Обмани меня снова

Глава 16

Макар

Клиника, хоть и была открыта для небожителей, но воняла так же, как типичная муниципальная больничка. Запахи антисептиков, бинтов, пропитанных йодом, случившейся старости, уф-ламп. А ближе к палате отца воздух смердел кружащей под потолком смертью.

В принципе, я вернулся его похоронить, убедиться лично в том, что монстра сожгли и зарыли прах в землю, а он взял и очнулся. Зачем? Решил доказать мне, что своё обещание сдержит даже стоя одной ногой в могиле? Не убедительно. Срать под себя и одновременно отдавать приказы — так себе сочетание.

— Макарчик, сынок, — повалилась мне мать в руки, сорвавшись с диванчика, притаившегося среди кадок с огромными, резными листьями. — Ему вкололи успокоительное. Он так перенервничал. Пытался что-то сказать, а язык не слушался. Мычал, злился, что не выходит. Господи, за что ему это?

— За что? — отстранил её вместо того, чтобы пожалеть. — Память отшибло? Забыла, за кого замуж вышла? Делаешь вид, что Влад Холмогоров, по кличке Высота, по театрам и операм ходил, а не людей резал?

— Замолчи, — всхлипнула мать, обнимая себя руками. — Разве можно так говорить об отце, когда он борется со смертью?

Всегда поражался такой преданности матери. Молчала, когда муж смывал с себя чужую кровь, терпеливо ждала, когда он натрахается на стороне и вернётся домой, сносила любое проявление гнева Холмогорова. Как будто на нём свет клином сошёлся, погружая всё остальное окружение во тьму. За меня мать так не держала оборону, растратив всю любовь на отца.

— Думаешь, если все будут молчать, то боженька не узнает и не отправит его в ад? — выгнул бровь, наталкиваясь на взгляд, наполненный абсолютной верой. С ума сойти. Мама, действительно, в это верила. Как глупый ребёнок, верящий в чудеса. — Бог всё видит. Так что молчи, не молчи, а каждому воздастся по заслугам.

Возможно, мы бы ещё успели наговорить друг другу много поучительного и гадского, но из палаты вышел медперсонал, неся за собой шлейф лекарств. Предупреждающе взглянул на мать, чтобы оставила своё мнение при себе, и пошёл догонять лечащего врача, о чём-то переговаривающегося с медицинской сестрой.

— Я могу получить информацию о состояние Холмогорова? — нагнал парочку и перегородил собой коридор.

— А вы? — привычным движение поправил доктор на переносице очки.

— Сын, — выплюнул ненавистное определение, относящееся к Владу. — Какие прогнозы на дальнейшее восстановление?

— Понимаете… — запнулся, ожидая то ли моего имени, то ли полного представления.

— Макар, — отделался коротким представлением.

— Понимаете, Макар, — медленно протянул врач. — Вряд ли ваш отец когда-нибудь встанет. Мажете рассчитывать максимум на невнятную речь. Совсем чудом станет, если у него получится садиться, но это при отсутствие повторных инсультов, чего в данной ситуации сложно избежать. С его давлением и темпераментом.

— Чего от нас требуется? — не смог не задать важный вопрос.

— Я бы посоветовал подыскать хороший специализированный пансионат, либо нанять сиделок, которые будут круглосуточно находиться подле вашего отца, — задумчиво перечислил врач, вытягивая шею и ища пути отступления. — Вряд ли Любовь Юрьевна справится самостоятельно. Уход за больными после инсульта очень специфический, особенно за обездвиженными больными.

— Можете посоветовать хороший пансионат и надёжную компанию, занимающуюся уходом на дому? — переступил с ноги на ногу, сдвигаясь в сторону взгляда мужчины. — Мы обсудим с матерью и решим на каком варианте остановиться.

— Хорошо, — спешно кивнул доктор, поняв, что беседа подходит к концу. — Оставьте мне свой номер телефона или почту. Сброшу вам всю информацию.

Обменявшись контактами, врач воодушевлённо побежал догонять медленно удаляющуюся медсестру, а я вернулся к матери, собираясь выяснить у неё куда поедет доживать свои дни отец — в пансионат или на первый этаж в гостевую комнату.

Выслушав, мама трагично вздохнула, промокнула платочком глаза и чинно села на диванчик. Первый раз в жизни ей дали выбор, а не приняли решение за неё. На какие-то секунды мелькнула растерянность, но за тридцать пять лет брака она хорошо научилась держать лицо.

— Нам не нужны сиделки, — самоотверженно заявила мать, складывая на груди руки и вздёргивая подбородок. — Я сама буду ухаживать за мужем.

— Уверена? — сжал переносицу, успокаивая и сдерживая рвущиеся наружу маты. — Будешь выгребать из-под него дерьмо, менять зассанные простыни, обтирать и смазывать опрелости, колоть уколы, делать массаж? При этом его надо поднимать, переворачивать и следить за состоянием, чтобы упредить очередной приступ.

— Предлагаешь сдать его в какой-то пансионат, куда свозят ненужных родственников? — взвизгнула мама, подскакивая с дивана.

— Нет. Возвращаюсь к найму сиделок. Желательно мужского пола, чтобы забота не так сильно била по мужской гордости, — устало опустился в кресло, сдвигая в сторону резной лопух, нависший над головой. На самом деле, мне было плевать на его гордость, но воспитание требовало придерживаться норм приличия. Приходилось держать красивую картинку для публики, не смотря на изгаженную реальность. — А ты можешь читать ему книги и поить любимым чаем.

— Да, ты прав, — кивнула она, с радостью перекладывая на меня решение. — Не возражаешь, если я съезжу домой переодеться?

— Езжай. Я побуду здесь до вечера.

Проводив мать, зашёл в полумрак палаты, наполненной звуками работающей аппаратуры. Холмогоров лежал на спине, пялясь невидящим взглядом в серость потолка. Только этот потухший взгляд говорил о его физической немощи. Да куча проводов, оплётшая мощное тело.

— Знаешь, я же летел на твои похороны и немного растерялся, когда мать сказала, что ты выжил, — сдвинул к изголовью кровать стул и приземлился на жёсткую сидушку. — А поговорив с врачом, понял, что смерть для тебя была бы великим счастьем. Но ты недостоин лёгкого ухода. Тебе придётся перенести всё, что всегда считал неприменимым к себе. Стыд, позор, беспомощность, безнадёжность. И испытывать эти чувства ты будешь каждый раз, когда тебе будут менять памперс и подтирать задницу. А я в это время займусь возвращением Виталины и с удовольствием поделюсь с тобой успехами.