я всегда найду тебе занятие, если устанешь считать медяки и питаться помоями, мой дорогой.

— Благодарю за доверие, графиня.

Она подошла ко мне. Я видела, как Сора весь напрягся. Колдунья потрепала меня по щеке так, что я с трудом не вскрикнула от боли.

— Еще увидимся, золотце. Ах да, тебе от короля и королевы. Соболезнования. — Она из воздуха достала конверт, запечатанный королевской печатью. Герб короля тоже изображал меч, оплетенный змеей, но от Вестингов к нему добавились солнечные лучи.

— Соболезнования?

Леди Ви улыбнулась и выплыла из кабинета, открыв и захлопнув двери магией.

Я посмотрела на мужчин вокруг, все молчали. Тогда я сломала печать и вскрыла конверт.

«Дорогая Фиона. С прискорбием сообщаем тебе, что на территории вашего поместья Золотой мыс этой ночью произошел прорыв из недружественного искажения. Все твари были уничтожены, а прорыв закрыт героическими усилиями наших магов. Никто, кроме обитателей поместья, не пострадал. Твои родители, к сожалению, были там в эту роковую ночь и не смогли спастись.

Мы с Его Величеством глубоко опечалены смертью его брата и устроим в столице достойные похороны, на которые ты должна явиться двадцать третьего сентября сего года.

Ты осталась последней в нашем дорогом и древнем роду Альтаренсов, что накладывает на тебя особенные обязательства и риски. Береги себя, моя девочка, ведь мир так опасен для одинокой сиротки.

Всегда твоя, королева Орилия Церингер Вестингская».

Я перечитала письмо дважды.

— Что это такое? — подняла глаза на офицеров.

Сора подошел ко мне, забрал письмо и отдал генералу.

— Обязана явиться на похороны двадцать третьего, — объявил он со смешком.

— Размечтались, — процедил Сора.

— Что происходит? Что с моими родителями?

— Мы точно не знаем. — ответил капитан Хельда. — Послушай, Фиона, послушай внимательно. Твой отец предполагал, что так будет. Что королева, нынешняя и вдовствующая не успокоятся, и попытаются однажды убить его.

— Так… так не было никакого прорыва?

— Конечно, не было, ты, что настолько тупая, Церингер? — огрызнулся Сора. — Много ты знаешь прорывов, рядом с которыми совершенно случайно оказывается придворный маг? Надо же, какое невероятное совпадение!

— Боги, капитан, да прекратите вы! Что с моим отцом и матерью?! — закричала я на Сору.

— Ты забываешься, кадет! — рявкнул он.

— Тихо, тихо! — встал между нами Хельда. — Давайте успокоимся, все устали…

— Так вы туда перемещались? Вы были в Золотом мысе? — я кивнула на потрепанный вид Соры.

— Нет, черт побери, я просто гулял по вулкану! Ты демонстрируешь просто удивительную тупость, Церингер, а я не в настроении для тупости!

— Рейнманд! — одернул его генерал. — Иди, отдохни.

— С удовольствием! — Сора отдал честь и вышел из кабинета.

— Пожалуйста, скажите, что с моими родителями! — я вцепилась в капитана Хельду, страшась, что сейчас и он уйдет и никто ничего мне не объяснит.

— Успокойся, присядь. — он усадил меня обратно на стул. — Мы точно не знаем. Сора проверил территорию поместья. Там все сгорело, эта дамочка вроде как тварей там останавливала, вот и выжгла все подчистую.

— Она? Леди Ви сожгла наше поместье? Напала на отца с мамой?

— Это только наше предположение, доказательств у нас нет, так что полегче с заявлениями. Фокус в том, что Сора нашел там следы раскола пространства, только маленького. Подумай, Фиона, подумай хорошенько. Если на них напал такой маг, как леди Ви, какие у твоих родителей были варианты?

