Обмани меня снова

Глава 48

Виталина

Моментами я проваливалась в наше счастливое прошлое, шопясь в магазинах. Правда, тогда мы ходили за покупками попроще, а не так основательно и с долгосрочной перспективой. Даже забывалась иногда и представляла, что мы давно и комфортно женаты. Готовимся к переезду из тесной квартиры в просторный дом, потому что ожидаем пополнение в семействе.

Бред, конечно, но кто же может тормознуть поглупевшее после такого секса сердце от раскрашивания серого мира. Наверное, оно замучалось трепыхаться в броне и вырвалось на свободу, устав качать жизнь без надежды на любовь. А вот по броне шиндарахнул Макар, пробив брешь, от которой пошли извилистые трещины.

Невнимательность и безалаберность — вот, что получаешь на выходе, поддавшись эйфории. Я летала в остаточных мечтах, абсолютно не видя ничего вокруг себя. Приземляющим якорем для меня звучал голос Холмогорова, утягивая за собой и не позволяя взлететь окончательно.

А потом якорная цепь разорвалась, отпуская в свободное плавание. Трель звонка, удаляющийся голос Мара, визг резины по асфальту, крик Макара и увесистый толчок, вышибающий воздух из грудины, и затихающий вдалеке рокот движка.

Не сразу поняла, что попала в замес колеса случайностей. Не было ни пролетевшей жизни перед глазами, ни списка незаконченных дел. Ощущались только отупляющая боль и какая-то непомерная тяжесть. Что-то тёплое капнуло на висок и тягуче потекло по щеке.

— Вит, с тобой всё нормально? Не ушиблась? — слез с меня Макар, переворачивая и выравнивая в сидячем положение.

— Кажется, — неуверенно качнула головой, морщась от жжения. С ладоней снесло кожу, локоть стесало до кости, джинсы разодрались на колене и на лохмотьях выступила багровые разводы.

Пока я зрительно оценивала ущерб, Холмогоров следом ощупывал мои ноги, руки, спину, голову. Что-то стёр с лица, прижал к себе, несколько раз нервно провёл губами по волосам. Сорванное дыхание да крупная дрожь, сотрясающая его тело и проникающая на отпускающем адреналине в меня.

Испугался. И я испугалась. Только не сразу. Испугалась прямо сейчас. Ведь, если б Макар не вытолкнул меня с траектории движения автомобиля… Страшно представить…

— Давай в больницу. Надо осмотреть тебя, — оторвался, поднялся, утягивая и меня за собой, как будто боялся выпустить из рук.

— Не надо в больницу, — повисла на нём, шипя от трения штанов по повреждённой коленке. — Поехали домой.

— Полицию вызывайте, — подбежал парень азиатской наружности. — Здесь попытка специального наезда была. Машина стояла вон там, — указал под знак поворота на подземную стоянку. — Тронулся, как только вы подошли к переходу.

— Номера запомнил? — оторвался от моей макушки Макар, переводя внимание на молодого человека.

— Не было их. И окна глухо затонированы. Даже лобовое, — возмущённо заартикулировал руками парень.

К нам подошёл его товарищ и после перекидки фраз на нерусском языке стал собирать наши пакеты. С благодарностью кивнула ему, не до конца осознавая произошедшее. Как это — специальный наезд? Меня пытались покалечить? Убить? За что?

Пытливо посмотрела на Холмогорова, дёргая его за рукав. Почему-то до этого не заметила насколько он выглядел растерянным и бледным, а ссадина на брови, из которой по лицу текла густая кровь, слишком сильно диссонировала на сероватой бледности.

— Мар, на меня действительно совершили наезд? — дрожащим голосом поинтересовалась, стараясь не концентрироваться на красной струйке, но взгляд всё время сползал на шею и заляпанный воротничок.

— Похоже на то, — оскалился, ведя ладонью по моей скуле и заправляя прядь волос за ухо.

— Кому я помешала? Твой отец? — сглотнула, вспомнив то давление, что размазало меня десять лет назад.

— Вряд ли, — уткнулся своим лбом в мой, пачкая кровью. — Отец не в состояние даже команду отдать, не то, что спланировать твоё устранение. И действовать он предпочитает по-другому. Снайпер на крыше был бы в его духе.

— Тогда кто? Балицкий? — сама не верила своим выводам, но зачем-то озвучила. Нет, Саша не мог. Мы нехорошо расстались, но пытаться задавить меня на машине…

— У него кишка тонка, — рыкнул, прижимая к себе. — Он слишком труслив, чтобы так подставляться.

— Не понимаю, — всхлипнула, чувствуя, как накрывает отходняк и подкатывает истерика. — Я же никуда не лезу, ни с кем серьёзно не конкурирую. У меня не тот бизнес, чтобы так кардинально решать проблемы.

— Ты не при чём, Вит, — стиснул крепче и отстранился, заглядывая в глаза. — Это удар по мне. Тебя пытаются вывести из игры, чтобы подтолкнуть меня к нужному решению.

— Что за решение? В какую передрягу ты влез?

— Мы дома поговорим, Виталин. Тут неподходящее место, — обхватил меня за талию и развернул к парковке.

— А полиция? — окликнул нас парень.

— Без неё обойдёмся, — перехватил протянутые пакеты. — Спасибо за помощь.

До автомобиля мы доковыляли как побитые собаки. Наверное, я должна была радоваться, что отделались лёгкими ушибами, но меня не отпускали последние слова Макара. Чего такого ценного требовали с него, что моя жизнь на фоне этого так обесценилась?

— Тебе надо к врачу, — трясущимися пальцами выудила из сумки влажные салфетки и принялась тереть его шею и лицо. Плохо контролировала хаотичность и силу нажатий, но мне просто нужно было отвлечься. Меня так сильно колбасило, что притупился болевой аффект. — Необходимо обработать и зашить рану. Иначе останется некрасивый шрам.

— Ерунда, — приластился щекой к моей ладони, мешая оттирать кровь. — Сами обработаем и заклеим. Ты полечишь меня, я тебя. Как те котики.

— Дурачок, — откинулась на пинку сидения, позволяя Макару завести мотор и тронуться к дому.

Постаралась выбросить всё из головы, уставившись на дорогу. Правда, не видела ничего, проносящегося мимо окон. Смотрела в пустоту, выискивая внутри якорь приземления. Вроде цепь оборвалась, но в реальность было сложно вернуться. В неё потянуло уже во дворе, когда Холмогоров припарковался напротив подъезда.

— Что происходит, Макар? — настойчиво задала вопрос, сидя в одном белье на кухне. Мар поливал мои ссадины перекисью и промакивал ватными дисками. — Чего ты должен сделать?

— Помнишь Торжеву Брониславу? — медленно кивнула, поощряя продолжать рассказ. — Её отец всё ещё бредит мечтой породниться с Холмогоровыми. Я отказал, а он требует от меня сперму для оплодотворения сурмамы.