Обмани меня снова

Глава 49

Макар

— Как это? Зачем ему ребёнок таким способом? — округлился в удивление рот Виты, как и голубые глаза, сравнявшиеся по цвету с грозовым небом от боли.

Кожу на колене, локте, ладошках и бедре прилично стесало об асфальт, и пузырящаяся перекись с жжением впивалась в кровавое месиво. В груди до сих пор жгло огнём от страха. Если бы я не успел и последствия были непоправимы? Если бы я потерял её…

— Понял, что другими методами не получится, а без моего ребёнка он лишится больших денег. Дед Броньки завещал предприятие по добыче и обработке алмазов отпрыску Холмогоровых.

— С ума сошёл на старости лет? Кто ему позволил играть с людьми как с фигурами на шахматной доске? Боженькой себя почувствовал от безграничных богатства и власти? — возмущённо воскликнула Вита, взмахивая рукой.

— На самом деле он нормальный мужик, — встал на защиту старика. В юности только он из всего семейства Торжевых вызывал у меня уважение. — Жёсткий суровый, не склонный к необдуманным поступкам. Думаю, у него какая-то договорённость с моим отцом. Другого варианта не вижу.

— Выяснить это можно? — перехватила у меня пузырёк перекиси и отставила его подальше на стол.

— У отца вряд ли. Он лишь мычит и кипит от поднимающегося давления.

Задумался, потирая подбородок. Может мать в курсе всех тонкостей или документ какой есть в доме родителей? Собрал использованные диски, протёр столешницу, бережно накинул на плечи Витки халат. Не холодно, но на нервах её тело подрагивало от дрожи.

— Так обратись напрямую к деду этому, — поднялась со стула, печально вздохнула, глядя на погром в раковине. — Кран так и не поменяли.

— Машину не забрали, а там инструменты, — машинально кивнул, уплывая мыслями в Виткино предложение. В нём был резон. Главное, пробиться к Марку Иосифовичу. Пробьюсь. Нет дверей, которые не открыла бы фамилия Холмогоров.

— Я, наверное, в ванной посуду помою, — достала из-под мойки тазик и принялась загружать туда чашки с тарелками.

— Подожди, — остановил её за руку. — Чего я разводной ключ не добуду?

Усадил Виталину на стул, в коридоре обулся и вышел на лестницу. Первую соседскую дверь не открыли, за второй бабуля-одуванчик устроила ментовской допрос. Третья попытка увенчалась успехом — попался добродушный мужик.

— Слышь, сосед, — вынес мне ящик с инструментами. — Ты приходи потом на пивко. Футбол посмотрим.

— За помощь спасибо, — перехватил у него ящик. — А с пивом не получится.

— Закодирован что ли? — перешёл на шёпот, опасливо оглядываясь.

— Ну да, — кивнул. — Жена настояла.

Развернулся, слыша чертыханье соседа. Щёлкнул замком, отсекая его ругательный бубнёж.

На замену крана ушло минут двадцать. Всё это время Виталина сидела тихо, как мышка, и с интересом наблюдала за мной. А я красовался перед ней, сняв рубашку и красиво работая мышцами плеч и спины. Отлично слышал её участившееся дыхание и нетерпеливое елозинье на стуле.

— Надо же, — мурлыкнула Витка с придыханием. — Действительно руки растут откуда надо.

— Я ими ещё и не такое могу творить, — подмигнул ей, поигрывая бровями. Покраснела, правильно считав мой отсыл к ночи.

Открыл краны, проверил на протечки трубы, захлопнул дверцу мойки и кошачьей поступью двинулся на Витку. Оскалился, практически урча от предвкушения. Добрался до неё, обвёл пальцами линию подбородка, склонился, собираясь впиться в манящие губки. Рингтон, выставленный на мать, противно резанул по ушам, отвлекая от приятного дела.

— Да, — не глядя, принял вызов.

— Макар, сынок, — всхлипнула она в трубку. — Приезжай срочно в больницу. Владик... Повторный инсульт. Врач говорит…

Дальше в динамик полился поток рыданий, несвязной речи и причитаний.

— Сейчас приеду, — отрезал истерику и отключился. Растерянно обвёл взглядом стены кухни. — Отцу хуже. Мне надо к нему.

— Поезжай конечно, — сжала прохладными пальчиками мою ладонь. — А я пока приберусь и приготовлю ужин.

Жадно поцеловал её, притянув за к себе за затылок, с сожалением выпустил и накинул рубашку. На фоне того пиздеца, что закрутился вокруг, таяние ледяной брони Стежко вселяло надежду. Всё у нас будет хорошо, как только я обеспечу безопасность.

— Возьми мою машину, — выбежала следом и всунула ключ с документами. — Так будет быстрее.

Мать встретила меня у палаты реанимации. Отёкшее, раскрасневшееся лицо напрочь потеряло отрепетированную за годы аристократичную утончённость. В мёртвом белом свете больничных ламп явственно проявился её возраст, обычно профессионально скрытый косметическими средствами и хирургическими вмешательствами.

— Макар, я ничего не понимаю, — подскочила и повисла у меня на шее. — Доктор говорит, что осталось мало времени, а я не могу понять, чего он имеет ввиду.

— Поговорю с врачом, — с усилием отцепил её от себя и отодвинул, подталкивая к дивану. Странно. Она действительно была убита горем, но внутри у меня в отношение неё ничего не ёкало. — Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

Дежурный врач обнаружился в ординаторской, зарывшись в ворохе бумаг. Прошёл, сел на стул, стоящий сбоку стола, и постучал пальцем по исцарапанной поверхности.

— Чего-то хотели? — поднял голову, снял очки и устало надавил на переносицу.

— Узнать о состояние Владислава Холмогорова.

— А вы… — вопросительно выгнул бровь.

— Сын.

— Что ж, — протяжно выдохнул, отводя взгляд. — Мне очень жаль, но ваш отец умирает. Мы больше ничего не можем сделать. Советую проститься с ним и готовиться к худшему.