— Я… я не знаю. Никаких? Она же придворный маг, самый сильный маг в стране, а папа зельевар. Только зельевар.

— Единственный вариант в таком случае уйти в другое искажение. После этого их нельзя отследить, нельзя достать их там. И все выглядит, будто они умерли, чары покажут магу, что искомых людей нет в нашем мире. Но это огромный риск.

— Да это же самоубийство! Искажения кишат тварями и чудовищами! Там не выжить… — сердце мое сжалось от ужаса. Не знаю, что было хуже, сгореть под чарами мага или быть разорванными на куски тварями из искажений.

— У них не было другого выбора. Смерть или искажение. Мы думаем, твои родители так и сделали. Перешли в другое искажение, будем надеяться, они попали в дружественное. Если это так, они скоро вернутся и дадут о себе знать.

— Н-но как? Мой отец недостаточно силен, чтобы открыть такой портал.

— Ты забываешь о своей матери, — проскрежетал Зольдберг.

— Матери? Но мама… она же совсем не колдует.

— Она колдунья высокого ранга, просто никогда не сдавала официальных экзаменов. Это предпочли скрыть от общественности. Сделать это козырем и, как видишь, он пригодился.

— Что? — в моей голове все кружилось и переворачивалось, как в кипящем котле. — Я ничего не понимаю, мама — колдунья высокого ранга? — представить это было выше моих сил. Мама всегда интересовалась только модой, домом да светскими сплетнями.

— Все это лишь наши предположения, Фиона. Факты остаются таковыми: на территории вашего поместья действительно открылся прорыв в другое искажение. Следы его нашел капитан Сора. Полезли оттуда твари или туда ушли твои родители, мы не знаем. Все свидетели погибли под чарами леди Ви. Она одна знает правду, и с нами вряд ли станет делиться.

— И если она говорит правду?..

— Значит, там действительно был прорыв. И ты последняя из Альтаренсов. — проскрежетал Зольдберг.

— Но… но ведь прорывов не было семьдесят лет… — пробормотала я. Мозг все никак не мог поверить в то, что было написано в злосчастных строчках письма.

— Это если верить газетам, — капитан Хельда вздохнул. — На деле все не так радужно и прорывы все же случаются. Король Фридрих приказал скрывать эти случаи, а всем выжившим предлагают выбор: отрезать язык или подправить память у менталиста. Угадай, что они выбирают?

Я помотала головой. Прорывы сейчас интересовали меня только в одном смысле.

— И что теперь делать? Когда родители вернутся, если они попали в хорошее искажение?

— Сложно сказать. Такой переход требует много сил, а они могут быть ранены. Будем ждать, это все, что остается.

— Ждать? Сколько ждать?

— Сколько потребуется. — отрезал Зольдберг. — А до тех пор ты последняя из Альтаренсов. И все твои земли и богатства достанутся Вестингам как только твоя голова слетит с плеч.

Я нервно хохотнула.

— Это они быстро устроят, не так ли?

— Так. Если мы им не помешаем.

— Мы? Кто это мы?

— Мы, это офицеры академии. Думаешь твой отец отправил тебя сюда случайно? В этих стенах ты под защитой, потому что кадет академии. На тебя не распространяется светское право, ты не подчиняешься никому, кроме своих командиров. Пока ты здесь, мы хоть как-то можем защитить тебя от длинных рук старой королевы. Но мы, разумеется не всесильны.

— А как же Дейвон? Разве вы не на его стороне как и вся армия?

— Дейвон Браганский был сыном моего старого друга. Он был тем, вокруг кого все офицеры могли объединиться против Фридриха. И король сделал очень мудрый ход, забрал его у нас и взял себе, сделал наследником престола, — сказал Зольдберг. — Он потерян для нас. Теперь есть только Дейвон Церингер, который жаждет занять трон.

— Почему вы так уверены?

