Наследники. Выжить в Академии

Глава 8. Цена успеха

Ящик разбудил меня задолго до рассвета. В казарме сладко посапывали кадеты, а под одеялом было так тепло, что в первую секунду мне казалось: я не встану ни за какие сокровища этого мира. Но Ящик, верный моему же приказу, одной ножкой тормошил меня, а второй тащил с меня одеяло. Сладко всхрапнул Ференц на верхней полке слева, я приоткрыла сонные глаза и увидела темноту. Солнце не взошло, шторы были плотно задёрнуты, и все счастливо досыпали самые приятные предрассветные часы.

Почему Ящик меня будит? За что? Я так устала…

В эту минуту я никак не могла вспомнить, почему должна встать раньше всех, хотя вчера вечером была полна уверенности и решимости начать бегать и готовиться к полосе. Ящик (вот же самовольный артефакт!) стал толкать кровать. Сверху заворочалась Хлоя. И я вспомнила.

Точно. Пробежки. Физическая форма, которую я должна наработать за два месяца или вылечу.

— Встаю, встаю… — откинула одеяло и поёжилась в стылом воздухе комнаты. Бррр!

Кое-как попала ногами в расшнурованные ботинки и на ощупь поплелась к ванной. Холодная вода помогла разлепить глаза. Наплевав на скромность, все спят чёрт с ним, я оделась прямо в казарме и, потирая заспанные глаза и зевая, пошла на улицу. На часах гордо значилось четыре тридцать утра. На улице было темно, тихо и влажно. Медленно светлели ночные сумерки. Холод живо взбодрил меня, и я побежала к полосам.

Бежать их в неурочный час было нельзя. Об этом заботились чары, наведённые на скалы: закрывались проходы-трубы, вырастали каменные стены, втягивались в породу ступеньки. Всё, чтобы юные отроки не поубивались без пригляда офицеров и старших кадетов.

Но я и не собиралась бежать полосу. Я побежала по лестнице, упав с которой сломала руку. Она вела наверх, к каменным мостам и самому высокому пику академии и всегда была мне доступна. Я решила, что пробежка вверх и вниз положительно скажется и на моей выносливости, и на страхе высоты. Добраться в первый раз до самого Белого пика я не рассчитывала (надо быть реалисткой) и просто засекла время и побежала вверх.

Ступеньки и первые мостики дались несложно, но потом подъём стал круче, лестницы под ногами всё длиннее, и наконец я выдохлась и села на ступень. Взглянула на часы. Посмеялась. Я всё же себя переоценила. Меня хватило на целых восемь минут.

— Отлично! — не изменила я маминым наставлениям хвалить себя за достижения, а не ругать за ошибки. — Целых восемь минут! Какая я молодец, правда, Ящик?

Ящик, скучая, слонялся вокруг. Мне бы его неутомимость. Я посмотрела вперед, на мосты и лестницы и решила, что план требует корректировки. Если убегу далеко и там упаду от усталости, не успею спуститься к завтраку и получу удавку. Уже четвёртую! Нет уж, так рисковать нельзя.

— Тогда будем бегать поближе к столовой, да, Ящик? — и я побежала вниз. Мышцы немного отдохнули, пока я спускалась. Сделала заметку раздобыть бутылку для воды, и снова побежала вверх.

Когда я поднималась в шестой раз (придирчиво считала свои достижения и нахваливала себя за каждую ступеньку, пройденную дальше, чем в первый раз) из-за поворота показалась группа кадетов.

— От-дать честь прин-цессе! — гаркнул бегущий впереди всех Бугарди. Он был без рубашки. Не хотела я видеть его торс, но пришлось признать, что у этого засранца пресс кубиками и ручищи, которые любую девушку заставят пустить слюну. Все кадеты мерзко засвистели мне, как гулящей девке, и меня накрыла толпа. Силы колдовские! В глазах зарябило от голых торсов на любой вкус: мускулистые, поджарые, смуглые, бледные, покрытые веснушками, волосатые, гладкие. Я даже зажмурилась и затрясла головой. Может я отключилась от усталости и меня накрыл странный эротический сон? Кадеты-третьекурсники бежали мимо меня, оббегали, свистели облапывали меня липкими взглядами, а я только и могла, что стоять посреди лестницы и делать вид, что мне плевать. Когда поток иссяк, из-за поворота показался Дейвон. Поганец замыкал процессию, подгоняя отстающих, и, конечно же, он тоже был без рубашки.

Без рубашки!

Он всего-то две секунды бежал ко мне по лестнице, бросил короткий безразличный взгляд и побежал себе дальше. А мне показалось, что я минуты две пялилась на него, настолько обнажённый, покрытый лёгкой испариной, смуглый торс Дейвона врезался мне в память. Маленькие бледные соски на тренированной груди, росчерки старых белых шрамов на рёбрах, вдавленный пупок и вызывающая тёмная дорожка волосков под ним. Движение мышц на его руках, его тяжелое дыхание и прилипшие к виску светло-русые волосы. Чёрный шнурок на сильной шее с серебряным амулетом, подпрыгивающим от бега. И вязь небольшой рунической татуировки на ключицах.

Фиона, очнись! Осознав как пристально пялилась на Дейвона, я удушливо покраснела. Бугарди на мосту сверху стал орать подбадривающие стишки:

— Кто не добежал на пик…

Протопали тяжёлые ботинки, и кадеты хором ответили ему:

— Тот дерьмо, а не мужик!

Меня посетила идея. Я протянула руку. Из Ящика, подвластное тени мысли, выскочило зелье скорости. Последний глоток. Самый распоследний. Я могу потратить его на экзамене на полосе. Потратить его вот так, на доказывание третьегодкам, что я не пустое место, неразумно.

Но уже двадцать четыре человека поставили на мою смерть. А полосу мне всё равно сдавать в команде. Если я хочу выжить, нужно показать третьегодкам, а в академии наверняка они имеют самый большой вес, что я чего-то стою. Показать прямо сейчас. Другого шанса может уже не быть.

Ещё десять секунд я взвешивала за и против, прежде чем откупорить пузырёк и сделать глоток. Мир вокруг замер. Ветер остановился, стих скрип мостов, замерло солнце, показавшееся из-за горизонта.

— Бегом, Ящик!

Если я не успею добраться до вершины, то потрачу зелье зря. Нельзя было этого допустить. Через минуту я нагнала кадетов. Дейвон бежал последним. Он, как и прочие, замер посреди шага, хмурый и серьёзный.

Я слишком торопилась, чтобы себя отговаривать и сомневаться. Не смогла удержаться. Коснулась его руки, прочертила по коже и, поддавшись безумию (чёрт с ним, может быть это единственный в жизни раз, когда я могу это сделать!), поднырнула под его руку, встала близко-близко и кончиком пальца коснулась его губ. Какой же он был красивый! Какой далёкий!

Я прислонилась на миг виском к его подбородку. Вдохнула его запах.

И побежала дальше. У меня было двадцать минут, прежде чем действие зелья кончится. По замершим, не качающимся на ветру мостам бежать было куда легче, но в то же время я понимала, что если под действием зелья скорости сорвусь, то даже находящиеся тут тридцать кадетов-третьекурсников ничего не смогут сделать. Да и захотят ли? Я успею и прокричать проклятья несправедливой жизни, и разбиться насмерть, прежде чем они «оттают».

Через двадцать минут я уже видела пик с мощным древком и развевающимся на нем чёрным с огненным фениксом флагом. Но мир зашевелился, ветер задул, и мосты закачались. А снизу донёсся топот и пыхтение кадетов. Мне оставался ещё один мост. Длинный, самый высокий и раскачивающийся на ветру.

— Проклятье! Проклятье! Я смогу! Давай, Фиона. Ты уже проходила этот мост.

Ага, проходила и упала. Где-то вот тут я цеплялась за перила и орала от ужаса, когда нога повисла над пропастью.

— Чем пускать в постели газ…

— … заберись на пик пять раз!

