Обмани меня снова

Глава 46

Виталина

Невыносимо было стоять вот так, мокрой, абсолютно обнажённой, и ощущать настолько сильную уязвимость, что кровь застывала в венах. И в противоречие холода кожу щёк, и не только, палило нестерпимым огнём, а глаза выедало кислотой от представшей картины. Макар…

Крупные капли воды стекали по лицу, по крепкой шее, по мощной груди, по… Ниже не решила опустить взгляд, помня, как раньше он вот в таком виде выходил из ванной, не стараясь прикрыться даже полотенцем. Стоял, как и сейчас, широко расставив ноги и демонстрируя всю силу желания.

Воспоминания налились горячей влажностью между ног и потекли вязкой струйкой по внутренней стороне бедра. Глаза сами сползли вниз. То ли Макар увидел, то ли почуял мой интерес, но его член нетерпеливо дёрнулся и, кажется, потянулся к развилке. Холмогоров потянулся следом, как будто основной движимой силой в данный момент был детородный орган.

Сначала рёбра обожгло от касания его пальцев, потом плавящая площадь увеличилась пропорционально ладоням, а следом губы решительно впечатались в мои, присваивая их жадным поцелуем. Что я там говорила о замороженной крови? Чувствительными толчками густая субстанция понеслась по венам и сосудам, болезненно пульсируя в сужениях и в перегибах.

Макар мог даже не переходить к более интимным ласкам, чтобы моё тело позорно предало меня и выгнулось в дугу, тесно притираясь ошпаренной грудью к его влажному торсу. Руки сами закинулись на шею, ногти царапнули коротко стриженный затылок, глухой стон затерялся в хриплом вдохе.

Холмогоров с силой прижал меня к себе, шаря с остервенелым голодом по спине, по плечам, по ягодицам. Казалось, что Макар либо сдерёт с меня кожу грубоватыми ладонями, либо намнёт контурную карту из синяков. И я бы воспротивилась, если б не получала от жёстких ласк неземное удовольствие.

Как-то мимолётно пролетела мысль — а чего я всё это время делала в постели с Балицким? Механически доводила себя до оргазма, почему-то решив, что в совместной жизни это норма? Старалась меньше отвлекаться на прелюдию и как можно быстрее переходить к физическому трению?

Макар подхватил меня под попу, вздёрнул по себе вверх, заставляя обнять ногами бёдра и потереться абсолютно мокрой промежностью о налившийся кровью стояк. По позвонку стегануло разрядом, живот скрутило судорогой, запуская очередь микро-оргазмов.

Холмогоров раззадорено рыкнул, невменяемо стиснул ягодицы, и спины сразу коснулась шершавая прохлада стены, контрастируя с огнём мужского тела.

— Прости, если позорно обкончаюсь, — прохрипел Марик, вдавливая мою безвольную тушку в крашенную штукатурку и рывком насаживая, как бабочку на булавку, на сочащийся смазкой член. — У меня сто лет никого не было.

Признание пролилось на благодатную почву, расцветая в груди яркими цветами и впрыскивая в вскипевшую кровь излишнюю дозу дофаминов и эндорфинов. Мне хватило пары мощных толчков и зудящего трения клитора о жёсткий пах, чтобы содрогнуться и сорваться в новый оргазм. Более сильный, скручивающий внутренности, бьющий по нервным окончаниям, затягивающий сладкой темнотой все чувства и ощущения.

Макар догнал меня быстро, прикусывая на эмоциях нижнюю губу, выдыхая в рот протяжный стон и спуская всю обойму не выходя наружу.

Наверное, у него действительно давно не было секса, потому что поступательный долбёж снова стал набирать обороты, не давая обрести трезвость.

Рабочая зона столов, спинка кресла, комод, ковёр у кровати. Марик обтёр мной все эти поверхности, взбалтывая внутренности нескончаемыми толчками. Кажется, я уже проваливалась в сон, беспомощно вздрагивая под телом Холмгорова.

Пробуждение принесло с собой сухость во рту, ноющую боль в мышцах и пьянящее марево в голове, не спешащее развеиваться после сумасшествия, правящего ночью.

Смятая простыня, скомканное одеяло в ногах, твёрдое плечо вместо подушки, размеренное дыхание в макушку, дёргающийся стояк в бедро. Отодвинулась, а точнее сделала безрезультатную попытку отстраниться от Макара. С кем с кем, а с ним я не рассчитывала проснуться в одной постели.

Холмогоров посчитал мои телодвижения призывом к действию, перекатился и вдавил собой в матрас. Между ног тут же ткнулась налившаяся головка, а жжение раздражённой промежности просто вопило, что это уже перебор.

— Ты мне там всё натёр, — проскулила, подтягиваясь немного вверх и разрывая болезненный контакт. — Я, наверное, теперь неделю сидеть не смогу.

— Чёрт. Извини, что был груб, — уткнулся своим лбом в мой Марик, нехотя приподнимаясь на локтях. — Не смог сдержаться. Слишком истосковался по тебе. Готов компенсировать повреждения завтраком и турецким кофе с карамелью.

— Не откажусь, — облегчённо, но в то же время расстроенно выдохнула. — Приведу пока себя в порядок.

Выскользнула из объятий Холмогорова, почему-то стеснительно прикрыла покрывалом наготу и трусливо сбежала в санузел, пряча за волосами стыдливое смущение. В зеркало не решилась посмотреть, боясь увидеть в нём совсем чужую женщину.

Прохладный душ сбил румянец с щёк, смыл терпкий запах секса с кожи, остудил жгучий жар между ног. Немного полегчало, но до порнографических этюдов мне было ещё далеко. Шипя сквозь зубы, натянула трусики и всё же глянула на своё отражение.

Увы… Холодная вода не справилась с поставленной задачей. На меня смотрела двадцатилетняя Витка, ошалевшая от ночи любви. Тот же шальной взгляд с призрачной поволокой, та же придурочная улыбка на губах, тот же расслабленный наивняк в чертах лица. И по всему телу разноразмерные пятна, наливающиеся всеми оттенками синевы.

— Дорвалась, — вздохнула, кутаясь в длинный халат. — Как гулящая кошка по весне.

За завтраком не решалась поднять глаза на Марика, сидящего в одном полотенце, непрочно намотанном на бёдра. Расковыривала вилкой желток и размазывала его по тарелке. Холмогоров успел прибраться на кухне, протереть полы, запустить стиральную машинку в режиме сушки.

— Подбросишь до машины? — разрушил тишину Макар, дождавшись, когда я, наконец, расправлюсь с яичницей.

— Конечно, — кивнула, отпивая сладко-горьковатую жидкость. — Кофе очень вкусный. Спасибо.

— Готов варить его каждое утро, — широко улыбнулся Макар, становясь похожим на довольного, здоровенного кота.