Очень драконий отбор

2

Чего никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в каком обличье у драконов не отнять — эти твари красивы.

Не той хрупкой, прозрачной красотой, что свойственна сидам. Нет, скорее они похожи на фоморов в подлинном виде — таких, какими их можно узреть только на пороге Бездны. Не зря, ох не зря первую драконицу, оказавшуюся в этом мире, сочли именно фомором… Та же хищность, резкость, величественная скульптурность черт, выразительность линий... Есть в этих лицах нечто звериное, из-за чего почти невозможно спутать дракона с человеком.

Буду честна: несмотря на всю свою неприязнь, парадным выходом драконов я любовалась. Как ни скрывай, как ни подавляй, но магическим созданиям тоскливо среди людей. И хочется оказаться с собратьями — пусть даже такими.

Ну, то есть как парадным выходом драконов… собственно, они никуда не шли. Больно им надо ещё ходить за какими-то там девицами!

Просто магический купол, отделявший наш зал, упал. Теперь мы могли увидеть ложу, где с комфортом расположились драконы. Они восседали и полулежали, лениво перешучиваясь, попивали напитки и в целом чувствовали себя хозяевами жизни.

Аттракцион — почувствуй себя товаром. Приятно — прямо ужас.

Впрочем, девчонки в большинстве своём явно не разделяли моих эмоций. Люди, что уж; они привыкли, что мужчинам и правителям можно всё. За очень редкими исключениями.

— Выходите вперёд по одной, — проинструктировала нас госпожа. — Не толпитесь! Когда придёт ваша очередь, путеводная искра сообщит вам об этом. Удачи!

Иллюстрируя её слова, тёплый на вид маленький огонёк весело замерцал перед самой первой девчонкой из нашей сотни. Она, расправив плечи, двинулась в центр зала, пред светлы очи драконов.

Мне было не особенно интересно наблюдать за нервничающей человечкой. А вот обнаглевшие холёные ящерицы… да, на них было интересно поглядеть. И с деловой, и с познавательной точки зрения.

Драконов сегодня было полторы дюжины, из них пятеро — знать. Что довольно много вообще-то.

Традиционно сложилось, что в Отборе принимали участие далеко не все драконы. Тем, кто уже отыскал свою пару, не было ни малейшего смысла здесь находиться. Это очевидно. Да и среди одиночек далеко не все считались завсегдатаями подобных мероприятий. Например, тот же Кио из Дома Ртути, ради которого я явилась сюда, в этом году участвовал в Отборе впервые. И это при том, что уже успел разменять пятую сотню… удивительно, на самом деле. Хотела бы я знать, почему всё так, но наниматели не были щедры на подробности. А драконы слишком скрытны для того, чтобы так уж легко разобраться самой.

Да что уж там! Даже достоверные изображения найти было невозможно! Крохотную гравюру цели мне, правда, всё же предоставили, так что Кио я узнать смогла. Но маленькая картинка не передавала всего. Этой ленивой хищной грации, металлического блеска глаз, чуть насмешливой улыбки, притаившейся в уголках губ…

Нет, картинка не передавала всего. Даже на сотую, мать его, долю. И я ощутила смутное беспокойство, потому что он был не таким, как я представляла.

Потому что мне вдруг стало интересно, какова эта кожа на вкус… как будет биться жилка на этой шее, если вонзить в неё клыки… Что-то полузабытое, доставшееся от предков, способных на полный оборот, шептало: «Твоя добыча… иди… возьми…»

Он почувствовал что-то и посмотрел прямо мне в глаза. И это было похоже на удар под дых, а ещё — на вызов.

Пожалуй, роль моя предполагала, что я должна отвести взгляд первой. Хрупкая юная девчушка, прекрасная дочь разорившегося аристократа… но в тот миг, глядя в эти глаза, я с совершенной ясностью понимала: да плевал он на девиц, которые отводят глаза.

И я медленно улыбнулась, не отпуская его взгляда.

И подумала: а может, сначала переспать с ним, а потом уже убить?..

Мы смотрели друг на друга, казалось, вечность — пока Кио не отвлёк другой ртутный дракон. Брат, должно быть… в досье сказано, что у него есть старший брат. И не упоминается никакая другая родня.

Между тем девчонки выходили вперёд, одна за другой. У каждой было буквально полминуты, чтобы впечатлить возможных драконьих покровителей. После этого неумолимая магия толкала прочь, освобождая место следующей кандидатке.

Потрясающе цинично, если честно. И намного более интересно, чем я себе представляла, потому что за эти полминуты девушка должна была как-то обратить на себя внимание драконов — и тут уж кто во что был горазд.