Я пошла. Не побежала, пошла, но быстро-быстро перебирая ногами и хватаясь за перила. Мост качался, но держалась я куда увереннее, чем в первый раз. Быстро преодолев половину, я приободрилась и припустила бегом. Набежало облако, скрывая и меня, и мост, я пробиралась чуть не на ощупь, морщась под порывами ледяного ветра.

И вот, наконец, показались столбики и земля. Я, задыхаясь, села на камень прямо напротив моста под флагом академии. Со лба градом тёк пот, я кое-как утёрла его рукавом и попыталась привести себя в пристойный вид. Вот только дрянное облако никак не хотело уходить. Эй, ты мешаешь моему эффектному появлению!

— Улетай, улетай, улетай… — шептала я нервно, глотая воздух. По мосту затопали ботинки. Скрипнула под подошвами доска, когда кто-то поскользнулся. Но строй не замедлился, кадеты бежали по мосту в сером тумане облака. Но наконец облизав последние камни, облако уплыло. Я увидела Бугарди, бегущего первым. Он открыл рот, наверное чтобы прокричать ещё какой-то отвратительный мужланский стишок. Увидел меня и заткнулся на полуслове. Остановился.

За ним остановились все кадеты. Из-за могучих плеч Бугарди высунулись любопытствующие лица. Клянусь Богами, тяжёлое дыхание тридцати парней и натужный скрип моста под их весом звучали лучше, чем фальшивые фанфары симфонического оркестра, которыми меня встречали во дворце как официальную наследницу престола.

Я сидела на своём камне, как на троне, с вызывающе прямой спиной и лёгкой надменной улыбочкой. Бугарди, к чести своей, быстро взял себя в руки и побежал дальше. Но стишков уже не кричал.

Он добрался до плато, пробежал вокруг древка с флагом (и вокруг меня) и потрусил дальше. Змейка кадетов повторила его манёвр. Я не надеялась на восторженные аплодисменты. Удивленных заинтересованных взглядов и притихшего свиста мне было достаточно.

Последним бежал Дейвон. Остановился, покачал головой. Он едва вспотел, к виску прилипла пара волосков. А я чуть не сдохла, забираясь сюда, и отчаянно прятала тёмные круги от пота подмышками.

— Выпендрежница. — сказал принц негромко. — Сколько у тебя еще зелья скорости?

— Кто знает.

— Не злоупотребляй им. Особенно на такую ерунду.

— Спасибо за заботу, принц Дейвон. Я умею обращаться с зельями.

Он улыбнулся, покачал головой и побежал дальше. И только когда принц был на середине моста, я позволила себе улыбнуться во все зубы и похихикать всласть. Пусть знают с кем имеют дело!

Я встала и застонала. Мышцы отозвались болью и судорогами.

— Ящи-и-ик! — протянула руку и получила своё драгоценное восстанавливающее зелье. Сделала маленький глоток и поплелась спускаться. До завтрака оставалось только полчаса. Голова немного кружилась. Ещё бы. Две порции зелья скорости за такой короткий промежуток времени. Благо восстанавливающее компенсировало отдачу, а то закончила бы я как те незадачливые грабители.

— Нет зелья, нет проблем, да, Ящик? Выкрутимся и без него.

Усталость мышц отступила под действием восстановления и я поспешила вниз на завтрак.

Через полчаса с приятно потяжелевшим после завтрака желудком мы стояли перед началом полос. Утро было невероятно познавательное. Наш отряд Молокососов медленно начинал дробиться на группки помельче. Ничего удивительного, я этого ожидала и внимательно присматривалась кто с кем болтает, к кому держится поближе, а кого избегает. Предстояло сформировать собственную команду, но, увы, вокруг меня витала аура неудачи. Выходка на пике не дала мгновенного эффекта, а три удавки на шее и шепотки о ставке на мою смерть прозрачно намекали, что я та самая девчонка-слабачка, которая не доберётся до второго года. Если вообще выживет. Так что вступить в ряды моей маленькой личной армии никто не спешил. Ничего, это пока.

— Сегодня бежите третью полосу. — объявил Дейвон и осмотрел наш сонный строй. — На время. Хватит прохлаждаться. Тренируемся как обычно, до полудня. Кто не пройдёт полосу за это время…

— … получит удавку. — нестройным хором ответили мы. Ясно, понятно. Что здесь неясного.

— У вас полчаса, чтобы добраться до конца полосы.

— Кто его видел-то, этот конец полосы. — проворчал очкарик Юрген, который в огненных чарах растерял половину патлатой шевелюры и смотрелся немного ощипанным.

— Что-то хочешь сказать, кадет? — Дейвон бормотание в строю не спустил.

— Нет, сэр.

Манерный широкоплечий Ростер посмотрел на Юргена. Ухмыльнулся так сально, будто вот-вот собирался назвать его своей сучкой. Вокруг будущего графа скучковались четверо парней из отряда. Должна была признать, графский сынок Ростер полученную на полосе фору использовал мастерски. И покрасовался, и подкупил парней. Оказалось, вчера вечером, пока я варила зелья, Ростеру порталом прислали посылку из дома: целый ящик деликатесов, снеди и пару бутылок дорогого вина. Всем этим великолепием он и поделился в казарме со всеми, кого счёл достойным.

Малика как примерная шпионка доложила мне, кто не удостоился или сам не примкнул к пиру. Руперт Юрген, наш очкарик и завсегдатай библиотеки, отказался от угощения (ещё бы! поганец Ростер поставил его под огненные чары на полосе!). А Ростер много раз глумливо соблазнял его тонкими ломтиками ветчины, сыром, хлебом, мясом и льстиво зазывал «к столу». Я представляла себе его интонацию, как будто слышала наяву. Наверняка манил Юргена как собаку и хотел, чтобы тот прыгал вокруг на задних лапках. К счастью, у Юргена нашлось достаточно гордости, чтобы не стать шавкой на побегушках Ростера. Ну и мерзкий же тип! Зато у других парней, которые все (какое удивительное совпадение!) оказались дворянскими сынками, возникла иллюзия, что их позвали в избранный круг. Все они продались Ростеру за пару кусков мяса и кружку вина и теперь стояли рядом и косились на «неудачников» и «чернь». Это были как раз мы. Некоторые, вроде Хлои и Малики попадали в обе категории. Ференц всё же имел титул, так что его звали к столу, но он, по словам Малики, отказался по причине, что не станет есть раньше, чем наедятся дамы. Из дам в казарме были две простолюдинки, которым Ростер не кинул бы и обглоданную кость.

Веснушку Брока, сына крестьянского старосты, деликатесами угощать пытались. Всё же он был слишком здоровяком, чтобы Ростер не захотел его себе в услужение. Но Брок не поддался. Как и его приятель Хойд. Кстати, мелкий дворянин. У кого-то была и гордость и мозги. Именно этих людей я бы хотела получить, а не горы мышц, не понимающие, что их превращают в слуг и прикармливают как собак.

В итоге вечерней мясной экспансии у Ростера образовалась свита из четверых парней: все высокие, сильные и в магии не дураки. Ростер хоть и был надменной скотиной, увы, не был дураком. Приключение с Юргеном его научило тому же, что и меня — на полосе нужна команда.

Наша группа: Ференц, Малика, Хлоя и я, на фоне парней выглядела, честно скажем, побледнее. Веснушка Брок и его друг держались особняком, ещё трое парней тоже пока что не выказывали желания примкнуть ни ко мне (увы, мы явно считались слабаками) ни к Ростеру.

Бедный Юрген стоял одинокий и напряжённый, понимая, что вот-вот станет мальчиком для битья не только для Ростера, но и для всей его шайки. Это был мой шанс, и я не собиралась его терять.

— Чего встали? Вперёд! — скомандовал Дейвон, и все побежали полосу. Кроме нас четверых и Руперта Юргена. Он явно хотел, чтобы между ним и группой Ростера было побольше времени.

— Отлично, план такой! — заявила я громко, чтобы Юрген точно меня расслышал. — Третья полоса даёт отличный обзор на поле с драргами, первой задачей считаю посмотреть на него и составить стратегию прохождения. Это главная опасность этой полосы. Так что забираемся на плато и смотрим, как все будут проходить минимум дважды.

