Наследники. Выжить в Академии

Глава 9. Охота

В тот день полосу мы так и не сдали. Все сочли разумным оставить зелья в сохранности, до момента изобретения ловкого трюка для меня и подтягивания уровня владения плетью для Малики.

Капитан Сора на занятиях вывел нас на пробежку до озера, а после, когда с ног валились даже самые стойкие, снова заставил тренировать чары притяжения. В таком, мол, состоянии мы и будем, если когда-нибудь доведётся колдовать на поле боя.

Когда подошла моя очередь, я попросила Ящик сбегать за деревянным клинком. Тот послушно отрастил небольшую цепкую лапку и притащил мне оружие. Капитан Сора взбесился и велел колдовать самой. Я послушно попыталась, но деревянный клинок даже не пошевелился, тогда как у других весело летел в руки. Капитан только головой покачал:

— Убожество, Церингер. Ты позоришь славные традиции боевой магии одним своим присутствием здесь. — охарактеризовал он мои чары. Говорил Сора до того безэмоционально, что я даже не обиделась. — Вали отсюда и больше не появляйся на моих занятиях неподготовленной. Вари свои зелья. Обязательная явка только на зачёты. Не сможешь сдать их с помощью склянок — вылетишь из академии.

— Правда, сэр? Я могу пойти зельями заниматься?

— Нет, я разыгрываю тебя, потому что мне заняться больше нечем, — всё так же с каменным лицом выдал он, и я как последняя идиотка застыла, не зная как реагировать. — Вали отсюда, Церингер. Мне сколько раз повторять, чтобы до тебя дошло? — закатил глаза Сора.

Третий раз выгонять меня не пришлось. От перспективы не позориться три часа почём зря, а использовать это время с толком, я воспрянула духом и телом. Чуть не вприпрыжку побежала обратно в академию и первым делом отправилась к доске с бумажками-заданиями. На шее было уже четыре удавки, и срочно нужно было избавиться хотя бы от одной из них.

Госпожа завхоз Зурга выдала мне ведро, в котором лежали тряпки, а на дне болтались пакетики с порошками. И швабру, кажется, видевшую день основания академии.

— Уберёшься у капитана Хельды. Ничего не трогай, ничего не выкидывай, только вымой стены, окна и полы.

— А что с этим делать? — наивно поинтересовалась я, рассматривая пакет с синей биркой. Зурга крючковатым пальцем ткнула в плакат, намалёванный явно самостоятельно и большим усердием. На нем красной краской и кажется пальцем было выведено:

«Запомни, бестолочь!

Синий порошок — Окна

Зелёные порошок — стены

Красный — полы»

— А… а я должна помыть всё сразу?

— А порошки магические тебе на что, бестолочь пустоголовая? Просто разведёшь в воде, протрёшь и всё.

— Ах, они магические! Вы просто не сказали.

— Я сказала. — заупрямилась завхоз.

— Да, точно, я, наверное, забыла. Ух, пустая голова! — я демонстративно хлопнула себя по лбу. Злить Зургу мне совсем не хотелось. В конце концов, она могла отправить меня драить мужские сортиры, а этого моя брезгливость уже не пережила бы.

Местная королева швабр и тряпок объяснила, как пройти в кабинет капитана Хельды, ещё раз настрого велела там ничего не трогать и просто растереть порошки по нужным поверхностям и убираться восвояси. Удавка должна была меня покинуть, как только кабинет окажется достаточно чистыми. Магия договора работает без осечек.

Я потащилась наверх по лестницам и коридорам, выискивая приметы, и развилки, о которых говорила завхоз. Трижды я плутала, но мало-помалу сориентировалась и нашла дверь с латунной табличкой «Капитан М. Хельда». Интересно, это кто из офицеров?

Я постучала, в ответ тишина. Тогда решилась открыть дверь.

В кабинете никого не было. Я тихонько просочилась внутрь и с любопытством огляделась. Комната походила на библиотеку и склад бумаг одновременно. На столе высились кипы книг, исписанных свитков и депеш. Валялись сломанные сургучные печати, магические самопишущие перья, вырванные из блокнотов листки, испещрённые схемами и рисунками. На стене висела огромная карта континента, утыканная маленькими флажками. Я поставила ведро и швабру и аккуратно обошла валяющийся на полу металлический панцирь, отголосок старых военных подвигов. Странно, зачем бы капитану Хельде хранить такую древность? Солдаты давно не пользовались такими доспехами. Я подошла к карте. На ней варварски и без всякого почтения красовалась паутина надписей от руки: болото, глина, камнепады, ветер з ср. с и ещё десятки и десятки пометок, местами понятных только тому, кто их писал.

— Мастер-тактик значит. — проговорила я. — Ясненько.

Я ставила на толстячка. Потому что женщина-капитан была специалистом по драргам, а из двухметрового шкафа и милого толстячка я в боевые офицеры точно записала бы первого.

Я принялась за уборку. Если ничего не трогать, полы в этой комнате помыть не представлялось возможным. Так что я немного сгребла мусор в кучки, чтобы освободить пространство. Потом высыпала синий порошок в ведро, добавила воды из личной ванной капитана Хельды и пошла мыть окна.

Старые рамы неохотно поддались, надсадно скрипнули петли. Мда, сколько тут не мыли интересно?

— Ящик! Ничего не трогай! — одёрнула я артефакт, когда он сунулся было в старые доспехи. Ящик с видом оскорблённой невинности пошёл дальше топтаться по разбросанным бумажкам, а потом покружился и улёгся на их ворох.

— Отлично, если помнёшь что-то важное, нас вытурят отсюда, но ты не стесняйся, конечно же, устраивайся поуд…

Скрипнула дверь кабинета. Я повернула голову, чтобы взглянуть кто пришёл, и в эту секунду удар магии свалил меня с ног и выбросил из окна.

Я перевалилась через подоконник. Мимо понеслась каменная стена, замелькали окна, засвистел ветер. Я потянулась, ударилась о камень, что-то треснуло в руке, но было не до того. Я падала. Падала!

Боги! Боги! Ухватиться, хоть за что-нибудь!

В меня врезался Ящик. Обхватил со спины длинными цепкими лапками так крепко, что я задохнулась.

Рывок! Меня дёрнуло, и я зависла в воздухе. Только через несколько секунд пришла в себя и поняла наконец, что уже не падаю, а медленно опускаюсь вниз. Грудь сдавило, я хватала воздух и кривилась от боли. Задрала голову. Из Ящика выскочили серебристые нити, между которыми под действием воздуха натянулась ткань. Похоже, теневая ткань — дорогая магическая материя, почти невесомая и невероятно крепкая. Она образовала купол, на котором мы медленно скользили вниз. Через минуту я со своим героем опустилась на дно ущелья, раскинувшегося под самыми окнами капитана Хельды.

