Обмани меня снова

Глава 32

Макар

Наверное, не будь отец парализованным и беспомощным, я как следует отходил бы его до состояния овоща. Возможно, даже организовал бы ему ещё один инсульт. Мало того, что он десять лет назад поломал Виталину, так потом ещё подложил ей продажного жигало с симпатичной мордашкой и с отсутствием совести. И эта тварь, притворяющаяся глубоко влюблённой, беспринципно кружилась вокруг моей женщины.

— Ты знала? — бросил на диван перед матерью договора с Балицким.

— И что такого? — прищурилась, просматривая первые строчки. — Устроили судьбу этой нищ… девочки. А то она всё одна, да одна.

— Вы совсем больные на голову?! — вскричал, бесясь от её спокойствия. — Твой муж фактически продал Виталину уроду, который не чурается за деньги играть в чувства!

— Это называется договорным браком и широко используется во всём мире, — не обращая внимания на моё бешенство, ровно просветила меня мать. — А Владичка поступил благородно, из своих средств оплатив приданное за барышню.

— Только барышня оказалась не в курсе, что её продали купцу Балицкому, — процедил, выхватывая у матери бумаги и пустой бокал. — Тебе уже хватит, мама. И так творите такую дичь. И вообще, ты в курсе, что женский алкоголизм неизлечим?

— А что Владику нужно было делать?! — взвизгнула, вскакивая с дивана и пропуская мои слова об алкоголизме. — Это ты бросил всё и занимался собой, напрочь позабыв о долге перед родителями. Последнее время дела в компании шли не очень. Несколько провальных проектов, принёсших крупные убытки. Брак с Торжевой мог всё исправить. Борис обещал хорошие денежные вливания и государственные контракты.

— Ну здорово, — треснул кулаком по столу и избавился от бокала. — Помимо Виталины вы ещё пытались продать и единственного сына. Ничего не жмёт? Нимб, например…

— Не жмёт! Тебя же никто не заставляет всю жизнь сидеть подле Брониславы. Женись, роди ребёночка и делай чего хочешь. Можешь по свету мотаться, можешь любовницу завести. Да хоть свою дворняжку приручай.

— Помолчи, — устало опустился в кресло, зарываясь в волосы. Требовать более почтительного отношения к Вите не имело смысла. Деньги и власть окончательно испортили мать, и для излечения ей необходимо было лишиться всего. — Один раз вы заставили меня плясать под свою дудку. Больше не выйдет. Я не женюсь на Торжевой даже за все деньги мира. Тебе пора начинать свыкаться с грядущим положением и учиться экономить.

— Макар, ты не можешь так с нами поступить! — топнула ногой, обутой в туфлю на каблуке. Странно, раньше меня не так раздражало хождение по дому в уличной обуви. То ли дело в тапках, в тёплых носках или босиком.

— Могу, мама, — поднялся, убрал документы в сейф, доказательство мудачества Балицкого прихватил с собой и шагнул к выходу. — Вы со мной поступили намного хуже.

— Но мы всё потеряем! Компанию, деньги, этот дом! Нас выбросят на улицу!

— Это ваши проблемы, мама, и решать их за мой счёт я не позволю.

Буквально вывалился из огромного дома, вдруг ставшего тесным и душным. Оглядел ухоженный газон, дизайнерские клумбы, вымощенные состаренным булыжником дорожки, бронзовые фонари, фигурно подстриженные деревья. Всё кричало о несметных богатствах Холмогоровых, а по факту являлось жалким напылением былой роскоши.

Сел в салон, завёл двигатель, вырулил с территории и остановился в ближайшем кармане. Мне была необходима пауза на раздумье. Я мог сегодня же прихлопнуть таракана Сашика, переслав или привезя Вите компромат на утырка, но...

Скорее всего, прошлый я незамедлительно метнулся бы в её сторону, необдуманно тряся бумагами, но теперь, повзрослев и научившись смотреть глубже, я пытался спрогнозировать реакцию Стежко. Подноготная женишка могла заново уничтожить доверие к людям, и тогда Виталина для меня потеряется навсегда. Не зря в древности казнили гонца, принесшего дурную весть.

Решив оставить документы на крайний случай, включил поворотник и влился в вечерний поток. Если Виталине я не мог сделать больно, то отец должен был получить свою порцию яда. Добравшись до больницы, решительно поднялся по лестнице и направился к палате.

— Владиславу Артуровичу вкололи успокоительное, — побежала за мной медсестричка, на ходу поправляя причёску. — Он, наверняка, спит.

— Ничего. Подожду, пока проснётся, — шагнул в бокс и закрыл перед девушкой дверь.

Опустил жалюзи, отрезая палату от любопытных глаз, поставил к кровати стул и уставился на спящего Холмогорова. Отец осунулся, постарел и, как будто, уменьшился вдвое. Куда-то делась косая сажень в плечах, кувалдоподобные кулачища, грудь колесом, суровая угловатость лица. Передо мной лежал дряхлый старик, не внушающий ничего кроме жалости.

— Парадокс, — нарушил стерильную тишину, переводя взгляд в окно. — Ты пролил столько чужой и своей крови, продираясь на верхушку пищевой цепи, убивал, воровал, врал, изворачивался, и в результате всё просрал. Знаешь, думаю, это кара за грехи твои. Видеть, как рушится империя, которую выстраивал всю жизнь, и не иметь возможности спасти её. Наверное, тебе лучше умереть до того, как вас выбросят на улицу. Приют тебе вряд ли понравится. А это случится очень скоро. Ты уже проиграл, отец. Твои надежды на родство с Торжевым рухнули на глазах. Я нашёл договор с Балицким и собираюсь расстроить свадьбу Виталины. Ваш план не сработал. Рычаги давления на меня закончились.

Ответом мне было мычание, раздавшееся с койки.