Я точно видела, как у Юргена дёрнулось ухо в нашу сторону. Ну, ладно не дёрнулось конечно, но если бы могло, то дёрнулось.

Мы лёгкой трусцой побежали полосу.

— Руперт, может ты с нами? — бросила я, пробегая мимо. — Нам бы очень пригодилась твоя логика.

Я хотела, чтобы он почувствовал себя не подобранным из жалости щеночком, но кем-то нужным и важным. Полноценным членом команды.

— Ладно, — согласился он нехотя. Ага, не хочешь ты. А куда тебе деваться? Ростер сожрёт тебя, если срочно не примкнёшь хоть к кому-нибудь, а взять тебя готовы только такие неудачники как мы — «бабье войско принцессы». Так Ростер сказал Ференцу, когда тот отказался от деликатесов.

«Хочешь быть в бабьем войске принцессы, Яранский? Дело, конечно, твоё, но я бы пораскинул мозгами пока не поздно».

У Малики была просто феноменальная память на все слова, которые она находила оскорбительными. Стоило это учесть и не распускать язык.

Полоса номер три была для нас уже знакомым вызовом. Мы пробежались по приятным холмам предгорья и упёрлись в скалу с крутой лестницей.

— Церингер, — Малика посмотрела на старенькие наручные часы на истёртом кожаном ремешке. — Пятнадцать минут. С таким темпом мы никогда полосу не пройдём.

— Я… я… уф… раб-ботаю над… этим. — я утёрла пот и перевела дух. — Сегодня с утра бегала.

Малика скептично взглянула на мои ноги, будто они должны были немедленно стать быстрее только от её неодобрения.

— Ладно, чего стоим, полезли. — Юрский по праву новичка в нашей дружной компании, помалкивал и только с подозрением косился на нас. Он, кстати, бежал немногим быстрее меня, но я предпочла взять бремя «слабого звена» только на себя. Пускай пока порадуется. Мы беззаботно полезли вверх по ступеням. Лестница становилась всё круче, пока мы не оказались на самом опасном, почти отвесном участке в паре десятков метров от вершины. Тут пришлось просто ползти, прижимаясь к скале животом и порой становясь на ступени коленями и локтями.

От усталости у меня дрожали ноги, смотреть вниз я перестала ещё минут десять назад, а порывы ветра заставляли закрывать глаза и молиться. Я лезла, ясное дело, самая последняя. Ящик и тот весело бежал вверху, беззаботно перебирая цепкими паучьими лапками.

— Эй, ты чего! — раздался сверху крик Малики. — Отвали, Торсен!

Мимо меня проскакали по ступеням и улетели вниз мелкие камушки.

— Что там происходит? — спросила я у Хлои, что лезла впереди меня. Я висела на практически вертикальных каменных ступенях в сотне метров от земли, и никакие сюрпризы не были мне в радость. Вверху маячили форменные ботинки Хлои и я ничегошеньки не видела.

— Торсон, ублюдок, хватит! — не унималась Малика. Она была первой, и ей, видимо, доставалось больше всех.

— Что ты делаешь? — Юрген. — Это против правил!

В порыве ветра мне послышался смех, но, может, только послышался.

— Хлоя, да что там?

— Я не вижу. Ох! — на Хлою посыпались камушки и вездесущая чёрная пыль. Камни были небольшие, такие можно от нечего делать попинать ботинком, но когда висишь над пропастью в одном шаге от падения, даже такой камень, прилетевший в голову, кажется ужасно здоровым.

— Хлоя?.. — Она сделала неловкий шаг. Всего один неловкий шаг, и её нога соскользнула. — Хлоя!

Она съехала на несколько ступеней вниз. Прямо на меня. Тяжёлый ботинок прилетел мне в грудь, оттолкнул от лестницы. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за ступени, камень, Хлою за что угодно! За ЧТО УГОДНО!!!

— Нет-нет-нет! НЕТ!!!

— Фиона!

Я завалилась спиной вперёд и полетела вниз. Зашарила по поясу. Зелье! Чары! Колдовство! Что-нибудь! Боги, я падаю! Мама!

Что-то твёрдое мелькнуло рядом и толкнуло к лестнице, схватило за шкирку и замедлило падение. Но я продолжала скатываться, только теперь телом отсчитывала ступени. Я цеплялась за них, ударила локти, колени, пальцы, подбородок. Но всё скользила вниз. Боли я не чувствовала, всё заслонило животное желание выжить, остановить падение любой ценой! Вцепиться в этот камень хоть зубами!

Мелькнула ярко-белая магическая плеть, обвилась вокруг и не особенно сильно, но дёрнула меня вверх. Падение остановилось. Я вцепилась в каменные ступени дрожащими руками. Руки были в крови, я ничего не видела и не слышала — так колотилось от ужаса сердце. Рядом остановился Ящик. Видно это он пытался вернуть меня на стену, когда я чуть не изобразила драрга в стремительном полёте до земли.

— С-спасибо, Ящик… — меня потряхивало.

— Фиона! — кричала Хлоя. — Фиона!!!

— Нет! Не спускайся, упадёшь! Лезь вверх! — командовал Ференц.

— Сейчас, я сейчас! — Ещё одна белая плеть прилетела сверху и обвила меня за талию. — Я держу!

— Кого ты держишь, идиот, ты сам сейчас полетишь, как этот джентльмен херов! Живо наверх, тупицы, и оттуда уже её потащите!

Я не знаю, что происходило вверху, потому что не смела поднять глаза. Я просто дышала, вцепившись в камень.

— Фиона, держись! Мы сейчас тебя поднимем! Не двигайся!

— Надо позвать старших.

— Отличная идея, займись этим, Юрген.

— Но я не знаю как.

— Да ты что? Дебил хренов, лезь давай!

Не знаю, сколько времени прошло. Вверху кто-то копошился, надо мной ревел ветер, а я всё дрожала, вцепившись в ступени.

— Я-ящик… — еле ворочала языком. Прикусила, пока падала. Ящик вытащил исцеляющее, и оно зависло рядом со мной. Но чтобы его взять, нужно было оторвать руку от камня. Да я стояла на двух ногах, второй рукой держалась за ступень, но оторвать от спасительной лестницы руку? Я просто не могла.

В кармашке рубахи был кусок бумаги с заклятием. Можно было достать его и позвать Дейвона. Пусть бы прилетел и спас меня. Но и это я сделать не могла. Только не его! Только не так. Не звать на помощь на полосе как балованная принцесса.

— Фиона, я не дотягиваюсь плетью. Ты должна подняться хоть немного, — закричал Ференц. Надо же. Фиона. Не Вашество.

Я была так напугана и всё так сильно болело, что из глаз покатились слёзы. Боли, страха, обиды. Чёртовы слёзы, я и так ничего не вижу!

«Исцеляющее!» — подумала я, и флакон тут же оказался передо мной. Дрожащей рукой взяла его, зубами вытащила пробку и сделала три глотка. Три достаточно. Ничего не сломано, по крайней мере, ничего крупного, или я бы не удержалась. Так, синяки ссадины ушибы. Три глотка будет достаточно. А на синяки плевать. Позже уберу. Или не стану убирать, стоит ли тратить запасы на них, когда со мной такое происходит?

Я сделала три глубоких вдоха и подтянулась на ступеньку выше.

— Да, умница, немножко подтянись, и я тебя плетью достану. — ветер донёс голос Ференца.

— Ага, и сломаешь мне рёбра, как Дейвон, — пробормотала я. Страх и боль наконец-то переросли в яркую звериную злобу. Чёрта с два я свалюсь с этой лестницы, ублюдку Ростеру и королю Фридриху Вестингскому на радость!

— Всё нормально. Я поднимусь. — крикнула я погромче, чтобы Ференц не вздумал тащить меня, как мешок с картошкой.

Сверху доносились разговоры, ребята нервно переругивались. Исцеляющее зелье подействовало, острая боль превратилась в ноющую, прикушенный язык перестал наполнять рот солоноватым вкусом крови, а ссадины на лице и руках покалывало, значит затягивались. Я поползла вверх.