Ящик выпустил меня из лап. Я рухнула на колени, баюкая ударенную руку и морщась от боли в рёбрах. Кажется, пару мне сломал тот рывок.

Ящик словно вкусную макаронину втягивал в четвёртый отсек с левой стороны (тот самый, что оказался накрепко закрыт при проверке) свою антипадательную конструкцию. Обычно наездники на драргах умели магией остановить себя от превращения в лепёшку на земле, но я нет. Пока нет.

Уползли веревки (кажется волшебный шелк не иначе, обычный не выдержал бы такой нагрузки), а после и теневая ткань скаталась в невесомые трубочки. Ящик затащил всё внутрь и звонко хлопнул крышкой отсека.

— Спасибо, папа, — прошептала я и скривилась от нахлынувших слёз.

Кто-то толкнул меня магией в окно. Пытался убить меня! И из-за чего? Денег? Власти? Да что я им сделала!

Утёрла слёзы, поднялась. Ладно, нечего сопли глотать. Как будто это новость, что кто-то хочет меня убить. Соберись, Фиона! Игры возле трона никогда не были безопасными, нечего раскисать. Если хочу быть королевой, то такие фокусы будут ждать постоянно.

Но сейчас мне вовсе не хотелось быть королевой. Мне просто было до боли обидно! Кто-то подкрался к двери, уличил момент и толкнул меня в окно ни за что ни про что!

За сто тысяч гольденов. Тот, кто выставил мою жизнь на кон, вот кто виновен в этом.

Я запрокинула голову и прикусила губу. Хватит. Хва-тит! Соберись немедленно!

Если я стану рыдать и требовать справедливости, то Дейвон прав. Я не годна руководить страной. Монарх всегда в опасности. Я жива, слава предусмотрительности отца, и на том спасибо. А если хочу найти и наказать преступника, то нужно мозгами пораскинуть, а не рыдать и топать ногами.

Вытерла глаза и достала шпаргалку связи. Вдохнула в неё магии и решительно позвала:

— Дейвон!

Через пару секунд раздался голос принца.

— Где ты?

— В овраге под окнами капитана Хельды.

— Жди.

Шпаргалка погасла и рассыпалась трухой. Профессиональные маги могли делать устройства связи многоразового использования, но студенты военной академии до такого уровня мастерства не доросли. То, что Дейвон мог сотворить даже хрупкую одноразовую шпаргалку, уже говорило о высоком уровне магического мастерства. Эти чары сделать — это тебе не плетью махать. Может, он и правда будет королём получше меня, а я зря рискую жизнью?

Эти мысли я привычно задушила в зародыше. Не Дейвон должен быть королём. И даже не Фридрих должен решать кому королём быть! Он украл трон и теперь хочет отдать его своему приёмышу. Мой трон. Он мой! Мой по праву!

— Мой по праву. По праву рождения. — пробормотала я себе под нос баюкая руку. Посмотрела на неё и закрыла глаза. Нет никакого права. Власть всегда заберёт тот, кто сильнее. Значит, я должна стать сильнее их всех.

Через пару минут я услышала крики драрга. Но вместо радости почувствовала раздражение. Так-то он мне на помощь спешит? Да меня тут четвертовать бы успели, пока он на своём драрге соизволил…

Я остановила себя. Хватит! Дейвон вовсе не обязан бежать сюда и спасать меня! Стоило бы благодарность проявить.

Ах, благодарность! Да я из-за него в этой проклятой академии жизнью рискую!

Не ври, не из-за него, а из-за себя.

Лось пролетел над ущельем, покричал для порядку, но вниз не полез. Слишком узко, слишком опасно. На драрге в такую дыру не суются. Ещё через минуту Дейвон непринуждённо спустился по наколдованным ступенькам. Круглые мерцающие тоненькие как лист бумаги круги просто вырастали прямо под его сапогами. Я уныло посмотрела на это и вспомнила папин купол из верёвок и ткани. Мда. Если я когда и чувствовала себя ничтожеством, то в этот самый миг.

— Что стряслось? — названный принц осмотрел меня раздосадованно. Кажется, мой вид не вселил в него тревоги и он решил что слишком спешил.

— Меня выбросили из окна.

Дейвон поднял брови. Задрал голову.

— Из которого?

О да, я пролетела немало окон, пока добралась сюда.

— Из кабинета капитана Хельды, в который госпожа Зурга отправила меня убираться. У меня, кажется, сломана рука и пара рёбер. Можешь отправить меня в лазарет к этому чудесному лекарю Вроне?

— Из кабинета Хельды? Хм… — он задумчиво посмотрел на меня.

— Что «хм»?

— Ты не похожа на лужу крови и мяса, вот что. Как ты выжила?

— Тебя это интересует? Может, озаботишься поиском того, кто меня пытался убить?

— Каким образом? Я что, по-твоему, частный сыщик? Мне некогда заниматься этими глупостями.

Матушка, когда учила меня манерам, часто говаривала, что иногда джентльмены или леди будут говорить нечто, что заденет мои чувства. И настоящая леди, тем более с фамилией Альтаренс, никогда не теряет самообладания. Поэтому по заветам дорогой родительницы я отвернулась к стене ущелья и стала читать про себя нравоучительный стих про терпение.

«Не горю я от обиды,

Карты ваши будут биты.

Словно ледяной ручей

Нрав Фионы всех добрей.»

Пришлось повторить четыре раза прежде, чем я хотя бы смогла посмотреть на Дейвона.

— С рукой что? — недовольно кивнул он на руку, что я баюкала всё это время. И вместо заботы, пусть раздражённой, но заботы, я услышала только недовольство и разочарование. Будто я непослушный ребёнок, который не смотря на все наставления, опять свалился в лужу и разбил коленку.

— Ничего! — разозлилась я на всё на свете! На то, что мне больно, что меня пытаются сжить со свету, но больше всего на Дейвона! На Дейвона! На проклятого, красивого, умного, талантливого, везучего и невыносимого Дейвона! Что ему, видите ли, «некогда заниматься этой ерундой»! — Извините, что побеспокоила, командир Церингер. Сама разберусь! Не смею задерживать!

Отповедь не особо подействовала, лицо принца не смягчилось.

— Ты ещё и в принцессу решила поиграть?

«словно ледяной ручей… ледяной ручей, Фиона. Ручей, мать его!»

— Мог бы проявить немного сочувствия. Мне больно как минимум.

— Я проявил, когда ты проходила лабиринт. Я предупреждал тебя и даже, с твоего позволения замечу, уговаривал вернуться домой. Разве нет?

— Буду благодарна, если вы поможете мне выбраться из ущелья. В остальном, сама разберусь.

