Глава 51

Мужчины стоят у окна, и кажется, будто время застыло между ними.

Роман – собранный, холодный, словно вырезанный из камня.

Сергей – напряженный, но живой, с тем самым выражением, которое я помню ещё из Москвы: чуть нахмуренные брови, сжатая челюсть.

Он поворачивается первым.

– Аня! – голос срывается на облегченный выдох. Он делает шаг, потом другой, и через секунду я уже в его объятиях.

Он держит крепко, по-настоящему, и только теперь я понимаю, как давно не ощущала этого простого, человеческого тепла.

– Ты цела? Господи… Отец сказал, тебя похитили. Я думал – всё…

Я киваю, не находя слов. В горле ком, дыхание сбивается.

Сергей отстраняется, смотрит в лицо, словно проверяет – правда ли это я.

– Что они сделали с тобой? – спрашивает он тихо, но голос дрожит.

Я открываю рот, чтобы ответить, но взгляд сам тянется к Роману.

Он стоит чуть в стороне, руки в карманах, глаза – темные, непроницаемые.

И по этому взгляду я понимаю: он ничего не сказал. Ничего.

– Всё в порядке, – произношу я почти шёпотом. – Со мной всё в порядке.

Сергей качает головой:

– В порядке? После всего этого? Я бы их собственными руками…

– Сергей, – Роман произносит его имя тихо, но в этом звуке есть власть.

Тот замолкает мгновенно, оборачивается к нему.

– Что? – в голосе сына злость и недоумение.

Роман не отвечает сразу. Только коротко смотрит на меня – так, что воздух будто выгорает между нами.

– Вы возвращаетесь в Москву, – произносит он ровно, без эмоций. – Сегодня. Вместе.

Сергей моргает, не сразу осознавая.

– Что? Я только приехал…

– Это не обсуждается, – Роман обрывает. Его голос спокоен, но сталь чувствуется в каждой ноте. – Я останусь здесь, доделаю всё. Вы – домой.

Я замираю.

– Что? Почему?.. – слова вырываются сами. – Мы же…

Я не успеваю закончить.

– Аня, – он произносит моё имя так, что я осекаюсь. – Поедешь с Сергеем. Так безопаснее.

Я чувствую, как внутри всё рушится.

Безопаснее? Для кого – для меня или для него?

– Рома, – шепчу. – Я не уеду.

Он отводит взгляд.

– Не усложняй. Это не просьба.

Сергей переводит взгляд с него на меня, и по выражению лица я понимаю – он чувствует. Что-то есть.

Что-то, о чём мы все молчим.

– Пап, – тихо спрашивает он. – Что происходит?

– Ничего, – отвечает Роман почти грубо. – Всё под контролем.

– Правда? – Сергей усмехается без радости. – А выглядит так, будто ты кого-то снова ставишь на место.

Между ними короткая пауза. Я почти физически чувствую её – как натянутую струну, которая вот-вот лопнет.

Роман делает шаг, берет пиджак с кресла.

– Машина ждет у входа. Через двадцать минут выезжаете.

Он даже не смотрит на меня. Просто проходит мимо, будто ничего не было.

А я стою – словно меня ударили.

Хочу сказать хоть слово, но рот сухой, как песок.

Выхожу следом – просто чтобы догнать, объяснить.

Он стоит во дворе, спиной ко мне, руки в карманах, плечи напряженные, будто держат на себе весь груз мира.

– Рома, – зову тихо.

Он не оборачивается.

– Собирайся.

– Почему ты так? – вырывается у меня. – Как будто ничего не было…

Он медленно поворачивает голову.

В его глазах – не холод. Хуже. Там усталость, та самая, что приходит, когда человек уже всё решил.

– Потому что не должно было быть, – говорит он негромко.

Я не сразу понимаю смысл.

– Что?

Он делает шаг ближе, и от его голоса по коже бежит дрожь.

– Ты должна уехать, Аня. Это не обсуждается.

– Но почему? – шепчу. – После всего...

– Потому что я не собираюсь разрушать жизнь своему сыну, – обрывает он. – Ни ему, ни тебе.

Мир будто гаснет. Я не могу вдохнуть.