Шаг за шагом, ступень за ступенью, я добралась до плато под подбадривающие крики Ференца и Малики. Ребята протягивали руки, и как только я оказалась достаточно близко, ухватили и втащили меня наверх. Хлоя с видом как будто её мешком по голове ударили, сидела на коленях и смотрела на меня глазами размером с яйцо.

— Фиона… п-прости! П-прости, пожалуйста!

— За что ты извиняешься, дура? — нервно гаркнула Малика. — Это Торсон, говнюк такой, скидывал на нас камни.

— Но вы-то удержа-а-ались! — Хлоя залилась слезами и закрыла лицо ладонями.

— Прекрасно! Мало мне бед, теперь ещё и эту истеричку успокаивать. Ты как, Церингер?

Я сидела на коленях так же, как Хлоя, но в отличие от неё рыдать не собиралась. И всё же нас всех потряхивало от пережитого страха.

— Что произошло? — спросила откашлявшись. Нельзя поддаваться панике. Нужно держать себя в руках.

— Торсон! — Малику перекосило от ярости. — Мудак стоял наверху и скидывал на нас всё, что плохо лежит! Ублюдок! Нужно доложить о нём и его вышвырнут.

— Это бессмысленно. — Ференц стоял поодаль и холодно следил за открывающейся панорамой поляны с валунами, где наездники на драргах уже привычно отлавливали кадетов.

— Как это бессмысленно? Он покушался на убийство, принцесса чуть с горы не рухнула!

— Докажи. — в его голосе зазвучала сталь. Он ещё никогда так резко не разговаривал с Маликой.

— Да что с тобой?

Ференц стоял к нам спиной, и от его фигуры волнами расходилось нервное напряжение.

— Ференц? — подала я голос.

— Ваше Высочество, как вы? Сильно ушиблись?

— Всё в порядке. Я приняла исцеляющее.

— Прекрасно.

— Ничего не сломала? — Малика протянула мне руку. Я ухватилась за её сильную ладонь и встала.

— Нет. Всё в порядке. Язык только прикусила.

— Ну это к лучшему. — глубокомысленно заметила Малика. — Извини, я не стала тебя ловить плетью. Ференц вон стал и, конечно же, сам сверзился следом. Джентльмен херов! Хорошо быстро одумался и ухватился за ступени, а то за ним бы все полетели. Он у нас, оказывается, ловкий как кошка.

— Ты не представляешь, насколько я ловкий, сердце моё. — Ференц обернулся, и это был наш обычный галантный балагур с беззаботной улыбочкой. — Дай только шанс показать тебе глубины моих талантов, и ты не захочешь никого другого, обещаю.

— Вижу, ты пришёл в себя. — закатила глаза Малика. — Да хватит тебе реветь, никто не помер! — прикрикнула на Хлою. Та утирала глаза и шмыгала носом.

— Правда, Хлоя, не стоит. Ничего страшного, — слукавила я. Мне было страшно. Ещё как. Я представляла, как моё искалеченное тело лежит у подножия лестницы или висит на ступенях и покрывалась мурашками ужаса.

Мотнула головой. Ничего не случилось. Я в порядке. Я справилась.

— Ференц прав, мы не сможем обвинять Торсена без доказательств и свидетелей.

— Свидетелей? — Малика задыхалась от ярости. — Да мы все видели, что он делал!

— А Ростер и его друзья скажут, что Торсен спустился по туннелю вместе с ними, и мы все придумали.

— Да что за бред! — не сдавалась Малика.

— Это не бред, радость моя. Это здешние реалии. — сказал Ференц. — Хочешь обвинять кого-то в покушении на жизнь кадета — предъяви доказательства.

«Ты здесь за этим? Доказательства ищешь?» — хотела спросить, но не стала. Зачем ставить Ференца в неловкое положение? Сам расскажет, если захочет.

— Забудем. Мы все благополучно добрались до вершины, так давайте займёмся, чем планировали. — я изобразила беззаботную улыбку. — Пойдем смотреть, как кадеты проходят полосу.

Мы встали на край плато и уставились на поляну. Увы, основная масса кадетов уже прошла. Вернее их унесли драрги. На поле одиноко бегал Торсен, умело петляя между камнями. Драрг кружил сверху и ждал момента.

— И как ему пройти? — задумчиво потёр подбородок Ференц.

— Да хоть бы его сожрали! — буркнула Малика.

Мы стояли и смотрели. Сверху поле было как на ладони.

— Их ровно по количеству студентов, да? — я кивнула на «насест» на скале, где скучая переминались четверо наездников и драргов. — Смотрите, эти нас ждут.

— Наверное. Один драрг двоих не унесёт. — Юрген пожал плечами.

— Это тренировка для второкурсников. Вы замечали что из третьегодок с нами только командир группы. — я задумчиво смотрела на драргов.

— Да?.. А ну да, кстати. Они все в фиолетовой форме, значит второкурсники. В синей только командир Церингер.

— Если это их тренировка, то должны быть правила. В какой момент они снимаются со скалы?

— Может, когда мы выходим на поле? — предположил Ференц. Он размял ноги и, устало вздохнув, сел на край плато и беззаботно свесил ноги в пропасть. Малика тут же повторила манёвр и тоже села.

— Вам что, совсем нестрашно?! — я отшатнулась от края.

— Твой центр тяжести на заднице, как ты вообще можешь упасть в таком положении? — Малика потянулась. — Смотрите, Торсен всё крутится, скользкая скотина.

Кадет действительно мастерски использовал валуны, скрывался за ними и потихоньку, не спеша двигался к цели — выходу с поля.

— Может, его светлейшая графская задница поделился с ним каким-то секретом? Смотри-смотри!

Торсен ловко обежал очередной валун, всегда оставляя между собой и драргом препятствие.

— Восьмёркой бегает, туда-сюда, чтобы сложнее было его поймать… Упс!

Наезднику надоело играть в кошки-мышки, и он пустил в дело кислоту. Драрг выплюнул тонкую струю зелёной шипящей жижи на валун. Брызги посыпались Торсену на голову, он завертелся и выскочил из-под защиты камня. Драрг сделал круг, чуть не лениво спикировал и сцапал его, не снижая скорости.

— Больно, наверное, — вздрогнула Хлоя, глядя, как Торсен болтается в когтях.

— И поделом ему. — мстительно порадовалась Малика.

Юрген тоже сел на край обрыва, ссутулился и почесал опалённую шевелюру. Хлоя осторожно присела рядом с Маликой. Я осталась стоять.

— Ваше Высочество, они пока сюда доберутся, полчаса пройдёт. В ногах правды нет, присаживайтесь. — Ференц приветливо постучал по камню рядом с собой. Я вытянула шею, взглянула вниз. Порыв ветра подтолкнул в спину и я отшатнулась.

— Нет уж, благодарю!

— Слушай, как ты надеешься выжить тут, будучи такой трусихой, а? Ну правда, это же смешно. — Малика беззаботно болтала ногами.

— То что я недолюбливаю высоту, вовсе не значит что я трусиха.

— Да ну? Правда, что ли? А я думала, что именно это и значит. Вот незадача.

— Это невежливо, моя радость, говорить в лоб. — Ференц снял шляпу и стал стряхивать с полей чёрную пыль. — Дворяне не бывают трусами, подлецами и ворами. Они недолюбливают риск, выбирают сторону победителей и заимствуют средства, чтобы распорядиться ими разумнее, чем бывший владелец. Учись быть гибче в словах, моя дорогая. Это может сильно тебе пригодиться.

— Я в армию пришла, или в светский салон? Хотела бы лизать жопы дворянам, пошла бы в служанки.

— Малика! — Хлоя опасливо обернулась на меня. — Что за выражения при Её Высочестве!

— А что я такого сказала?

— Ты знаешь что!

— Боги, просто отправляйтесь домой, неженки. Что вы тут забыли, сахарные принцессы?

Я сжала кулаки и подошла к краю. Осторожно села на корточки, потом на колени и, наконец, повернулась и, стараясь не смотреть вниз и не показывать, что меня стало подташнивать, свесила ноги со скалы.

— Довольна? Смотри, вот я сижу!

