Останови меня, Иначе все повторится (СИ)

Глава 10

Приглашенные гости одновременно повернули головы на источник шума.

Мне невыносимо захотелось вдруг прокричать в голос, чтобы отвернулись и не смели безмолвно оценивать.

Мне хотелось уснуть и проснуться в другом месте, оказаться в иной жизни.

Перед глазами всё раздвоилось, и я ретировалась на шпильках, а затем резко побежала в поисках уборной.

Я металась по коридору, ища взглядом комнату, и наконец обнаружив нужную дверь, влетела в помещение.

Я тяжело выдохнула, облокачиваясь всем телом на твердую опору, ощущая бешеное давление в висках и белый шум в ушах.

Приложив ладонь к вздымающейся груди, я чувствовала беспрерывные толчки под ребрами, которые отзывались болью каждый раз.

— Просто успокойся, — поспешно подошла к раковине, только меня немного шатало.

Открыв краник, под холодным напором я промачивала шею, ключицы, локти, плечи, чтобы более-менее облегчить удрученное состояние.

Ладонями уперлась в гладкий камень, пытаясь выровнять дыхание, унять тремор в ногах и руках.

Безрезультатно. Нервы все же сдали.

Боже. Я трусиха. Самая отъявленная и жалкая.

Безусловно, можно обрушить на себя поток упреков, только я понимала: ситуация не изменится и мой побег прямое доказательство слабости. Тут никакими оправданиями не прикрыться.

Безгласно, отсутствием каких-либо действий и одним своим присутствием размазал по стенке.

Соболевский. Он обещал забрать покой и приступил к действиям. Статично превращал жизнь в кошмар. По-хорошему, следовало поговорить спокойно и разобраться в причинах — вот только абсолютно никаких переговоров не хотелось. Не было смысла.

Звук отворившейся двери, щелчок замка донеслись с небольшим опозданием.

В отчаянии зажмурила веки как можно сильнее, и, стиснув зубы, пыталась включиться в надвигающееся столкновение.

И точно знала, кого именно занесло в уборную; ядрёный цитрус, успел забиться в ноздри и не собирался покидать легкие.

Не могла сдвинуться с места, будто у виска держали дуло пистолета. Окоченевшие ступни приросли к полу, ассоциировались с тяжёлыми глыбами.

Палач не спешил. Подошел сзади. Вплотную. Явно смакуя, триумф и полным убеждением — он небожитель.

Все инстинкты обострились, вставая на дыбы. От близости мужского тела несло жаром, словно с раскаленным металлом соприкоснулась.

Меня трясло от ужаса, страх парализовал практически всю дееспособность.

Пропустив интенсивные кувырки сердца, отчаянно пыталась прийти в себя. Я не собиралась быть жертвой его нападок, нельзя допускать вседозволенность.

Распахнула глаза и провалилась в адов взгляд, летела, пока видела в отражении зеркальной глади его и себя.

Безотрывно смотрел, считывал мою реакцию, и, будто что-то прояснив для себя, склонился над ухом.

— Ева, здравствуй, — слова ошпарили кипятком. Этот вкрадчивый тон проникал глубоко, боже, он словно отымел мое имя. — Успела соскучиться? — вот и пошел в наступление.

— Что ты здесь делаешь? — развернувшись, оттолкнула от себя мужчину, мне помогла внезапность — он сделал несколько шагов назад.

— А ты? — ошарашенно наблюдала за методичными действиями Наума. Он снял смокинг и аккуратно сложил на мраморную поверхность, и все под надменную усмешку. Бугры мышц, как напоказ, играли своеобразным танцем.

— Хватит играть. Твоего брата здесь нет, и я уверена, тебе об этом известно.

— Верно. Архип мне не нужен.

— Тогда что?

— Не сомневаюсь, что ты догадалась.

— Я не поведусь на игры, Соболевский. И слушать тебя не намерена, — мужчина перегородил дорогу, как только я сделала шаг в сторону,

— Остынь. Какие игры? Я ведь говорил уже — пришел с миром и заботой, так сказать.