— Как ты выжила?

— С помощью магии, разумеется.

— Успела глотнуть зелья скорости?

Зелья скорости у меня не осталось, но я не собиралась ставить об этом в известность никого, тем более Дейвона. Главное правило зельевара — не болтай о своих запасах.

— В этой ситуации оно бесполезно. Я бы зависла в воздухе и без опоры ничего не смогла бы сделать. Хотя, если бы у меня была верёвка… Словом, нет.

— Можешь говорить сейчас, или отнести тебя к лекарям сначала?

По щелчку волшебных пальцев Вроны мои кости встанут на место, но тело пронзит дикая боль. Пожалуй, я могла и потерпеть немного ноющей боли прямо сейчас.

— Что ты хочешь знать?

— Видела нападавшего? Если да, мы привлечём его к трибуналу.

— Как? Свидетелей нет, его слово против моего.

— Я могу соврать и стать твоим свидетелем.

Я вытаращилась на Дейвона.

— Солгать под присягой? Ты что с ума сошёл? Тебя за это повесить могут. Что, если у него тоже найдутся свидетели?

Дейвон чуть улыбнулся.

— Ты… Ты что думаешь, я пытаюсь подставить тебя?

— Кто знает на что ты готова ради вожделенной короны.

Я выпрямилась.

— Поднимите меня, пожалуйста, я пойду к лекарям.

Дейвон отвёл глаза.

— Извини. Не знаю зачем я это повторяю. Прости. Я верю, или по крайней мере надеюсь, что ты здесь не для того, чтобы казнить меня силами армейского трибунала. Хотя некоторые именно так и считают.

— Некоторые твои друзья? Кто именно? Бугарди или этот Питер Молл?

— Не угадала.

Дейвон подошёл и мягко взял моё запястье.

— Покажи.

— Зачем? Ты же не лекарь.

— У тебя не осталось исцеляющих зелий?

— Зачем тратить, если есть Врона?

— Какая похвальная бережливость.

— Увы, приходится. У меня же нет бесконечных запасов магических сил, как у… — я стушевалась, потому что Дейвон осторожно смахнул грязь с моих поцарапанных пальцев и подул на ранки. — Как… как… что ты делаешь?

— Ничего, — сказал, не поднимая глаз. — Ты сильно ушиблась.

— Я… извини. — я отняла руку. — Давай, пожалуйста, пойдём к лекарям. Раз уж мы не можем найти этого негодяя, что тратить время на пустые разговоры.

Дейвон отшагнул, отвернулся. Неловкость мгновение повисела в воздухе, но он быстро взял деловой тон.

— Почему ты была в этом классе сейчас? Разве ты не должна быть на занятиях у Соры?

— Он меня отпустил. Сказал, что я позорю магическое искусство и прочее. Велел являться только на зачёты, а время тратить на зелья.

— Какая невероятная щедрость с его стороны. — недобро сказал Дейвон.

— Думаешь, он специально отправил меня…

— Он не знал, куда ты пойдёшь, не так ли? Но ты осталась одна, это стало удобным моментом. И теперь такие моменты будут каждый день, выходит?

— Все знают где я буду одна несколько часов каждый день. — я похолодела. — Силы колдовские!

— Не думаю, что Сора пытается подыграть твоим врагам. Он просто не терпит посредственных магов.

— Спасибо, полегчало!

— Я поставлю защиту на твой скворечник. Войти смогут только те, кому ты доверяешь. Так что будь любезна, выбирай их с умом.

— Или сильный маг, который сможет снять твои чары.

— Или так. Если боишься, ты знаешь, что делать.

— Подними руку и так далее, я помню, спасибо.

— Но до твоего защищённого скворечника ещё добраться нужно. А путь не близкий. На любом повороте тебя может кто-нибудь поджидать. Деньги слишком уж сладкие. Многие уже представляют, как купят себе имение где-нибудь на юге, будут есть персики и пить за упокой твоей души сладкое анпанское вино. Картина выходит очень привлекательная, так что покушений станет еще больше.

— А ты много об этом думал, да? Себя не представляешь на фоне морских закатов?

— Бывает, я, знаешь ли, не так богат, как Альтаренсы.

Дейвон улыбнулся. И я (проклятое сердце заткнись!) улыбнулась ему в ответ. Ну почему именно с ним мне было так спокойно и одновременно так волнительно?

— Спасибо, что помогаешь.

— Не хочу, чтобы ты умерла.

— Ты в меньшинстве.

Дейвон сделал шаг и поднял моё лицо за подбородок.

— Если страшно, можешь уйти отсюда. Не забывай, ты не обязана здесь быть.

— Всё в порядке. — я ненавязчиво отстранилась. — Я, конечно, тревожусь, но, полагаю, это отличная школа жизни.

— Тебя убить могут, Фиалка. Это не шутки.

— Разве я смеюсь? Пожалуйста, отведи меня к лекарям. Болит всё ужасно.

— Что ты им скажешь? — Девон зашарил по внутреннему карману кителя, ища шпаргалку чар переноса. — Если заявишь, что на тебя покушались, они доложат офицерам.

— И Сора вернёт меня на занятия. Нет уж. Скажу, что упала. Могла же я скатиться с лестницы.

— Ты? Ещё как!

Дейвон приобнял меня, разжёг портал, и мы шагнули в лазарет.

Талантливый лекарь Врона срастил мне кости с таким видом, будто делает всему миру невероятное одолжение. И хоть его кислая мина слабо походила на сочувствие, пришлось признать, что мне повезло «упасть с лестницы» в его смену. Врона самодовольно сообщил мне, что с другим лекарем пришлось бы ночевать в больничном крыле, но невероятно талантливый он заштопает “ эти пустяковые царапины» раньше, чем я зевнуть успею. Я на это предпочла вздохнуть, изображая благоговейный трепет.

Врона был полезным малым, жаль я ему не нравилась. Если бы не он, я бы не успела закончить уборку. Это принесло бы ещё одну удавку и риск вылететь из академии. Чтобы не выгнали, пришлось бы сознаваться, что летела я не через пять ступенек, а через пятнадцать этажей.

Словом, уходя из лазарета, хмурому Вроне я улыбалась, как родному брату.

Меньше чем через час я вернулась в кабинет капитана Хельды, который так стремительно покинула. Решила никому не давать больше повода заглянуть на огонёк и заперла дверь на торчащий изнутри замочной скважины ключ.