— Он твой соперник за трон и не отдаст его без боя, — капитан Хельда поднял бумажку со шпаргалкой связи со стола генерала. — Это разве не доказательства? Он подсунул тебе это, чтобы слушать твои разговоры, чтобы следить за тобой и в нужный момент нанести удар. Только мастерство Соры позволило нам разобраться, что за чары наложены на эту бумагу. Дейвон отпустил Гейла Ростера с полосы, чтобы тот попытался убить тебя. И после этого, очевидно зная, что произошло сегодняшней ночью, он попытался уговорить тебя покинуть академию, не так ли?

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— Его потуги были напрасны. Как только я получил сигнал опасности от твоего отца, все порталы академии были закрыты. Ты не смогла бы отсюда никуда уйти, а вот Дейвон Церингер об этом не знал и подначивал тебя покинуть академию. Могу представить кто ждал бы тебя на той стороне портала.

— Но и здесь мне не безопасно. За мою голову тут назначена награда!

— Не будь смешной, — фыркнул Зольдберг. — Я не отменил ее только чтобы посмотреть, какая шваль польстится, чтобы сразу выгнать. Просто повесил на видное место то, что и так всем известно — старая королева озолотит любого, кто убьет Альтаренса.

— Она никогда не успокоится, да?

— Боюсь, что это невозможно. — сказал капитан Хельда. — Пока жив твой отец, старший брат короля, и пока у него есть живые наследники, линия престолонаследия находится под угрозой. Старая королева из кожи вон лезла, чтобы ее сын, второй сын короля, сел на трон. И вот Фридрих на троне, но теперь у него не осталось наследников. И все, что остается, это не дать сесть на трон старым врагам, с которыми она боролась всю жизнь — Альтаренсам. А там, как знать, молодая жена, быть может, успеет родить Фридриху новых детей.

— Он собирается жениться снова? — я сжала кулаки.

— Разумеется. Почему бы не попытаться. Но слухи ходят разные. Говорят, король болен и долго не протянет.

— Мне уже безразлично кто будет сидеть на троне, я хочу, чтобы мои родители вернулись! — вырвалось у меня в сердцах.

— Ах ты жалкая гусыня! — прошипел генерал. — Вернулись для чего? Чтобы их здесь убили? Не будь смешной, Альтаренса! — генерал грозно привстал из-за стола. — Мы все теряли близких, но сражались за страну и за короля. И за тобой пойдут только, если ты будешь сильной. А что я вижу? Девчонку! Сопливую, бесхребетную девчонку!

В кабинете повисла тишина. Я сидела и комкала письмо от королевы. Будь осторожна, сиротка, ты следующая. — вот что она написала в нем. Вот все милосердие, которое мне достанется. Я подняла на генерала глаза.

— Вы правы, генерал. Простите меня, я была малодушной. — я встала и расправила плечи. — Если мои родители погибли, я хочу отомстить за их смерть. А если они выжили, тогда я хочу мстить за попытку их убить. Я стану той наследницей, за которой вам не стыдно будет идти. Мне бы… мне бы только немного помочь.

— Ты в нужном месте, дитя. Здесь делают солдат.

Сказать больше было нечего, я отдала честь и вышла из кабинета. Но не прошла еще и пары дверей, как увидела сидящего на подоконнике Дейвона. Он спрыгнул на пол, мы постояли секунду-другую.

— Поговорим?

Я отрицательно покачала головой.

Наверное, он мог бы сказать, что-то утешительное, что-то что объяснило бы все его действия. Мог бы сказать, что он не причинил мне вреда, а следил для моей же безопасности, что искренне пытался спасти меня от петли, когда выпроваживал из академии.

— Все, что я делал, я делал для твоей же пользы. — сказал Дейвон.

Я промолчала.