Ребята кто прыснул, кто фыркнул. Видимо то, как я смотрела строго вверх и отклонялась назад подальше от края, выглядело не слишком впечатляюще.

— О да, я вся трепещу перед вами, генерал Церингер. Ведите нас в светлое будущее.

— И поведу. Если получится.

— Угу, я уже вижу, как ты стоишь под штандартами перед огромным войском в железном лифчике. — Малика трагически повела рукой, словно перед ней действительно расстилалось будущее поле брани.

— Почему при слове «вести» ты представляешь именно войну?

— Может, потому что мы в военной академии? Хотя тебе то что, проучишься свой год и прыгнешь в портал обратно к нянькам, служанкам и красивым платьям, да? — Малика почесала обветренный подбородок. — Ты-то, понятное дело, не окажешься в армии. Зачем бы

— Если заключить мир с халдейцами и дестонианцами…

Фыркнула даже Хлоя.

— Ты что, серьёзно? — Малика подалась вперёд, чтобы видеть меня через Ференца.

— Отклонись назад! — я закрыла глаза, чтобы не видеть, как она нависает над пропастью.

— Пф! С халдейцами ты мир собралась заключать? А их ты забыла, поди-ка, спросить, хотя ли они мира?

— Все хотят мира. — пробурчала я, всё ещё не открывая глаз. — Ференц, она отклонилась?

— Всё в полном порядке, Вашество, никто не падает в пропасть, открывайте глаза.

— Но идеи у тебя всё равно малость… радикальные. — Юрген обидно фыркнул.

— Почему же? Мы воевали с ними четыре раза за последние двадцать лет и что в итоге? Граница так и не сдвинулась. Какой смысл продолжать эти кампании?

— Да они сами лезут каждые пять лет! — возмутилась Малика. — Ты там на своих балах газеты не читаешь, что ли? Им к морю нужно прорваться, они бедный Кастельмор осаждают постоянно. Удавиться готовы ради него. Им порты нужны, верфи. Единственный шанс это остановить — откинуть их за Нидель. Пускай сидят за своей рекой и не высовываются, а то как взяли Нид, так и держат уже двадцать лет. А это наш город! С чего это мы должны его отдавать?

— На трёх последних компаниях против Халдении погибло четыре населения Кастельмора. Пожалуйста, пойми, я не говорю, что мы должны раздавать наши земли и города, но чисто математически, разве не выгоднее было сразу отдать?

— Конечно же, нет! — возмутилась Малика.

— Мой отец погиб во второй компании. — сказала Хлоя. Все притихли. — Он был одарённый маг, окончил академию, получил звание. А когда король объявил вторую компанию, отправился на войну. И не вернулся. Я отдала бы все города на свете, чтобы он не погиб. Но я знаю, за что он сражался. За нашу родину и нашу свободу. Защищал всех нас, а не только жителей Кастельмора и других приграничных городов. Ведь халдейцы взяли Нид, теперь хотят взять Кастельмор, а что дальше? Если их не остановить, они и до столицы дойдут.

— Да никогда. Альтару такие маги охраняют, что всю их армию сотрут в порошок. — отмахнулась Малика.

— Вестград. — поправила Хлоя. — Столица теперь так называется.

— Да плевать!

— Не плевать. Штраф за старое название, наверное, и тут стрясут. Король его личным указом ввёл. — Хлоя опасливо посмотрела на меня. — Извините.

— Да ничего. Его Величеству захотелось, чтобы в названии столицы было поменьше Альтаренсов. Кстати, мои предки получили имя рода от названия города Альтара, а не наоборот, но Фридриху не до мелочей.

История с переименованием столицы гремела десять лет назад. Для нас она ознаменовала начало опалы. Но так быстро в людской памяти имя города не умерло. Альтара была самым крупным городом запада многие столетия и за жалкие десять лет так и не смогла превратиться в Вестград нигде, кроме официальных бумажек. Король решил, что Вестград лучше подходит столице Вестингской империи, но обычный люд переучивался с неохотой, и два года назад монарх ввёл штрафы даже за устное употребление старого названия. Но оно всё ещё было в ходу.

— Всё равно там придворные маги, и они горы могут двигать, не то что какую-то армию.

— Это все сказки, — заметила я.

— Да? А что же россказни, что они самые сильные маги на свете, фуфло выходит?

— А откуда ты об этом знаешь? В газете прочла?

Малика задумалась. Ветер трепал её чёрные вихры, драрги на скале напротив нетерпеливо переминались и покрикивали, ожидая, когда мы выбежим на арену и позволим им размяться.

— Нет, не в газете. — признала Малика. — Кто-то болтал. Да об этом же все знают, нет? — она посмотрела на Хлою.

— Мне кажется, это слухи. То есть… отец говорил, что слухи. — Хлоя виновато сжала губы.

— А ты?

— Дорогая, я бы и рад тебе соврать, но разве я могу врать моему сладкому пирожк… Ох! — Ференц скривился. Малика треснула его кулаком в плечо.

— Я поняла. Получается, я одна дура деревенская, верила этим россказням, да?

Юрген тоже пожал плечами:

— Извини, я учился в лицее в столице, и там говорили, что придворный маг хорош не до такой степени, как его расписывают простолюдины. А еще там шептались, что все учителя этого лицея неудачники и завистники, которым не хватило умений пробиться в институты, так что даже не знаю кому и верить.

— Мне можете верить. Я с ним в конце концов знакома. — заявила я обиженно. Кажется, все позабыли, что я из королевского рода. — Если бы он мог останавливать армии, разве его не послали бы на фронт? — я попыталась как все поболтать ногами в воздухе над пропастью. Удивительное дело, ноги шевелились, и я не рухнула вниз. — Будь у нас маг, который мог бы щелчком пальцев развеивать армии врага, Вестингская империя тянулась бы уже от океана до океана.

— И вряд ли она была бы Вестингской, да? — Ференц потянулся и под шумок попытался обнять Малику.

— Сломаю. — пригрозила она.

— Что?

— Руку твою, если сейчас же не уберёшь.

— О чем ты? — вмешалась я, пока кто-то из моих немногочисленных союзников не полетел с обрыва. Ференц руку убрал, трагически вздохнул.

— О том, что маг такой силы основал бы свою династию. Что, собственно, и сделали Вестинги и Альтаренсы. Твои предки были выдающимися магами, воинами, зельеварами. Поэтому ты из королевского рода. Вернее, поэтому твой род стал королевским.

Я пожала плечами.

— В каком-то смысле, да. Хотя у нас в семье говорят, что мы стоим на жидком золоте. — Ференц пожал плечами и, недоумевая, поднял брови. — На зельях, то есть. Зелья всегда были в большой цене. А в годы мора зельевары обогащались совсем уж неприлично. Взамен заветного лекарства отдавали все: земли, дома, драгоценности. Где-то пятьсот лет назад мой предок зельевар нажился на Великом море. Вернее, сам-то он был не то чтобы сильно корыстным, но его жена увидела возможность и не упустила её. Когда эпидемия закончилась, семья получила чуть не половину земель Альтаренского княжества. Так мы и стали Альтаренсами.

— О! Смотрите, к нам кто-то летит! — Малика указала на снявшегося со скалы драрга.

— Не кто-то, а Его Высочество принц Дейвон, — Ференц присмотрелся, закрывая глаза от солнца.

— А он может нас тут переловить? — встревожилась Хлоя.

— Вот и проверим.

— Нет уж, я пас! — Юрген поднялся и пошёл к каменной трубе, уходящей в породу. — Не хочу получить удавку за лень на полосе.

— А что такую могут дать?

— Проверьте, если хотите, а я пошёл. — он сел в начало трубы, оттолкнулся и исчез в темноте.

— Нужно последить, когда снимется драрг. — я стала с интересом смотреть вниз. Юрген вывалился из трубы на песок и побежал вперёд. — Ференц, следи за драргами! — я возбуждённо подёргала его за рукав.

— Как прикажете, Ваше Высочество, но должен заметить, принц Дейвон уже почти здесь.

Я смотрела на Юргена не отрываясь.