— Надоел, — очередная попытка обойти Наума провалилась — блокировал рукой проход.

— Не так быстро, девочка, — проговорил низким тембром. — Выходит, пока муж разгребает аврал на работе, ты решила воспользоваться моментом.

— Оставь меня в покое! — уперлась бедром в столешницу, мои колени подкашивались от переизбытка ощущений.

— Откровенно блядское платье, декольте, яркий макияж и отсутствие Архипа наталкивают на определенные мысли.

— Мне плевать, о чем ты думаешь, Что за бред ты несешь? — решительно отбила, проваливаясь в лихорадочный озноб.

— Мы взрослые люди, Ева. Семейная рутина, быт затягивают в свое болото, — продолжал невозмутимо выплескивать яд, зафиксировав на себе мой взгляд. — Со временем приевшись друг другу, люди отдаляются, теряют нить между собой, возникают споры, секс раз в полгода. И я прекрасно понимаю, как важно для молодой женщины внимание мужского пола, а здесь среди нескольких десятков пары глаз можно купаться в сальных взглядах. А если удача улыбнется, найдется чл… — вдруг замолчал, буквально на секунды, но затем выплюнул. — Найдётся кандидат готовый удовлетворить потребность.

— Пошёл нахер! — оборвала не в силах слушать дичь.

— Что не сделаешь ради брата, я готов пойти навстречу и восполнить пробел. Со всем усердием. На всю тысячу процентов. Я обещаю, — приложил широкую ладонь к корпусу. — А если мне понравится, то можно повторить акцию, но там посмотрим по ситуации.

— Отвали. Пошел к черту, — прошипела змеёй. С силой отшвырнула мужскую руку, ладонь жгло, но вырваться из капкана не удавалось — Соболевский предугадывал мои действия. Дистанция ничтожна мала между нами и, кажется, наши дыхания сливались в единый поток. Атмосфера накалилась. Воздух плотняком стоял вокруг нас.

— Подумай на досуге. Говорят, хороший левак лишь укрепляет брак, — с иронией отметил.

— Я ненавижу тебя, — внутренности сжимались и разжимались, вызывая спазмы, оттого хотелось вырвать.

— Не строй из себя недотрогу, нет надобности. Ведь мы оба в курсе, что блядскую натуру не спрятать даже за семейной жизнью, — жестоко бил словами, не забывая выказывать неприязнь мимикой лица. — И неважно, какой срок пройден, — бил точечно, и я ощущала себя извалянной в грязи.

— Будь проклят, — замахнулась, но он среагировал быстрее и, поймав за кисть, впечатал в твердое тело.

— Я проклят. С того дня как встретил тебя! — Отчеканил по слогам. И резко вцепился губами в мои. Протолкнув язык, он не давал вдохнуть воздуха. Тело пробило штырями боли и наслаждения. Я била его кулаками. Отпихивала от себя. И по итогу, мои запястья сковали одной рукой. Старалась сжать челюсть, чтобы не допустить сплетение языков. Но чем больше сопротивлялась, тем сильнее действовал Соболевский. Он яростно кусал губы, вгрызался остервенело в рот, словно хотел жизнь высосать, сожрать внутренности, и я вскрикнула, не выдержав. Во рту появился металлический привкус, но жадные укусы продолжались. Я мычала в сопротивлении, чертыхалась, только и эта борьба мною проиграна. Во рту растекался его вкус, и низ живота, будто пнули, острыми спазмами резало.

За дверью возникла возня, женщины стучались и требовали освободить помещение.

Затем он меня оттолкнул от себя.

Вся звериная суть вышла наружу. Рвано дышал. Распахнутая от порванных пуговиц рубашка показывала литую грудь, и отсутствовала татуировка, набитая пять лет назад.

Во взгляде сочилась необузданная ненависть и зловещесть, я увидела монстра.

— Дрянь! Мы еще обязательно продолжим.

А затем демонстративно сплюнул на пол с особой брезгливостью.