– Он не знает… – начинаю.

– И не должен, – отрезает Роман. – Так будет лучше.

Я качаю головой, но он уже отворачивается.

– Ты ошибаешься.

– Возможно, – усмехается едва заметно, без радости. – Но я привык жить с ошибками.

На крыльце появляется Сергей. Сжимает ключи, смотрит то на меня, то на отца.

– Всё готово, – говорит тихо. – Едем?

Я поворачиваюсь к Роману – в последний раз.

Хочу сказать, что люблю. Или хотя бы, что не жалею.

Но он не даёт мне и этого.

– Береги её, – произносит он сыну и уходит обратно в здание, не обернувшись.

Я стою, пока дверь не захлопывается за ним.

Сергей касается моей руки, мягко, бережно.

– Поехали. Он просто вымотан.

Я киваю, хотя внутри всё рушится.

Машина трогается. Я не оглядываюсь, но чувствую – он там. Стоит у окна. Смотрит.

Дорога тянется бесконечно. Пейзаж за окном меняется от сухих камней к пыльным холмам, потом к ровной степи, и всё будто сливается в одно: зелено-золотое марево.

Сергей за рулём молчит. Руки крепко держат руль, губы сжаты в тонкую линию.

Иногда я ловлю его взгляд в зеркале – короткий, внимательный, почти изучающий. И отвожу глаза.

В груди всё время стоит ощущение, будто не сказала чего-то важного.

Слова подступают к горлу, но каждый раз, когда я пытаюсь, он опережает меня.

– Устал? – спрашиваю тихо, просто чтобы нарушить тишину.

– Нет, – отвечает коротко. Потом, после паузы: – Ты как?

– Нормально.

– Нормально? – он усмехается, но без улыбки. – После всего, что было?

Я не нахожу ответа. Он бросает короткий взгляд – тёплый, но тревожный.

– Он сказал, что тебя похитили. Что ты могла погибнуть.

– Так и было, – говорю тихо. – Почти.

– И он спас тебя, – произносит он, но не как вопрос.

Я молчу. Воздух между нами густеет, как перед грозой.

Сергей сжимает руль крепче, потом выдыхает.

– Я рад, что ты жива. Правда.

– Спасибо, – шепчу.

Он кивает, будто не слышит или не верит.

– Знаешь, – добавляет после паузы, – с ним всё всегда так.

– Как – так?

– Он бросается спасать, а потом исчезает. Делает шаг ближе – и тут же отступает.

Я не понимаю, говорит ли он о своём отце или обо мне.

Наверное – о нас обоих.

Автомобиль въезжает в город. Поток машин, светофоры, вывески – всё шумит и мельтешит, будто другой мир.

Сергей паркуется у аэропорта.

Останавливает двигатель, поворачивается ко мне.

– Дальше мы вместе, – говорит спокойно. – До Москвы.

Я киваю, стараясь не смотреть в глаза.

Мы идем молча. Люди, чемоданы, объявления в динамиках – всё будто на расстоянии.

Когда подходит время регистрации, он касается моей руки.

– Если хочешь поговорить, – произносит он тихо, – не про отца. Просто… обо всём.

Я поднимаю взгляд. В его глазах столько участия, что внутри всё сжимается.

Мне хочется рассказать. Признаться. Всё объяснить.

Но губы не слушаются.

– Спасибо, – выдыхаю я. – За всё.

Он едва улыбается.

– Тебе не за что. Главное – ты жива. Остальное разберем.

Мы проходим контроль. В самолёте рядом остаются два свободных места. Он пропускает меня к окну.

Пока люди рассаживаются, Сергей закрывает глаза, будто собирается с мыслями.

Я смотрю в иллюминатор – отражение дрожит, но вижу в нём себя.

Другую. Не ту, что приехала в Казахстан.

Ту, что потеряла слишком много и не знает, что будет дальше.

Самолет трогается.

Я чувствую, как рука Сергея касается моей – осторожно, без слов.

И всё, что я могу – не отдергивать.

А где-то там, далеко за облаками и горами, остается он.

Роман Савин.

И вместе с ним – всё, что было этой ночью.

Загрузка...