Были поступки откровенно идиотские (вроде криков «Я вас люблю» и «Выберите меня, я точно ваша пара»; вот ничему иных куриц жизнь не учит).

Случались выступления пооригинальнее. И поумнее.

Так, одна девица ко всеобщему удивлению посвятила ошарашенному таким поворотом дракону (причём вполне обычному виверну, а не представителю знати) короткий стих. В котором призналась в давней симпатии. Вышло нечто вроде: «Работаю на рисовом поле. И каждый день вижу твои крылья в кровавом зареве заката. Прошу, возьми меня в своё небо — хотя бы раз.»

Честно говоря, от такого опешила даже я. И начала болеть за девчонку... да, это правда, сиды очень любят искусство. Нас очень легко купить творчеством — если оно подлинно и от души. Как в данном случае. Так что я была искренне рада, когда виверн встал и лично вручил маленькой черноволосой поэтессе красный цветок — признак того, что она стала его любимицей.

Но далеко не все девы отличались таким изяществом. Так, одна просто вышла и подозрительно профессиональным движением сбросила своё платье, оставшись вот вообще без ничего.

Справедливости ради, тело у неё действительно было роскошное. И сразу двое драконов подняли белые платки, намекая, что красотка может пройти дальше.

Удобненько, что уж там! И сразу всем всё понятно.

Только вот аристократкам, даже твёрдо настроенным на драконью постель, вот так вот оголяться перед публикой было не позволено: приличия, чтоб их. Потому девицам приходилось изгаляться. Тем, которым от природы были дарованы магические способности, повезло больше — они просто демонстрировали какие-то интересные грани своего дара. Преимущественно такие девушки проходили дальше. Некоторые (подозреваю, отправленные сюда семьёй против воли) обходились формальными реверансами. Хотя, кстати, двоих таких тоже выбрали — тех, что проявили грацию и достоинство…

Особенно меня впечатлила не особенно красивая, но довольно яркая тощая брюнетка, которая заявила: «Я хочу учиться на мага-технолога. Ищу покровителя. На всё согласна, кроме скуки.»

Братец Кио и его приятель, дракон из правящего дома, вручили девице цветы.

В общем, как вы понимаете, варианты были разнообразные. Девочки исполняли короткие песни и танцевальные па, признавались в любви к определённому дракону (зачастую знатному, но были и исключения), демонстрировали фокусы, магические трюки, растяжку и даже виртуозное глотание продолговатых предметов.

Кто чем богат, в общем-то.

Драконы в целом не жадничали на симпатии. Цветы доставались немногим, но вот белый платок, насколько я могла судить, получала примерно треть.

Когда настала моя очередь, я решительно последовала за огоньком, мысленно ещё раз взвесив своё решение.

И разумеется, с куда большим удовольствием я бы, например, от души поколдовала. Или порезвилась с кинжалами. Но тут проблемка: магию сидов в больших количествах могут и распознать, а жизнь провинциальной аристократки не предполагает тесного общения с оружием. Раздеваться? Да ну, можно подумать, этот Кио голых тел не видел; что угодно ставлю — видел, и много. По той же причине отпадали трюки на гибкость или демонстрация рабочей глотки. Не то чтобы я повторить этого всего не могла. Просто — зачем? Не на ту рыбку я нынче охочусь.

Так что, оставался у меня выбор между реверансом, танцем и песней. Но песня тоже была нежелательна, потому что голосовые связки сидов отличны от человеческих. И если в разговоре это достаточно просто скрыть, то при пении нечеловеческий тембр всё равно прорвётся, как ни старайся. Потому изначально я запланировала танец. Но теперь…

Когда огонёк вывел меня на свободное пространство перед драконьей ложей, я посмотрела Кио прямо в глаза, потратив на это несколько мгновений. А после приподнялась на носочки, закружилась вокруг своей оси и присела в глубоком реверансе — уже у его ног. В целом моя поза полностью копировала жесты аристократок, но детали… изгибы, чёткость линий, руки, сложенные, как на древних жреческих фресках… я знала, что кажусь со стороны изящной неподвижной статуей, олицетворением мольбы и вызова одновременно.

И я угадала, о да. Он медленно встал со своего места и приподнял мой подбородок — чтобы встретить, разумеется, вызов во взгляде.

— Значит, вы пришли за мной.

— Только за вами.

Он усмехнулся и медленно, осторожно вплёл мне в волосы пепельную лилию.

Так Кио Ртутный выбрал меня одной из своих любимиц.