Когда чуть позже я выуживала из валяющегося всюду хлама тряпки, швабры и порванные пакетики из-под порошков, в дверь недовольно забарабанили. Я побежала открывать. На пороге стоял офицер-здоровяк под два метра ростом, которому вменили отряд Щеглы, и которого я подозревала в преподавании боевой подготовки. И не без оснований. Он выглядел так, будто может передробить в теле человека все кости, просто посильнее сжав в объятиях. Волосы у него были золото с серебром, а брови, ресницы и борода тёмные. Гигант посмотрел на меня сверху вниз всего мгновение и заорал:

— Это ещё что за новости! Заперлась в моём кабинете?! Да как посмела! — он затрясся от злости, а я похолодела от ужаса.

— Простите, сэр! Я тут убираюсь по указанию Зурги.

— И зачем запираться?

Он вошёл, расстегнул ремень, снял с исполинских плеч китель и швырнул на гору вещей вокруг стула. На нём осталась белая, немного трещащая по швам, рубашка. Он расстегнул манжеты и стал закатывать рукава.

— Боишься, что кто-то увидит тебя за таким неподобающим королевской особе занятием, Церингер? Не царское это дело полы драить? — я как дурочка уставилась на его волосатые запястья.

— Э…

— Стоит проверить, хорошо ли ты надраила тут всё? — надменно спросил он. Его ярость волшебным образом испарилась, офицер смотрел хитро и язвительно.

— Я… я… Это магические порошки, сэр. Я, собственно, ничего не делала, только равномерно распределила их по поверхностям.

— Да неужели? Тогда выметайся. А то начнут судачить, что у нас с тобой неуставные отношения, — по лицу мужчины поплыла сальная улыбочка. — Или уж оставайся, — он дёрнул кустистыми бровями. Я головой помотала, так быстро он прыгнул от гнева к приставаниям. Это что какая-то странная проверка?

— Уже ухожу, сэр. — подхватила ведро и побежала за шваброй.

— А это что? — офицер заинтересовался Ящиком. Я в ужасе застыла, боясь, что глупый артефакт затоптал какие-нибудь нужные ему бумажки, и меня сейчас снова вышвырнут из окна. — Разумный?

— Нет, сэр. Полуразумный. Это фамильный…

— Это же ящик Альтаренса! — проговорил он севшим голосом. — Не знал, что ты привезла его сюда. — От игривости и следа не осталось, теперь передо мной был восхищённый учёный, которому показывают новейшее изобретение. Хельда сунул руку в карман на груди и вытащил очки. Тоненькие дужки и прямоугольные стёкла на его суровом мужественном лице сбили меня с толку окончательно. Хельда так разулыбался, глядя на Ящик, что казалось вот-вот запрыгает и захлопает в ладоши.

— Отец отдал в последний момент, — промямлила я, мечтая выбраться из этого кабинета. Говорил же мне Лето не брать никого, кроме капитана Соры и уборки у драргов.

— Какая древность, — сказал Хельда. Почесал подбородок. — Из чего он сделан?

— Из дерева, — соврала я, бочком медленно пододвигаясь к двери. Ящик будто почуял неладное, крутился у меня под ногами, стараясь спрятаться от неожиданного внимания. Мне не терпелось уйти и заняться зельями, пока ещё было время. А ещё я досадовала, что снова ошиблась, из двух офицеров сделала ставку не на того. Получается, милый толстячок преподавал боевую подготовку, а двухметровый шкаф — тактику? В этой академии определённо проблемы с кадрами.

— Деревянный, значит… — капитан Хельда хмыкнул. — Задержитесь, кадет Церингер.

Я нехотя выпустила ручку двери, до которой успела дотянуться. Что ещё ему нужно?

— Итак, — капитан снял очки, убрал в карман рубашки и покрутил головой, разминая шею. Тёмные глаза сверлили меня почище любого сыщика. — Излишней гордостью не страдаем, не сладострастна, стрессоустойчива и осторожна. Неплохой набор, Церингер. Хотя, быть может твой отец просто научил тебя поддакивать мужчинам, дренькать на пианино и вышивать крестиком и на том и успокоился?

Я молчала, напряжённо всматриваясь в капитана. Что за человек? Он менял лица так быстро, что я не успевала.

— Ты знаешь из чего твой артефакт? Или мне рассказать?

— Буду вам очень признательна, сэр. — Со своей лучшей светской улыбкой ответила я.

— Твой прапрадед, или сколько там пра между вами? немножко поколдовал над ним, чтобы он казался деревянным, но дерево, даже зачарованное, не выдержало бы всё, что может этот малыш. Я видел, как ты проходила драрга на арене, он здорово его погрыз, а ему хоть бы что, — Хельда подошёл к пёстрой карте на стене, близоруко прищурился и повёл по ней пальцем. — Вот тут было месторождение, — ткнул он в пролив между Вестой и княжеством Деста. — Открыли при Коледе Жестоком. В истории разбираешься? — он строго глянул на меня.

— Правил тридцать два года, провел много спорных реформ в армии.

— Спорных? Да ты прирождённый политик, Церингер. Колед продлил срок военной службы для рекрутов на двадцать лет. Было десять, стало тридцать. Целая жизнь. И как тебе такое?

Я пожала плечами. Единственное, что мне хотелось — сбежать от не в меру болтливого офицера и его неприятных внимательных глаз.

— Когда я задаю вопрос, кадет, ты отвечаешь. Или думаешь мне заняться нечем?

— Нет, сэр. — Я встала по стойке смирно. — Просите, сэр. Мне кажется, это чересчур, сэр.

— Чересчур? Объяснись, кадет!

Смешно, но мне даже не пришлось напрягать память, ведь именно этот период истории я запомнила из уроков своего учителя особенно хорошо.

— Тридцатилетняя служба сделала солдат и офицеров полностью зависимыми от короля. У них не было дома, семьи, родни и друзей. В итоге Колед получил армию, которая умела и хотела только убивать, а не защищать. Когда он утратил способность содержать их на должном уровне, они быстро разбежались по другим князьям и странам. И ещё сколотили банды. В итоге тридцатилетняя служба стала ужасом для следующих двух поколений и экономической катастрофой для страны.

— И чем же, по-твоему, можно удержать армию, если не деньгами?

— Патриотизмом, я полагаю.

— Патриотизмом? — Хельда фыркнул. Кажется, мастера-тактика я бесконечно разочаровала.

— Морская руда так называли материал. — Хельда отвернулся к карте. — Морское железо. А из него делали морскую сталь, самый крепкий материал на свете. Только вот добыча уже лет триста приносит крохи, все уже сдались. Решили, нет её больше в нашем мире, кончилась. Лучшие клинки и артефакты все сплошь делали из морской стали. И ящик твой под этой деревянной ширмочкой из этой самой стали и сделан. Не думаю, что для тебя это новость, но ты молодец, что не треплешься об этом направо и налево. — Хельда кинул на меня взгляд через плечо. — Мы обыскали все побережье, надеялись найти ещё жилу. — Его рука скользила по проливу на карте. — Дестонианцы просеяли всю свою береговую линию и выловили последние крохи. На чайную ложку от силы насобирали. — Хельда постучал пальцем по карте. — Но сейчас ходят слухи, что они нашли огромные залежи. Пока так, рыбаки болтают, а они то морскую владычицу увидят, то русалку с тремя хвостами. Но как ты думаешь, Церингер, что будет, если новая жила морской руды всё же существует?