— Скажи мне, когда драрг снимется. Сразу.

— Конечно, Ваше Высочество, но мне кажется, нам лучше убраться отсюда, как сделал Юрген. Начинаю думать, что он поступил верно. Принц не выглядит довольным.

— Смотри за драргами.

Юрген внизу подбежал к скале, загораживающей площадки для приземлений, высунулся…

— Снялся!

— Ага… значит, когда….

Я недоговорила. Дейвон добрался до нас. От взмахов крыльев его драрга поднялся такой ветер, что чёрная каменная пыль полетела во все стороны, а нас понесло от края. Я не подготовилась к такому, и меня кувыркнуло назад.

— Фиона! — Ференц схватил меня за рубаху, видимо опасаясь, что я повторю полёт вниз по лестнице.

Дейвон спрыгнул с драрга, тот поднялся выше и, заложив крутой вираж, улетел кружить над нами.

— В чём дело? — Дейвон сдвинул лётные «очки» наверх на манер ободка. — Почему не проходите дальше?

Все молча посмотрели на меня.

— Кхем! Мы… мы составляем стратегию, сэр.

— Стратегию? — Дейвон уставился на меня с пренебрежительным скепсисом.

— Всё верно. Хотим посмотреть, как проходят другие кадеты, и составить план. Нам нужно больше информации, чтобы преуспеть.

— Может, вас просто нужно подбодрить? — он потянулся к груди и сложил пальцы, словно собирался ими щёлкнуть. Привычный уже жест, за которым следовала удавка.

— Сэр, мы ничего не нарушаем. Мы на полосе и активно работаем над её успешным прохождением. Получим удавки, если не пройдём её за полчаса хотя бы один раз, но сейчас вам не за что нас наказывать.

Дейвон медлил. Потирал пальцы друг о друга. Вот сейчас он кинет мне удавку, она станет четвёртой, и если я не пройду сегодня полосу, то получу пятую и вылечу из академии! Я похолодела. Дейвон явно боролся с соблазном закончить мою военную карьеру здесь и сейчас.

— Хо-ро-шо, Церингер. Можешь торчать тут хоть до полудня, но как только время выйдет, я повешу удавку и тебе, и всем твоим приятелям. Советую придумать свою стратегию поскорее, пока моё терпение не кончилось.

— Да, сэр! Мы будем очень стараться, сэр.

— Командир, кадет Торсон пытался нас убить. — заявила Малика. Повисла тишина. Казалось, даже ветер утих.

— Это серьёзное обвинение, кадет. Как именно Торсон пытался тебя убить?

— Он сталкивал нам на головы камни, сэр. Принцесса… то есть кадет Церингер сорвалась с лестницы.

Дейвон посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Обычно у сорвавшихся с лестницы вид более… жидкий. — Дейвон пожал плечами. — Церингер, тебя столкнули с лестницы?

Я моргнула. Вообще-то, да. Хлоя меня столкнула, но не нарочно ведь.

— Нет, сэр.

— У тебя есть претензии к кому-то из кадетов?

— Нет, сэр.

— Фиона! Да какого чёрта! — возмутилась Малика.

— У кадета Церингер нет претензий, трупов не вижу. Камней, которые можно было бы сталкивать вам на головы, и которые могли бы вам помешать, я тоже не вижу. Так в чём конкретно ты обвиняешь своего товарища, Хаден?

— Он сыпал на нас всякий мусор, мелкие камни и пыль, сэр. Нарочно!

— Может, просто споткнулся?

— Сэр! Да он стоял и ржал!

— Быть мудаком, не значит быть убийцей, Хаден. — Дейвон швырнул ей удавку. Малика схватилась за новый обруч на шее и побагровела от ярости. — За клевету и ложный донос на кадета из своей группы.

Он свистнул и пошёл к краю скалы.

— Даю вам пропустить пятерых кадетов, которые придут сюда. После этого вы спускаетесь на арену.

— Да, сэр, — нестройно пробурчали мы.

Дейвон подождал драрга, как обычно эффектно спрыгнул ему на спину и умчался обратно на соседнюю скалу.

— И вы все промолчали?! — возмутилась Малика. — Никто и слова не сказал!

— Милая, ты же не стала спрашивать нас, хотим ли мы обвинять Торсена. Сама приняла решение, сама пожинай плоды.

— Да пошли вы! Трусливые курицы! — она подошла к Ференцу, схватила перо из его шляпы и нагло, прямо перед его лицом, разорвала в труху.

— Дорогая, не стоит так злиться, морщины появятся. — улыбку Ференца, казалось, не мог поколебать даже ураган.

Малика отвернулась, пошла в центр плато и вызывающе уехала вниз по туннелю.

— Наши ряды редеют на глазах. — Ференц поднял остатки пера, и одним пасом руки восстановил его. Оно даже ярче заблестело и стало фиолетовым, хотя раньше отливало зеленью.

— Ух ты! Это чары восстановления? — Хлоя заинтересованно посмотрела на пёрышко.

— Пустяки. — Ференц заколол перо под ленту на шляпе.

— Это вроде сложные чары. Ты здорово ими владеешь, совсем как новое.

— Это просто маленькое перо. — Ференц пожал плечами. — Вашество, так какой план?

Я задумчиво смотрела на арену. Какой план? Хороший вопрос.

— Даже если они снимаются в строгом порядке, один за другим, выбежав все вместе, мы выиграем пару секунд, не больше. Лишними не будут, но это не гарантирует успех.

Я постучала по карманам, оглянулась кругом. Хотела нарисовать на чёрной пыли схему арены со всеми валунами, но, увы, ни одной палочки или прутика на голом волшебном камне не было. Я села на колени и стала чертить пальцем.

— Помогите нарисовать валуны.

Ребята с азартом подхватили идею. За минуту мы начертили схему арены, а Ференц ещё и пририсовал скалу со схематичными (все же мы рисовали в пыли) драргами.

— Ты просто полон талантов. — сказала Хлоя. Ференц пожал плечами. Я с любопытством отметила его непривычную молчаливость. Будь здесь Малика, он бы рассыпался в уверениях о своих талантах, а для Хлои и рта лишний раз не раскрыл.

— Итак, у нас есть щиты, плети и усыпляющее зелье. Что ещё?

— Чары притяжения, — сказал Ференц.

— Я немножко владею чарами левитации. Драрга, конечно, не подниму, но оружие или что-то такое не слишком тяжёлое могу. — сказала Хлоя. — Правда…

— Что?

— Капитан Сора прав, одно дело колдовать в спокойной обстановке, и совсем другое — в бою. Всё вылетает из головы и…

— Да уж, понимаю. — вспомнила, как бестолково шарила по зельеварскому поясу, когда полетела с лестницы. Ни единой мысли толковой не пришло в голову, одна паника.

— Плетью драрга не удержать. А если ранить?

— Тут нужна особая подготовка, плеть должна быть очень плотной и сильной, чтобы что-то разрезать. Мне такую не создать. Обычная плеть не сильнее верёвки, можем разве что отхлестать их, прежде чем они нас искупают, но не больше.

Я подняла голову посмотреть, выбежала ли Малика на поле. Но её не было. Мы переглянулись с Ференцем, по его лицу поползла довольная ухмылочка.

— Думаешь, она нас ждёт?

— Мой шипастый цветочек вспыльчивая, но не глупая. Она остынет и дождётся нас. Я уверен.

— Ты так хорошо её знаешь? — прищурилась Хлоя. — Откуда?

— Это всё сила любви!

Я закатила глаза, Хлоя придушила улыбку.

Это оказался Веснушка Брок. Следом лез его приятель Хойд.

— Пф! Вы что, всё ещё здесь? — уничижительно фыркнул он и пошёл к трубе.

— А у вас как успехи? — мило поинтересовалась я.

Брок хмуро сел в трубу и уехал в темноту. Хойд внимательно осмотрел нас и последовал за другом.

— А этот Хойд вообще разговаривает? — негромко спросил Ференц. — Я не слышал от него ни единого слова.

— Разговаривает. Немого в академию бы не взяли.

Мы пошли к краю скалы, и посмотрели, как парни выбежали на поляну.