— Эй, номер тысяча двести сорок четыре! Пс!

Я остановилась и обернулась, демонстративно приподняв бровь. Тощая девица, та самая, которая назвала себя магом-технологом, поравнялась со мной.

— Страшненькая подруга ещё нужна?

К такому жизнь меня не готовила.

— Что, прости?

— Ой, да ладно, — она демонстративно закатила глаза. — Ты же показалась мне умной блондинкой! Ладно, ещё раз: у тебя ещё свободна вакансия страшненькой подруги?

— Я вообще не помню, чтобы открывала такую вакансию, — ответила я холодно. — Я, знаешь ли, не особенно дружелюбная личность.

— Ха! — черноволосая тряхнула коротко стриженной головой. — Вот я тебя прошу! О каком дружелюбии речь? Оглянись вокруг, мы — на Отборе. Кто бы там что ни говорил, сюда приходят, чтобы дойти до призовой черты. Любой друг тут — враг.

— Ты пытаешься в такой причудливой манере мне сообщить, что мы — враги? — этот разговор понемногу начал меня забавлять.

— Увы, всё же дура, — печально сказала черноволосая. — Но тебе простительно, ты красивая.

— Зато у тебя, конечно, нет такого оправдания, — скривилась я. — Слушай, если ты всё сказала, то у меня есть дела поважнее…

— Значит, ты хочешь, чтобы тебя поставили в пару с леди Аделиной? Или ещё кем-то, кто при удобной возможности насыплет стекла в туфли и яда в суп? — прервала черноволосая.

— Поставили в пару? — я нахмурилась.

— У… Ты не особенно часто бываешь среди женщин, да? Не привыкла к такому? — на остреньком лице брюнетки нарисовалось искреннее сочувствие. — Не поверишь как понимаю. Я росла с батей и одевалась, как мальчишка. И тоже не сразу вникла во всё это «мы-девочки-ходим-вместе-даже-в-сортир» дерьмище.

— «Мы-девочки-ходим-вместе...»? — я в теории догадывалась, о чём она говорит, но на практике никогда такого не наблюдала.

— Ну да. Это как стая. Ты вот — призовая сучка. Но призовые сучки на сборищах вроде этого не ходят сами по себе, потому что тогда их загрызут другие призовые сучки. Давай так… в политике разбираешься? В истории?

— Более-менее, — признала я. — Но больше всё же экономической и военной, чем… кхм… в истории Отборов.

— Во-от! Значит, должна знать, что такое временная коалиция. Тут это работает так же, поняла? Потому что Отбор — это маленькая война. Женская, но всё же — типичная войнушка за власть и ресурсы. Мы все прошли первый этап, нас поселят во дворце — значит, пора создавать коалиции. Ну, то есть «искать подруг» — это такое женское кодовое название. Ты не думай, я тоже не сразу до этого дошла в своё время.

Я с куда большим интересом посмотрела на черноволосую. Всё же, она была совершенно чокнутой… но забавной.

— Вот не могу не поинтересоваться: и почему же мы с тобой должны заключить коалицию… то есть, подружиться?

— Ха! Всё очень просто. Ты будешь красиво смотреться на моём фоне, я буду притаскивать тебе свежие сплетни и помогу выжить в этом зверинце.

— Интересно. А что же ты хочешь взамен?

— О, это очевидно! Ты — первая девица, которая так заинтересовала Кио Ртутного. И это значит, что твои ближайшие подруги будут на виду. Ясно?

Н-да… особенно «на виду» мои ближайшие подруги окажутся, когда вскроется моя истинная цель.

С другой стороны, не обязательно так уж сближаться с девчонкой. Но можно послушать — она забавная. То есть безумица, конечно, но тут уж не мне судить.

Я-то точно хуже.

— Ясно, — усмехнулась я. — Коалиция — так коалиция. Смотри, не пожалей потом!

— Юху! А вот не дождёшься, — она пошла рядом, буквально фонтанируя энергией. — Ну что, выберем ещё одну?

Называется, пусти фомора к детишкам...

— А двоих для этой твоей коалиции мало?

— Мало, — покивала эта забавная девица. — Хотя бы трое! А то загрызут. У нас уже есть красивая — ты, умная — я… теперь нужна милая и домашняя. Или просто милая — на худой конец. Я там присмотрела парочку в других сотнях. Пойдём выбирать? Надо только сразу удостовериться, что мы претендуем на разных драконов — а то, знаешь ли, накладочка выйдет… нужно минимизировать конкуренцию! И поторопиться, а то самых нормальных расхватают.