Я поддёрнула швабру.

— Полагаю, будет война.

— Правильно полагаешь. И лучше бы нам в ней победить, не так ли?

— Разумеется, сэр. Я могу идти?

— Оставишь мне свой артефакт? Хочу его исследовать.

— Прошу прощения, сэр, но это фамильный артефакт. Он у меня только на время. Любые подобные просьбы можете адресовать моему отцу.

— Слабо, Церингер. Сразу за папочку прятаться побежала? Я разочарован.

— Нет, я не оставлю вам Ящик. Он мне нужен. И я не хочу, чтобы вы его исследовали. Моя семья сама займётся исследованием своего фамильного артефакта при необходимости.

Хельда цыкнул.

— А вот и оно, твой изъян.

Он отвернулся, но любопытство пересилило, и я спросила:

— Изъян, сэр?

— Да. Главный изъян.

— О чём вы говорите, сэр?

— О твоей семье, — Хельда повернулся и сложил руки за спиной. — В этом твоя проблема. Поэтому Колед и сделал армию, которая знала только службу стране, а не фамилии. А вы, дворяне, готовы сражаться только за одно — за себя любимых.

Я нахмурилась. Я не то чтобы была с ним не согласна. Действительно семью ценила больше всего на свете, а воинственную политику дядюшки не одобряла и считала расточительной и глупой.

— Похоже, я вас разочаровала, сэр. Прошу прошения.

— Ничего другого я не ожидал. Думать иначе было бы неуместным оптимизмом с моей стороны. Но, может быть, ты ещё поумнеешь. Разумеется, если продержишься у нас достаточно долго.

— Поумнею и стану преданной слугой короны, не разбирающей что хорошо, а что плохо? Признаю, это приятная свобода — просто следовать приказам.

— Ты, кажется, невысокого мнения о боевых офицерах, кадет? Тогда что ты забыла в этих стенах?

— Я здесь учусь. Здесь ведь учат не только тому, как слепо следовать приказам, не так ли сэр?

— Считаешь себя умной, Церингер, ещё один твой минус. Обдумай это на досуге. Свободна.

— Да, сэр.

Я выскочила за дверь, придирчиво придержав её, чтобы Ящик точно успел выйти.

— Исследовать тебя, ага, размечался! — негромко проворчала я, когда дверь закрылась.

— Неумно ворчать на офицера под его же дверью, Церингер! — гаркнул Хельда из кабинета.

— Да, сэр! — отозвалась я и поскорее унесла ноги от его кабинета.

Я отнесла инвентарь обратно Зурге, и, нервно оглядываясь на шаги в коридорах, пошла в свой зельеварский скворечник. Времени на зелья нужно было много, особенно в том графике и в тех количествах, в которых я их варила.

Добытые куски панциря крикуна упрощали мне некоторые рецепты, но нужно было заново перепроверить, всего ли мне хватит с учётом того, что сможет прислать папа через Ящик.

Занятая этими мыслями, я дёрнула дверь моего кабинета, но та не поддалась. Недоумённо подёргав ещё пару раз, я замерла в растерянности, и тут дверь распахнулась.

Дейвон кивнул мне и пошёл к окну. Там стоял стул, на котором он, видимо, только что совершал какие-то манипуляции. Принцу пришлось нагнуться, чтобы пройти под пучками трав. Напротив окна от стены до стены я натянула помпезный золочёный шнур, варварски оторванный от гобелена, изображавшего какую-то битву. Раз это сокровище оставили бесславно гнить в куче мусора, я решила, что академия не обеднеет, если я его распотрошу. На шнуре я развесила сушиться пучками травы, собранные в горах и пока что не попавшие в котлы. Ещё куски панциря крикуна с холщевыми пакетиками под каждым, чтобы любая крупинка и пылинка драгоценного ингредиента не затерялась на полу. Между ними висели листы с рецептами, выдранными из учебников, которые пока что были мне не нужны, но которые я хотела держать перед глазами. После я собиралась вклеить их обратно магией, так что библиотечный вандализм был не таким уж страшным преступлением. Но нельзя было отрицать — пустынный, заваленный хламом кабинет шаг за шагом превращался в настоящую зельеварскую лабораторию.

— Что ты тут делаешь? — спросила я Дейвона, когда он встал на стул.

— А на что это похоже? — принц чертил какое-то магическое плетение на стеклах.

— Зачаровываешь окна?

— Какой смысл запирать двери, если любой второкурсник может бросить сюда что-нибудь через окно?

— А двери значит, ты зачаровал уже? Здорово, спасибо.

— Вон там контуры, оставь отпечаток крови и будешь вхожа. И я тебя очень прошу, не пускай сюда кого ни попадя или все мои труды пойдут прахом. — Он дочертил линию, рисунок на стеклах — сложный ромб с множеством формул и засечек — вспыхнул и погас. — Ну вот, — Дейвон спрыгнул со стула и отряхнул руки. — Теперь стекла даже драргов огонь или кислота не пробьет. Правда, через неделю придется обновлять.

— Спасибо. Ты очень заботлив.

— Не льсти себе, я твой командир и сохранять тебе жизнь входит в мои обязанности. — Дейвон хмуро поправил китель и застегнул пуговку на воротнике, которую, видимо, легкомысленно ослабил, пока работал.

— Да, сэр. — Я отошла к котлам и стала открывать их и растапливать тепловые брикеты.

— Во сколько планируешь закончить?

С тяжелым вздохом осмотрела фронт работ. Котлы ждали каждый своего этапа зельеварения и только некоторые из них были завершающие. Над зельем стойкости, например, мне предстояло ежедневно корпеть еще неделю, а после настаивать еще три.

— Наверное… часа в два, может быть в три.

— В два ночи?

Я пожала плечами.

— Если начну доделывать исцеляющее и жгучку, то не смогу отойти от них следующие шесть часов. Там манипуляции сначала каждый час, потом полчаса, потом двадцать минут и так до минуты. А мне очень нужна жгучка и исцеляющее. А ведь их еще настаивать, между прочим. Так что да, в два часа, может в три. А что? Провожать меня планируешь?

— Это так удивительно? — Дейвон подошел к столу, понюхал пар, начавший подниматься от котла, скривился и попятился. — Боги, что за вонь?