— Бестолково бегут. — вздохнула Хлоя. — Просто полагаются на скорость.

— Да, но посмотри, как далеко они ушли. Скорость важна.

— Оп! Ловко. — Ференц прокомментировал то, как Хойд в кувырке ушёл от броска драрга. — Неплохо, а?

— Да, он молодец. Они совсем не пытаются колдовать. Это странно? Или нет?

— Капитан Сора говорил, что полосу мы можем пройти даже с тем уровнем магических умений, который есть. Видимо, они решили не полагаться на магию.

Я немного расстроилась. Если всё дело в физической подготовке, то полосу я пройду нескоро.

— Тц! Не свезло. — Брока поймали совсем недалеко от выхода с арены. Ещё через мгновение сцапали и Хойда.

— Это открытое пространство — просто долина смерти. — вздохнул Ференц.

— Малику как-то раз тоже схватили прямо там. Пустое открытое место… Финишная прямая.

Сзади послышались голоса. Кто-то лез по лестнице вверх.

— Да говорю тебе, она сдохнет здесь.

— Королевские отпрыски не мрут даже в таком месте, как это. Это же королевская кровь, у неё и артефакт…

— Бесполезный ящик с бесполезными зельями. Чем он ей поможет, когда она свалится с драрга? — этот голос мы признали. Ростер.

Он показался над краем скалы, быстро поднялся и отряхнул форму. Его приятели вылезли следом. Они были в мокрой одежде, он нет.

— А, чего сидите, цыплята? Боитесь, что вам шею свёрнут?

Мы не то чтобы сговорились, просто из нас никому не хотелось разговаривать с Ростером. Вот мы и промолчали.

— Что такое? Языки проглотили?

Торсен, который сбрасывал на нас камни, глумливо отвесил поклон.

— Здрасьте, Ваше Высочество. Если не знаете, куда идти, так мы вам подскажем.

— Мы уже спускаемся. Хлоя, Ференц, спускайтесь.

— Мы можем подождать… — заикнулся было Ференц но я так красноречиво взглянула на него, что он вспомнил. Внизу была Малика. Совсем одна.

Хлоя скрылась в трубе первой, Ференц замешкался и уехал только после моего кивка.

— Ваше Высочество, вы такая смелая. — осклабился Ростер. — Не боитесь оставаться тут с нами совсем одна.

— Я вас не боюсь, граф Хьюго Ростер. С чего бы мне вас бояться? Академия, видно, ударила вам в голову, и вы решили, что вам всё можно. Это не так.

— Разумеется, принцесса. Как вы могли подумать, что я имею какие-то не самые почтительные мысли на ваш счёт? Только поклоны и раболепие, вы же этого ждёте от своих дворян?

— Вы не мой дворянин, Ростер. Зачем притворяться.

Он пошёл на меня с расслабленным видом, будто мы не стояли на голом каменном плато, а прогуливались в парке Магнолий в столице.

— И правда, зачем? Не боишься, что я сейчас скину тебя с этой скалы, Альтаренса?

— Под взглядом десяти кадетов старшекурсников? Нет, не боюсь.

— А что мне эти старшекурсники? Думаешь, меня осудят за кровь Альтаренсов на руках? Да меня ещё и наградят.

Он шёл на меня, я сделала пару шагов назад и поняла что край скалы стал неуютно близок.

— Да ещё и знатный бонус в тотализаторе получу. — Ростер схватил меня за грудки.

— Параграф шестнадцать точка три, Ростер.

— Что?

— Ты позабыл, видно, но под общественный суд тебя отдадут только после военного трибунала. Убийство в академии равносильно убийству в рядах армии. За это будет судить генерал и офицеры, прямо здесь. Тебя вздернут за мою смерть раньше, чем госпожа вдовствующая императрица или её дорогая троюродная племянница, нынешняя императрица смогут вмешаться и подмазать судей. Да и станут ли? Думаешь, ты стоишь в их глазах таких усилий, если не придумал ничего лучше, чем убить меня на глазах десяти других кадетов? Так что… — я презрительно за рукав отшвырнула обмякшую лапу Ростера от своей груди. — Руки прочь, ничтожество.

Он отошёл на пару шагов, ухмыльнулся.

— Ладно, ты права. Свидетели нам не нужны. Так что почаще оглядывайся в коридорах, Альтаренса. И кстати, я слышал, ты варишь зелья совсем одна в каком-то дальнем крыле, да? Может быть, зайду тебя навестить. Скоро увидимся.

Они, смерив меня кровожадными взглядами, укатились по трубе.

Сердце грохотало в груди. Я знала, что так будет. Прекрасно знала. Не в первый раз прихвостни врагов моей семьи угрожают нам. Но обычно со мной была охрана, верные гвардейцы и опытные зельевары из моей свиты. Никто из них не последовал за мной в академию, потому что все не проходили по возрасту, и потому что король Фридрих особенно подчеркнул, что Дейвон Церингер Браганский отправился в академию без свиты, а значит и я должна быть одна. Кадетов брали до двадцати одного года. В моей свите всё равно не было никого подходящего, а несколько знатных девушек, которых я могла бы назвать подружками, естественно не последовали за мной в военную академию. Это же не место для леди.

— Ящик, ты первый. Посмотри, чтобы не было ничего. — я пропустила артефакт в трубу. Не знаю, что мог сделать Ростер, но я не хотела напороться на оставленный внутри нож или ещё какой-нибудь сюрприз.

Внизу меня уже привычно ждала колонна, спасаясь от которой я исполнила кувырок. Ростер и его новые лучшие друзья уже бегали по полю, а Ференц, Хлоя и Малика ждали меня, рассевшись на песочке.

— Ну и мудак этот Ростер. — заявила Малика с ходу. — Так ему и надо.

— О чем ты?

— Полосу переделали так, чтобы его артефакт больше не мог помогать. Против драргов он работает, а перед финишной прямой, ну этой… — она махнула рукой, и Ференц подхватил:

— Долиной смерти!

Малика на мгновение закрыла глаза и вздохнула.

— Именно. Долиной смерти. В общем, там нарисовали какой-то барьер, и он теперь не может там проскочить. Представь? Сейчас шёл и ругался на этот счёт, мол, его драрг сцапал в трёх метрах от финиша.

— Это же ужасная новость! — ахнула я.

— А по-моему это прекрасная новость. Так ему, уроду вислощекому.

— Ты не понимаешь! Если они могут менять правила игры, значит, мы не сможем проходить полосу снова и снова, единожды придумав ловушку для драргов! Они будут подстраиваться не только под Ростера, но и под нас! Если сегодня мы кинем в них усыпляющее зелье, то завтра они будут в масках, или напьются эликсиров, или им разрешат щитовые чары! Это же… Это просто кошмар! — я посмотрела на полосу, где приятелей Ростера уже отлавливали трое драргов. Они носились по арене, а один использовал какие-то чары и попытался зарыться в землю.

— Плохая тактика. Сам себя закапывает. — покачал головой Ференц.

— Пф, щас ему драрг выдаст…

Мы стояли и смотрели.

— Почему он не плюётся огнём?

Драрг подлетел на то место, где пропал кадет и стал яростно рыть когтистыми лапами землю.

— Не хотел бы я быть там.

— Похоже, они пускают в ход огонь и кислоту в последнюю очередь. Может быть, с них за это снимают баллы или вроде того?

— Давайте спросим у командира Церингера, — предложил Ференц.

— Ага, конечно, так он тебе и сказал, — хмыкнула Малика.

— Да уж. — хмуро буркнула я. Красный драрг Дейвона сидел на скале. Мне всё время казалось, что он наблюдает за мной, хотя с такого расстояния я была для него мошкой. — Ладно, делаем следующее. Тренируемся. — я вызвала из пояса три пустых склянки. — Сейчас мы уже опаздываем, тратить зелье никакого толка нет. Но не упустим эту возможность. Ваша задача — кинуть эти склянки плетью так близко к лицу наездника, как возможно.

