Обмани меня снова

Глава 39

Виталина

Я, как будто, провалилась в прошлое, потерялась в тех своих ощущениях, что полностью поработили меня десять лет назад. Кажется, моё тело откликнулось на провокацию, вытянулось в тугую струну, прильнуло к Макару и содрогнулось в дрожи от возбуждения.

Сама не заметила, как мы переместились в спальню, как почему-то голой спины коснулась прохлада шёлкового покрывала, как мужское колено уверено раздвинуло мне ноги, а напряжённая тяжесть вдавила в упругий матрас.

— Твою мать, Вита. Я уже стал забывать, какая ты вкусная, — обожгло шею раскалённым дыханием и горячий рот всосал чувствительный сосок. Шершавые пальцы царапнули нежную плоть, заставляя прогнуться в пояснице и захлебнуться разряженным кислородом.

Скорее всего, через считанные секунды Макар вдалбливался бы в меня с размашистой амплитудой, а я визжала бы как мартовская кошка и в экстазе царапала ему спину, но судьба, а вернее мама, вмешалась очень вовремя. Звонок телефона разорвал какофонию наших стонов, настойчиво перекатываясь трелью по стенам.

— Не бери, — рыкнул Макар, сильнее наваливаясь на меня и перехватывая рукой запястья. — Потом перезвонишь.

Рингтон, установленный на родительницу, утверждал, что не заткнётся, пока я не отвечу на вызов. Второй заход, орущий на всю квартиру, окончательно отрезвил мой поплывший мозг и слегка обломал настрой Макара трахнуть меня во что бы то не стало.

— Слезь, — потребовала жёстко, динамично завозившись под ним. — Кажется, до тебя не дошло моё предупреждения, что я не собираюсь прыгать в твои объятия.

— Вижу, — недовольно скатился с меня Макар и прикрыл согнутой в локте рукой глаза. — Прости, что плохо отбивался.

— Шутник, — процедила, выдернула из-под него покрывало, обмоталась им и понеслась на кухню.

Телефон тем временем пошёл на третий круг, наращивая раздражение в пространстве. Не сомневалась в причине такой настойчивости со стороны мамаши. Либо Сашка ей успел позвонить, либо вездесущая Марина после разговора с сыном.

— Да, — рявкнула, не собираясь рассюсюкиваться с матерью.

— Виталина, ты где? — голос дрожал, как будто это её бросили прямо на свадьбе.

— Дома, — спокойно ответила, вытаскивая из холодильника бутылку с водой и с щелчком сворачивая крышку. В открытое окно совершенно не проникала вечерняя, а точнее ночная прохлада.

— Зачем ты мне врёшь, Вита, — взвизгнула мать, напоминая пилу «Дружба». — У Саши тебя нет, и у нас тоже.

— Я сняла квартиру и собираюсь жить отдельно, — невозмутимо просветила родительницу, потихоньку скатывающуюся в истерику.

— Ты с ума сошла? У тебя свадьба через три дня. К нам родня едет со всей России. Мне опять краснеть и выслушивать о непутёвой дочери? Как тебе вообще пришло в голову бросить Александра. Такой замечательный мальчик. Серьёзный, целеустремлённый, трудолюбивый, амбициозный. Старается для семьи. Дом, машина, компания. Небольшая, но успешная. Ты за ним была как за каменной стеной. А сейчас? Кому нужна неприспособленная к жизни девица?

— Мама, мне уже тридцать лет, и до встречи с Сашей я как-то справлялась самостоятельно! — резко отреагировала на незаслуженную характеристику.

— Напомнить о твоей самостоятельности?! — окончательно завелась она. — Принесла в подоле от какого-то бандюка с гнилой наследственностью, опозорила нас перед всей роднёй. Да если бы не контроль с моей стороны, ты бы опустилась на самое дно.

— Но я не опустилась, мама, — выплюнула, чувствуя, как мерзкий холод расползается по крови.

Вот, значит, о чём думала мать, успокаивая меня после предательства Макара, настаивая на аборте, вливая воду с успокоительным. Всё это время она считала меня неудачницей, наконец-то вытянувшей счастливый билет в виде Балицкого.

— С тобой всё в порядке? — тронул за локоть Макар, разворачивая к себе. Вроде, спросил тихо, но маман всё равно услышала.

— Кто там у тебя?! — включила сирену, отчего динамик отвратительно задребезжал. — Ты с мужчиной?! Значит Сашенька был прав?! Ты просто оказалась гулящей девкой, скачущей из койки в койку?! Я же не так тебя воспитывала, Виталина! И в кого ты пошла такая испорченная?!

— Дай, — выдернул у меня телефон Холмогоров и зло скинул вызов. Мать так орала, что он непроизвольно стал свидетелем обвинений. — Не слушай никого. Ты самая лучшая, чистая и скромная девушка. А они все идиоты, не стоящие твоей слезинки.

Макар провёл пальцем по щеке, смахивая откуда-то взявшиеся слёзы, а мне почему-то стало себя до жути жалко. Всхлипнув, некрасиво скривила рот, сдерживая рвущиеся рыдания. Столько всего отвратительного мне ещё не приходилось выслушивать от родного человека.

— Ну, со скромной я, конечно, немного преувеличил, — нервно хихикнул Макар, прижимая к себе и прикрывая ладонями, кажется, всю мою напряжённую спину. — За словом ты в карман не полезешь. И за ударом, — делано скривился от толчка кулаком по рёбрам. — Но знаешь, я люблю тебя именно такой. Боевой, ершистой, уверенной, способной принять взвешенное решение и дать отпор любому, кто посмеет давить на тебя.

И знаете, я всё же расслабилась, уткнулась влажным носом в крепкую грудь, издала нечитаемые звуки, похожие на завывание раненого зверя, и отдалась слезам, не обращая внимание на сопли и подтёки туши, оставляющие грязные следы на рубашке мужчины.

— А ещё, Сашенька твой форменный козёл, поэтому, как бы он не старался, а очаровать тебя полностью не смог, — добавил, отрывая меня от пола и перетаскивая в спальню. Сел на кровать, удобно располагая мою скрюченную тушку на своих коленях. — И мать одумается и осознает, что была неправа. Просто этот недоделанный Кен хорошо разыграл идеального зятя в глазах потенциальной тёщи, вот она и поплыла. А с учётом моего бегства, Балицкий в сравнение сильно выигрывает.

Потом Макар нашёптывал мне приятности о самых красивых ножках, самых привлекательных сиськах, самых прелестных ушках, самых нежных пальчиках. В общем, я стала уплывать в опустошённый сон на преклонениях моему пупку и копчику.

Не знаю, чего замечательного ещё воспевал Холмогоров и как долго, но глубокой ночью я спала, чувствуя ровное дыхание и тепло мужской груди, тесно прижатые к моей спине.