— Жгучка. Да, запах немного специфический, но привыкаешь. — Я спокойно помешала в котле специальным зельеварским половником. Слава богам, этот инструмент нашелся в кладовых академии, ведь обычные деревянные или металлические инструменты даже недоготовленная жучка плавила за секунды. — Это водянка так пахнет, но без нее никак. Ты бы зелье от облысения понюхал, вот там такой аромат...

— Да-да, избавь меня, пожалуйста, от подробностей и накрой эту дрянь!

Я послушно вернула крышку на котел.

— Надо же, какой вы нежный, принц Дейвон.

— У меня тонкий слух, вкус и обоняние, принцесса Фиона. Разве может быть иначе у Церингера?

— Но ты ведь не Церингер, — я закатила глаза и стала раскладывать ингредиенты.

— Не по крови, но по духу! — пафосно заявил Дейвон, а я прищурилась. Подняла бровь.

Сводный братец процитировал старые пропагандистские заголовки столичных газет. Когда Фридрих усыновил Дейвона, все писаки стали поливать общественность уверениями, что Дейвон гораздо ближе к Церингерам по своей стати и сути чем даже к родному семейству генерала Хангера. И что царская фамилия приобрела в нем наилучшего наследника, из всех возможных.

— Надо же, старые тезисы всё еще в ходу? — уточнила я.

Дейвон недовольно скривился.

— Разве можно их забыть. Они такие… — он презрительно скривил губы. — Воодушевляющие.

— Как твоя мама?

— Всё так же. В ссылке в Розинге, развлекается полетами, играет в карты с местными помещиками.

— Фридрих так и не разрешил ей вернуться в столицу?

— Нет, конечно. Лишние напоминания, что я не был рожден Церингером нам ни к чему.

— Ясно. У вас, кажется, в столице был дом, на Высокой набережной?

— Он был хорош для сына генерала, но не для Церингера.

— Ясно, — Я опустила глаза. Дейвон стал наследником не по своей воле, иногда я об этом забывала. Фридрих назначил его наследником по праву, а его мать сослал в родовое имение Хангеров. В двенадцать Дейвон разом лишился не только отца, но и матери. Спорить с королем она не могла, виделась с сыном редко по монаршей милости, и чем старше становился Дейвон, тем реже эта милость им позволялась.

— Тебе никогда не хотелось послать его в Искажения и вернуться к матери?

Дейвон с непроницаемым лицом смотрел в окно несколько томительных секунд. Повернулся, нахмурился.

— Нет. Ведь я в отличие от многих, понимаю, что такое долг и способен пожертвовать своими интересами ради общего блага.

Доверительная атмосфера беседы рассеялась, как пар над неосторожно открытым котлом.

— В отличие от многих, ты, конечно, сама добродетель. А превращение собственных чаяний в мифическое общее благо, уверена, помогает тебе крепко спать по ночам.

— Увы, выспаться я не могу, ведь в академии появилась ты! — бросил он.

— Спи на здоровье, я не просила меня охранять.

— А стоило бы. Думаешь, никто не захочет попытать счастья, когда ты одна заблудишься в ночных коридорах?

— Попытать счастья, в каком смысле? — я изобразила дурочку и похлопала ресницами.

— Приду за тобой в два и будь любезна всё к этому времени успеть.

— В три, пожалуйста. Тогда точно всё успею.

— Пес с тобой, в три. — процедил Дейвон сквозь зубы. — Не пускай никого, кому не доверяешь. А знаешь, лучше вообще никого не пускай.

— У меня друзья есть.

Дейвон уничижительно фыркнул.

— Друзья? Это те, которых ты знаешь с поступления сюда? То есть не знаешь совершенно?

— Спасибо за помощь. — Я изобразила улыбку.

Дейвон пожал плечами, открыл окно, подозвал Лося и, как всегда эффектно, вышел вон.

К сожалению, ко времени ужина периодичность помешивания жгучки дошла до один раз в двадцать минут. Представить, что я успею спуститься до столовой и прибежать обратно за такое время было решительно невозможно. Загубить котел жгучего зелья было для меня куда более весомой потерей, чем ужин, так что я осталась в лаборатории.

Старый кабинет с кое-как утрамбованным в одном углу хламом на лабораторию тянул слабо, но уже целых пять столов обросли зельеварским бытом. Первый был главный — рабочий котловой. Тут происходило самое опасное и ответственное — манипуляции с ингредиентами. В институте нас настойчиво отучали от вульгарного просторечья «варить зелья». Наши педагоги важно именовали процесс «манипуляции», что значительно поднимало их важность в собственных глазах. «Варят кашу на печи, а вы создаете магические зелья. Творите!» — махала руками наша главная зельеварка.

Студенты, впрочем, выговаривать ее заумь не особенно стремились, так что «варить» никогда не покидало наш лексикон. Стол, на котором «творилась магия», а именно варились в котлах зелья, назывался котловым. В академии или у нас дома он был из дерева Ома — самой жаропрочной древесины континента. И полностью застилался специальным покрытием толщиной в палец, которое не нагревалось от тепловых брикетов или простых дров. Так студенты могли установить на нем рядом котлы и варить зелья, которые требовали разной степени прогрева.

Мне в солдафонской академии о настоящем котловом столе приходилось только мечтать. Всё, что мне прислали — убогие огрызки дешевой теплоизолирующей ткани, которые я самостоятельно кое-как приклеила на магклей. Их нельзя было прибить, например, гвоздями — металл мгновенно нагреется и подпалит стол. Так что скупая Зурга на клей расщедрилась, выбора не оставалось. Но ткань была до того тоненькой, что я на всякий случай держала ведро воды под рукой — пожар с такой теплоизоляцией казался вопросом времени.

На котловом столе приятно булькали и парили котлы. Я подошла и под каждым проверила тепловые брикеты — магические дрова, которых хватало на долгие часы. Но и магии в них вливать нужно было будь здоров, а моя сочилась по капельке. У каждого котла по технике безопасности должен был лежать отдельный зельеварский половник, но и тут меня обделили. Выдали три деревянных из плакучей ивы и один посеребренный с клеймом «устойчивость». Всё от фирмы братьев Джуно. Лучшие инструменты для зельеваров, кстати. Я бы удивилась, что в академии, откуда зельеваров вытурили много лет назад, остались такие годные инструменты, если бы уже не познакомилась с жадностью Зурги. У этой женщины не могло пропасть ничего из ее закромов.

Я отошла от котлов и подошла ко второму столу. Тут я раскладывала ингредиенты, которые должны были следующими отправиться в котел, а на второй половине резала, толкла, выжимала соки и взвешивала всё на потемневших от времени помпезных весах. Тяжелые они были просто жуть, такими и убить можно было. Под темным налетом угадывался красивый орнамент, я даже предположила, что весы серебряные. В паре мест из них кто-то выковырял драгоценные камни. Забытое сокровище хоть и было потрепанным, но служило мне верой и правдой.