Честно говоря, мне было преимущественно наплевать на все эти надуманные проблемы. Но потенциально это было неплохим развлечением; всё лучше, чем смотреть на это всё со стороны.

Чем думать о том, что, вероятно, последние дни моей жизни будут выглядеть именно так… нелепо.

— Ну что же, пойдём смотреть на милых, — сказала я со смешком. — И да, мне к тебе так по номеру и обращаться? Или изволишь представиться?

— Хей! Я Марни. Марни Горнифф.

Любопытно…

— Тавельнское имя?

— Да. Проблемы? — она тут же ощетинилась, как приготовившийся к сражению ёж.

— Нет, всё в порядке, — землячка, однако. — Просто странно встретить здесь кого-то с островов.

— Я родилась и выросла здесь, — сказала Марни чуть спокойней. — Но мой отец с островов, да. Он переехал во время Трёхлетнего Излома.

— Военнопленный?

— Не совсем, — Марни отвернулась.

Понятно...

Что же, во время войны дезертировали многие, есть такое дело. И, положа руку на сердце, их очень даже можно понять.

Я была мала, когда разразилось решающее сражение за свободу Вел-Лерии, но очень много слышала о тех временах. Очевидцы (включая отца, который в те времена заведовал военным госпиталем) вспоминали этот период, как воплощение Бездны на земле. Драконьи налёты, превратившие половину столицы в пустыню, ледяную и выжженную одновременно; оборотничьи десанты, вырезавшие под корень отказывающиеся присягнуть Императору деревни; морское сражение за Вел-Лерскую бухту, после которого море горело несколько месяцев, на много лет вперёд загубив рыбный промысел; сражения магов на суше… В общем, то ещё было времечко.

Тогда мало кто верил, что северным островам удастся отстоять независимость. Многие переходили на сторону драконов — хотя бы из желания выжить.

Собственно, с наибольшей долей вероятности Тавельни стала бы частью Драконьей Империи, если бы не вмешательство самых неожиданных союзников — фоморов.

Пара Первого Императора была отравлена болотной ведьмой; целый драконий десант сгинул в бушующем море, утянутый в Бездну глубоководными чудищами; из древних гробниц в сторону нападающих армий выплеснулась живая Тьма, пожирая всё на своём пути. Да что уж там! Сам Виелон в обличье Лесного Царя поднял свою рогатую голову над северными лесами — и природа взбунтовалась против чужаков.

Так драконам пришлось уйти. И те, кто выбрал их сторону, были вынуждены поступить так же: в те времена пощады им бы не было. Слишком свежи были воспоминания о, например, Магической Академии, замороженной вместе со всеми преподавателями, студентами и учениками подготовительных курсов.

Как бы я ни ненавидела людей, их ярость понять могу. Как и последовавшие после окончания войны репрессии.

— Меня зовут Лайлин, — выдала я заученное назубок имя. — Полностью звучало бы как «леди Лайлин Этинье», но ты можешь называть меня по-имени.

— Хорошо, — Марни быстро отвернулась, стараясь скрыть облегчение. Видимо, ей доставалось из-за северных корней... Я задумалась о том, насколько сильно на самом деле подставляю девчонку нашей так называемой «дружбой». Связь со мной, да с учётом её родословной… если, судя по её реакции, мигранты и так подвергаются гонениям…

— Знаешь, я передумала, — сказала я быстро. — Поищи для коалиции кого-нибудь другого.

Её губы искривились.

— Серьёзно, да? Не может быть, что ты из этих!

— Никаких тех или этих, — отрезала я. — Просто не хочу вписываться в историю Отбора с особой твоего происхождения.

Каждое слово — правда. Но — не вся. И поданная под совершенно другим углом.

Тебе и так тяжело тут приходится, землячка. И ты мне однажды спасибо скажешь за грубость… если не совсем уж дура.

— Ну и ладно, — Марни зло сверкнула глазами. — Ты об этом ещё пожалеешь!

— О, жду с нетерпением! — я позволила себе хищную улыбку. — Мне сегодня только и обещают, что я пожалею. Это интригует — люблю веселье. Но ты смотри уж, не разочаруй!

— Не сомневайся, — прошипела Марни. И ушла, вздёрнув нос.

Я на это только усмехнулась. Получилось не слишком весело, да. Но тут уж ничего не поделаешь: бывают случаи, когда нужно быть жестоким, чтобы быть милосердным.

Возможно, держать существ на расстоянии от себя — это вообще чуть ли не единственное возможное милосердие... для таких, как я.