— А ты? Ты-то плетью не владеешь. Что будешь делать? — Малика крутила пузырёк в пальцах, разглядывая вензель «А» на стекле. Я не знала, что ответить. — Вот любите вы эти излишества, а? Дворяне во всём дворяне. Накой лепить на стекле букву? Это же, небось, кучу денег стоит.

— Наверное… — смурно ответила я, думая о красном драрге Дейвона, который сорвётся со скалы по мою душу, как только я ступлю на песок «арены».

— Так чего делать-то будешь?

— Сейчас посмотрю за вашими успехами. А дальше… как обычно, выкручиваться. Пошли?

Все встали, отряхнули форменные штаны, проверили ремни.

— Все готовы? — ребята кивнули, и мы побежали на арену.

Как только каменные плиты сменились под нашими ногами на песок, со скалы посыпались драрги.

— А! Песок! — крикнула я. — Песок начинает новую… — тут моё дыхание закончилось.

— За скалы! Яранский туда, Хлоя сюда. Принцесса, туда! — Малика уверенно раздавала приказы. Я спорить не стала и послушно бросилась за камень, на который она указала. Забежала, замерла. Отдышалась и высунулась посмотреть где драрги.

Один уже летел на низком бреющем полёте и щёлкал зубами. Остальные ещё были вверху. За кем он бросится? Кого будет хватать?

Драрг взмахнул крыльями, лениво повернул голову, пролетая мимо камня, за которым притаилась Хлоя и завернул за тем, где был Ференц. И тут Хлоя выскочила из-за камня. Взвилась белая плеть и молнией метнулась к драргу. Она не кинула флакон, просто огрела наездника по спине и, не веря в свою удачу, посмотрела на меня.

— Ха-ха! Фиона, ты видела?

— Берегись!

Драрг спикировал сзади и схватил Хлою.

— Я смогла! Ты видела? — крикнула она, когда её протащили мимо. Я показала ей молчать, и она закивала.

Вокруг уже хлопали огромные кожаные крылья, ревели драрги, взвивался вверх песок. Ференц и Малика где-то в песчаном вихре видно тренировались — я видела белые вспышки плетей.

— Охренел, сопляк! — заорал второкурсник.

Я выглядывала из-за камня, пытаясь понять, удалось ли ребятам использовать плети и флаконы? Если да, то в следующий раз мы сможем быть ещё точнее.

— Кхе-кхе.

Я заледенела. Медленно обернулась. На расстоянии вытянутой руки была морда Лося, красного драрга Дейвона. Принц с лицом «Боги, дайте мне сил» смотрел на меня с его спины. Пока я пялилась, совсем позабыла, что охотятся тут и на меня.

Я попятилась. Лось раззявил пасть и заурчал.

— Не двигайся, — велел Дейвон.

Я бросилась бежать, но, не сделав и десятка шагов, споткнулась о что-то твёрдое и хлопнулась на колени. Ударилась так больно, что вскрикнула. Под песком оказалась каменная порода. Чёрная как все скалы академии, она едва проглядывала через желтый песок. Я обернулась, ожидая увидеть над собой брюхо Лося и почувствовать, как острые когти хватают меня как куклу.

Дейвон и драрг остановились в метре. Лось, опираясь на сгиб кожистых крыльев, рыкнул так, что пахучий запах из его пасти заставил заслезиться глаза. Да в чём дело?

Я поползла. Что ещё оставалось делать? Встать во весь рост перед Лосем, чтобы ему было удобнее меня сцапать? Про Ящик и зелья я даже не думала. Не собиралась тратить ничего из запасов на эту в любом случае провальную попытку.

— В чём дело? Передумал меня ловить? — дерзко крикнула я.

Дейвон молчал. Лось нетерпеливо раскачивал головой, вздрагивали мощные крылья, когти взрыхлили песок. Я сползла с камня, руки утонули в песке. Дейвон пригнулся к шее Лося и кинулся вперёд.

Через секунду Лось сцапал меня и понёс к озеру.

Пока поднимались, я посмотрела что там с Маликой и Ференцем. Они ещё держались, даже не знаю как им это удавалось.

В гробовом молчании Дейвон отнёс меня к озеру. Когда подо мной заблестела вода, я не удержалась:

— А ты всегда сам меня будешь ловить? Не много ли чести такой бездарности? Может, выберешь кого-то другого?

В ответ лапы Лося распахнулись, и я полетела в воду.

Выгребла на берег, упала рядом с такой же мокрой и запыхавшейся Хлоей и стала ждать.

— Ростер и компания… уже?.. — тяжёлое дыхание рвало мне грудь. Плавать в сентябрьском озере — это не в домашнем бассейне в загородном поместье.

— Ага… Слу… слушай, а зимой они… уф… куда нас бросать станут?

— Надеюсь, не в прорубь…

Малика и Ференц не заставили себя долго ждать. Сине-зелёный драрг принёс Малику, а красный Ференца. Швырнув первогодков-неудачников в озеро, гордые собой наездники улетели восвояси.

Ребята явно что-то не поделили, по воде донёсся злой голос Малики.

— … идиот чёртов!..

— Но душа моя!..

Хлоя приподнялась на локтях.

— Надеюсь, пригласят на свадьбу.

— Или на крестины детей. Если доживём. — я улыбнулась, но улыбка быстро померкла. Если доживу. На мою смерть поставили сто тысяч гольденов.

— Что? Только не говори, что сама положила глаз на Яранского. — улыбнулась Хлоя.

— А ты мне больше не выкаешь.

— Ой. — она смутилась. — И-извини. Те. Ваше Высочество.

— Да нет, мы тут равны, просто кадеты первокурсники. Не нужно. Я просто…

Малика и Ференц добрались до берега. Он отряхивал мокрую насквозь шляпу с уныло поникшим пером. Малика, решительно рассекая воду, вышла на берег.

— Церингер! — она ткнула пальцем в Ференца. — Я клянусь, если этот идиот не научится придерживать язык и не отвяжется от меня, нашему союзу конец! Успокой его и точка!

— Да что опять случилось?

— Он кинулся меня спасать! Он! — Малика обвела рукой Ференца, будто показывая насколько ее рыцарь неказист. — Меня! На полосе!!! — Малика чуть не дымилась от гнева.

— Не смог удержаться, — улыбнулся Ференц. — Как я могу не спасать даму сердца? В моём роду галантность течёт в крови. Это как дышать, душа моя!

— Не называй меня так! Вообще никак меня не называй, чёртов извращуга!

— Ну вот опять, разве любить такой цветок как ты… — Малика снова ткнула в него пальцем, глядя на меня. «Нет, ты видишь?! Видишь!»

— Ференц, раз галантность у тебя в крови, не должен ли ты угождать даме сердца? — я изобразила кроткое любопытство.

— Разумеется. Ради моей музы я готов хоть в пекло вулкана.

— Прекрасно. Живо пойди и бросься в вулкан. — заявила Малика.

— Тогда если она просит не использовать прозвища, не должен ли ты сделать как она хочет? И если она жаждет проявить себя на полосе, разве не будет галантным позволить ей это?

Ференц стоял и хлопал глазами, с полей шляпы капало.

— Силы колдовские, какой я болван! Я прошу прощения за своё недоумие, прошу вас, леди Малика, примите мои искренние извинения и заверения в том, что я ваш верный вассал от этого дня и до моей кончины, — Ференц сорвал шляпу и поклонился.

— Церингер, мне кажется, я хотела не этого. — Малика с подозрением смотрела на Ференца.

— По крайней мере, ты больше не Цветочек.

— Ладно, допустим, я могу побыть Леди Маликой. Как у вас успехи? Удалось докинуть склянки?

Все в красках описали свои успехи. Хлоя застала наездника врасплох и со спины, и мы все признали, что это был почти ратный подвиг и что тактику нападения на драргов, которые охотятся за другим кадетом, стоит взять на вооружение. Уровня владения плетью хватило всем, кроме Малики. Её склянка улетела на метр левее и точно не сработала бы.

— Нужно тренироваться, — посетовала она. — Так сразу не получается.

— И нужно придумать что-то для меня, — вздохнула я. — Но у меня тоже есть новости. Мне кажется, на арене есть что-то вроде «безопасных зон».