На третьем столе я держала под рукой инструменты и тару, а на четвертом лежали еще не обработанные ингредиенты.

Работы было столько, что я неустанно трудилась всё время, что тут провела. Один раз побродила по коридору в поиске туалета, и слава богам нашла его через четыре двери. Но остальное время, не поднимая головы, корпела над своей будущей магической мощью.

За окном красиво догорал закат, когда дверь дернули. Дернули еще раз, а потом требовательно забарабанили.

Я, помня о трудах Дейвона и еще не забывшая, как летела из окна, благоразумно спросила:

— Кто там?

— Это мы, открывай давай! — раздался голос Малики. Я отперла и моя неразлучная троица вошла в кабинет.

— Ты чего заперлась? Привидений боишься?

— Да если бы. — вздохнула я и пошла обратно к котлам. — Вы чего пришли?

— Еды тебе захватили с ужина. — Малика вытащила из-за спины тарелку. — А! Гляди, какие мы ловкие. Еле утащили. Но приборов нет, не обессудь. И за тарелку-то шкуру бы спустили, но Хлоя ловко ее припрятала.

— Спасибо, — я сердечно улыбнулась. Есть хотелось здорово.

— Ого, да вы тут вовсю творите, Ваше Высочество! — Ференц уже привычно повесил шляпу на торчащую из горы хлама ножку стула. — Скоро ли ждать усыпляющее?

— К экзаменам на полосе будет готово. А пока можно тренировать плети. — я взглянула на часы, помешала котлы и засекла время. Пять минут я была совершенно свободна и села есть то, что ребята мне принесли: котлету, два огурца и мятый кусочек хлеба.

— А это вам от капитана Соры. — Ференц из кармана штанов вынул белый керамический цилиндр с изящной серебряной капителью и цоколем. Бережно поставил на стол с ингредиентами и отошел не дыша.

— И что это?

— Самописец. Капитан велел записывать его важные наставления и давать тебе прослушивать. Иначе ты мол, можешь уклониться от сдачи его экзамена. Утром возвращай нам, и мы будем записывать тебе его мудрости снова.

— Ого, недешевая вещица, — Я провела по цилиндру пальцем и его бока покрылись тонкими трещинками.

— О нет! — испугался Ференц.

— Всё нормально, я слышала, как им пользоваться. — Я коснулась верха, и в кабинете зазвучал недовольный голос капитана Соры.

— Что ты, Ростер не спеши, я тут могу хоть весь день стоять и ждать, пока ты усадишь свою задницу… — я коснулась самописца и он умолк. Провела пальцами по дискам на боках, довела до конца самого нижнего.

— Вытяни руку, Хаден! Руку, мать твою, вытяни! Ну и бестолочь! Всё, сил моих нет… — разразился бранью капитан. Я поскорей заставила цилиндр замолчать. Неловко взглянула на Малику.

— Что? Он чары веса показывал, я в жизни их не выполняла. Ну, села в лужу, с кем не бывает.

— Ты полностью права, моя дорогая леди! — подхватил Ференц. — У тебя получалось немногим хуже Брока, но на него он совсем не с таким пылом кричал. Может мне стоит начать ревновать? — Ференц скорчил подозрительную гримасу, и мы все усмехнулись.

— Будь с ним осторожна, пожалуйста. Не хотелось бы, объясняться с капитаном о его поломке. — Ференц демонстративно сдул пылинки с самоцисца.

— Буду. Как ваши занятия прошли?

Ребята рассказали, как капитан Сора в своем неповторимом стиле вещал им сегодня о магах-бездарях, которые непременно умрут в первом же столкновении, в котором окажутся. Всем нашлась работа: Хлоя мешала зелье, сверяясь с моими часами, Малика с чувством измельчала в ступке семена горецвета, а Ференц занялся ремонтом приглянувшегося мне торшера.

— Слушай, болезная, — обернулась Малика. — Как вышло, что ты с таким даром не училась в магшколе?

— О, ну… — Хлоя осторожно домешала котел положенное количество раз и стряхнула воду с половника. — Простая история. У меня три брата и две сестры. Я старшая. Когда мне было десять, мама заболела. А отец и раньше не жаловал школы. Мол, нечего там делать, готовь, убирайся и мужа ищи.

— Он у тебя, похоже, тот еще муд…

— Консервативный, — поправила я.

— Кхем, — Малика пожала плечами. — Ну или так.

— Да нет, Ваше Высочество, он действительно… плохой. Был, — поделилась Хлоя дрогнувшим голосом. — Отец всю жизнь проработал на рубке леса. Он простой человек и на нашу беду, азартный.

— Игрок? — в торшере что-то затрещало, и Ференц негодующе потряс его.

— Да. Кости, карты. Иногда все деньги спускал. Мама договаривалась с его начальством, чтобы отдавали ему не всё. На то и жили. А когда мама умерла, мне было четырнадцать, я стала вести дом. Нужно было за всеми присмотреть. Всех одеть, умыть, накормить, отправить в школу, вылечить или выпороть. — Хлоя устало вздохнула. — Пять детей. Для меня эта академия просто курорт. — она жестко усмехнулась.

— Так и как же ты оттуда вырвалась? — Ференц поставил торшер и полез под абажур вынимать световой кристалл.

— Отец умер. Братья подросли и теперь могут позаботиться о младших. И я решила попробовать. Соседи со всей улицы ко мне ходили брикеты растапливать, говорили, что так… не многие могут. Ну я и решилась.

— А как же ты сдала вступительные экзамены? Там же нужно показывать уровень магических умений. — удивилась я. — Меня вот с отличием по зельям только-только взяли. И то может за то, что я Церингер.

— Да уж не без этого! — фыркнула Малика.

— Экзаменатор… — Хлоя потупилась. — В общем, он дал мне шанс. Сказал дар есть, а остальному, мол, капитан Сора научит.

— Повезло! Мой гонял меня полчаса, я думала, наизнанку вывернет. — возмутилась Малика.

— Да, повезло. Мне кажется, он понял, что… ну что я не из богатых. — Хлоя смущенно переложила половник.

— А ты? Тоже за красивые глаза проскочил? — Малика обвиняюще уставилась на Ференца.

— У меня была фора, но видят Боги, я ее не желал. — Ференц смахнул пыль с абажура, висюльки из хрусталя и бисера весело затанцевали. — Да будет свет! — он сделал торжественный пас, и торшер загорелся уютным желтоватым светом. — Простите Ваше Высочество, кристалл уже пожелтел, белого свечения от него не добиться.