— Фиалка, не дай им втянуть себя в это политическое болото. Ты еще можешь стать свободной, еще можешь распоряжаться своей жизнью, так сделай это. — Дейвон порывисто взял меня за плечи. — Уходи отсюда, от этих старых злобных политиканов. От проклятых аристократов, ото всех, кто ставит тебя на доску и двигает как фигурку туда, куда хочет. Ты еще можешь уйти от этого, так сделай же…

— На моих родителей напали, — сказала я. Дейвон отшатнулся, убрал руки.

— Что? Когда?

— Сегодня ночью. Наше поместье уничтожено, отец с матерью мертвы.

Дейвон опустил глаза.

— Мне очень жаль, Фиона. Мне правда жаль.

Я улыбнулась.

— Ты даже не спрашиваешь, кто это был. Забавно, Дейвон.

— У меня хватает ума понять, кто это мог быть. Жаль, что тебе не хватило ума понять, к чему приведет твое упрямство.

Я физически почувствовала, как вся кровь отхлынула у меня от лица.

— Что?!

— Фридрих дал тебе шанс, при всем дворе. Расписаться в собственной никчемности, провалиться в академии и отказаться от трона. Но ты же упрямая. Тебе же так важно всем доказать, что ты достойна. Не думаешь, что если бы вчера ушла из академии, сегодня твои родители были бы живы?

Не знаю, как мне удалось сдержать слезы. Наверное, потому, что я уже не считала его другом, рядом с которым можно расплакаться. Уже нет.

— Значит, это я виновата? А не твои щедрые покровители?

— Покровители? — Дейвон хохотнул. — Мои хозяева, ты хотела сказать? Я же для них просто дрессированная мартышка на поводке. Играют, пока не найдут игрушки получше.

— Может, тогда стоило быть на моей стороне, Дейвон?

— Не смеши меня, Фиалка. Если не откажешься от трона, ты не жилец. Нет никакой твоей стороны.

— Но я еще жива.

— Благодаря мне. Я сделал ту шпаргалку, не забыла? Если бы не она, как бы ты оправдалась на трибунале? Я знал, что тебя оправдают, поэтому…

— Достаточно, Дейвон. — я подняла руку. — Хватит с меня твоей заботы. Она приобретает пугающие очертания.

— Как угодно, принцесса. Только потом не плачь и не зови на помощь, когда тебя в очередной раз выкинут из окна.

— Как скажешь.

Он сжал кулаки и полез на подоконник. Распахнул створки и свистнул.

— Да плевать, — сказал будто сам себе. — Ты не пройдешь полосу и все равно вылетишь, мне даже усилий особых прикладывать не придется.

— А если я пройду полосу?

— Тебя ждет экзамен по магическому искусству. Уж там точно блеснуть будет нечем.

— А потом?

— Спарринги и полеты.

— А дальше?

— Итоговый экзамен первого года. — за окном появился Лось, ветер, поднятый его крыльями, хлынул в окно.

— Предлагаю пари! — я прикрылась ладонью от ветра. — Твой Жнец против Ящика. Если я пройду первый год обучения, я победила, если нет — ты.

Дейвон скептично взглянул на меня сверху.

— Зачем мне твой трухлявый ящик для зелий?

— Раз ты так в меня не веришь, Дейвон, соглашайся.

Он помедлил, опустил обруч для полетов на глаза и шагнул в окно. Лось поймал его, пролетел ввысь с диким криком и, мерно работая крыльями, понес ездока куда-то в горы.

А я постояла немного и решительным шагом двинулась в столовую. Чтобы закончить обучение мне понадобятся силы. И когда я стану сильной, никто больше не посмеет угрожать мне или моим близким. Я сжала на груди под рубахой медальон Леды Берегини:

— Пожалуйста, только окажитесь живы! Пожалуйста!

Я заставила себя отпустить медальон и прибавить шагу. Некогда мне горевать. Некогда бояться. Живы родители или нет, единственный шанс для меня остаться в живых — стать сильной. И я стану, обязательно стану!

Преданный Ящик трусцой бежал за мной по коридорам академии.

Конец 1го тома.