— Ничего, так даже уютнее.

Все мгновение полюбовались милым светильником, но тут Малика вспомнила:

— Что за фора у тебя была?

Ференц осторожно перенес торшер и еще раз придирчиво смахнул с него несуществующую пыль.

— Много же у вас работы, Ваше Высочество. Не думал, что зельеварение такое сложное ремесло.

— Эй, я вопрос задала!

— Да, моя леди, и я не хочу на него отвечать, но разочаровывать тебя не хочу еще больше. Как же мне быть, хоть разрывайся пополам. Но ради тебя, я готов даже на это. Хотя ты могла бы немного подбодрить меня и одарить хотя бы поцелуем…

— Та-ак! — Малика отдала мне ступку и пошла к выходу. — Я всё, Церингер, давай сама.

Хлоя помешала еще пару котлов и душераздирающе зевнула.

— Ладно, спасибо за помощь, ступайте уже.

— А вы? — Ференц галантно отнес стулья, которые девушки поставили себе для работы в дальний угол.

— А я продержусь еще часа четыре на маленьком глотке восстанавливающего зелья.

— Спокойной ночи! — Хлоя вышла первой, Ференц задержался проверить контуры освещения.

— Печально оставлять вас одну, но я тоже откланиваюсь. — он подхватил шляпу и надел ее, лихо заломив край.

— Ференц… — я робко окликнула его, не до конца уверенная, что стоит заводить этот разговор. — Извини, если это будет неуместно, мне просто неловко оставить тебя в неведении. И, может быть, тебе будет чуть легче, если ты будешь знать, что я знаю. То есть, это, разумеется, никоим образом не возместит твоей потери… — я смешалась и умолкла. Зачем? Зачем я решилась заговорить об этом?!

Лицо Ференца замерло, в углу губ прорезалась горькая складка.

— Вам сказал принц Дейвон?

— Да. Извини. Я не стану болтать.

— Не станете болтать о чем? — Ференц взглянул на меня. Стало не по себе. Милый балагур смотрел совсем невесело и недружелюбно.

— Я… извини. Ничего, не стоило мне говорить об этом.

Ференц улыбнулся. Вымучено и неестественно.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Я пришел в эту академию вовсе не для того, чтобы искать убийцу моего брата.

Я удивленно моргнула.

— О… Еще раз извини.

— И если вы беспокоитесь, что я подведу нашу дружную команду на испытаниях…

— Нет, что ты, конечно, нет! — соврала я. Такая мысль мелькала у меня в голове, что уж скрывать.

— То можете быть спокойны. Я больше других жажду остаться в этой академии как можно дольше. Уж поверьте. Для меня это буквально вопрос жизни и смерти. — он улыбнулся как-то кровожадно. Стало до того не по себе, что я нервно сглотнула. Да кто этот парень, которого я привыкла считать просто веселым повесой?

— Рада слышать. Мотивированные союзники мне не повредят.

— А мне не повредит команда. Мы поможем друг другу, и все останутся в плюсе. Радостно знать, что вы так трезво смотрите на вещи. Признаться, порой мне казалось, что вы немного легкомысленно выбрали себе союзников.

— Выбрала? Ко мне не стояла очередь из желающих.

— Но это пока, не так ли? Наши победы впереди.

В дверь забарабанили.

— Эй, Яранский, чего ты там застрял? Пошли уже! — гаркнула Малика.

— Ох, моя роза соскучилась, — Ференц побежал к двери. — Ни секунды не может без меня прожить и всё же отрицает нашу любовь. Не смешно ли? — Он открыл дверь, подмигнул мне на прощание и ушел.

Я осталась стоять перед котлами, которые булькали и парили. Когда ругань и шаги в коридоре затихли, подошла к двери и проверила, что она закрылась, а значит чары Дейвона сработали.

Вернулась к котлам и помешала жгучку согласно часам, минута в минуту.

— Ничего себе, — пробормотала я.

Дейвон сказал, что брат Ференца упал и разбился. Однако тот сказал «не буду искать убийцу».

— Полагаю, это значит только одно, не так ли, Ящик? — я посмотрела на артефакт, который бродил вдоль окна. — Он уже знает, кто убил его брата и приехал мстить. Здесь хоть кто-нибудь не думает об убийствах, как считаешь?

Ящик добрел до угла комнаты, потерся об стены, и вдруг вздрогнул и побежал ко мне.

Открылся последний четвертый отсек слева, и я достала отправленную папой маленькую посылку. Три драгоценных черных семечки для зелья стойкости лежали в бумажном конверте, обернутом вокруг бутылочки усыпляющего зелья. На обороте размашистым папиным почерком было выведено: Мама передает привет.

Я позволила себе целых пол минутки предаться умилению и тоске по дому.

Мама передает привет.

Привет из дома, моего дома! Там в моей комнате все также развевались голубые занавески, а подружки по институту зельеварения хвастались обновками, помолвками и новыми шляпками за чашечкой кофе в кофейне У Дианы на Императорской набережной.

Там я носила платья и каблуки, умывалась водой, настоянной на заряженном чарами шенгальском беломорите, драгоценном белом кристале, от которого кожа становилась бледной, чистой и нежной как самый тонкий шелк. Прически мне ежедневно крутили двое горничных, а завтрак каждое утро состоял минимум из шести блюд.

Желудок заурчал от одного воспоминания о воздушном омлете и пышных оладушках нашей кухарки. Маленькая котлетка, которая заменила мне ужин, чувствовала себя страшно одиноко и требовала компании.

Я погладила живот сквозь грубую ткань рубахи. Посмотрела на свои руки.

Эх, видели бы меня родители. Мама упала бы в обморок от моих ногтей, почерневших от грязи. А папа поливал бы сарказмоми жалкие котлы и инструменты и презрительно советовал бросить это дело и даже не пытаться сварить что-то приличное в этих варварских условиях.

Но я здесь, и некогда мне тосковать по дому. Тем более, что никакой безопасности там давно не было. Только маленькая глупая девочка могла верить, что в ее спальню никогда не придет беда, потому что это ее отчий дом. Моя семья и я лично мешала слишком влиятельным людям, чтобы чувствовать себя в безопасности хоть где-то.

— Возле трона нет покоя, — произнесла я вслух, чтобы отогнать видения кровати с балдахином и мягкой перины. Это говорил мне папа, когда я еще малышкой сидела у него на коленях. — Соберись, Фиона.

Ничего, платья подождут. Потерплю до того дня, когда смогу надеть золотое коронационное.

Я подозвала Ящик и спрятала драгоценные семена в отсек с книгой рецептов. Они были слишком ценными, чтобы я рискнула их сохранностью и оставила лежать тут на столе.