Отец парня. Ты моя страсть

Глава 64

Холод от подоконника пробирает через ткань брюк, но мне всё равно.

У меня – словно застыла.

Света появляется почти бесшумно – как всегда. Пальто усыпано мелкими дождевыми точками, волосы убраны в хвост.

– Ты чего тут? – спрашивает тихо, словно в библиотеке. – У нас же пара через пять минут.

– Мне нехорошо, – говорю. И это правда. Точно не ложь.

– Опять голова? – Света хмурится. – Хочешь, я тебе место займу? А конспект потом дам.

– Было бы здорово.

Она кивает, но задерживается ещё на секунду.

– Ты только… не пропадай, ладно? Ты в последнее время будто не здесь.

Я не отвечаю. Только сжимаю пальцы в кулак под длинным рукавом.

Она уходит. Я остаюсь.

Мне действительно плохо. Слишком много внутри – тянет, давит, грызёт. Мыслей о Сергее больше, чем я могу выдержать. Его взгляд в ту секунду, когда я сказала… то, что сказала. Его тишина после. Его ровный голос, когда отвез меня домой. Его исчезновение. Он стал будто недосягаемым, как будто я сама поставила между нами стену из бетона и вины.

И я понятия не имею – простит ли он. Или уже презирает.

И ещё одно… тяжёлое: разговор с родителями. Я знаю, что должна сказать им. Чувствую это грузом под рёбрами. Как будто беременность существует только в моей голове – пока я не произнесу вслух. Но каждый раз, когда я представляю их лица… мне становится так тесно в груди, что я не могу дышать.

И всё же – тянуть дальше нельзя.

Мне хочется просто раствориться в стекле, в этом сером небе, в мокрых деревьях.

Но пара заканчивается, коридор наполняется шумом, и я заставляю себя подняться. Иду в аудиторию на следующую лекцию и еле высиживаю час. Слова преподавателя плывут где-то мимо, существуют отдельно. Я записываю что-то автоматически, но голова будто ватная, тело – чужое.

К концу пары меня тошнит уже не от беременности, а от самой себя.

Когда я выхожу из корпуса, мокрый воздух ударяет в лицо. Я надеваю капюшон и почти бегу по ступеням, мечтая только об одном – дойти домой, закрыться в комнате и, наконец, рассказать родителям то, что должна. Хоть как-то начать.

Но на тротуаре стоит черная машина.

У обочины. Новая. Чистая. Незнакомая.

Сначала я прохожу мимо – просто потому что в моей жизни никто не присылает машин.

Но дверь открывается, и мужчина около тридцати выходит навстречу.

– Анна? – спрашивает спокойно.

Я замираю.

– Да…?

Он показывает водительское удостоверение и паспорт, даже слишком официально.

– Меня зовут Андрей. Сергей Романович просил отвезти вас домой. И… – он делает короткую паузу, будто проверяя мою реакцию, – сказал, что дальше я буду возить вас всегда, куда потребуется.

У меня внутри всё сжимается.

Воздух становится плотным, тяжёлым.

– Что? – спрашиваю тихо. – Зачем?

– Это распоряжение, – говорит он ровно. – Сергей Романович сказал, что так нужно.

Я не могу ничего ответить. Только моргаю, будто он говорит на другом языке.

Сергей.

Он… не отвернулся.

Вместо этого – машина, водитель… забота.

Но почему?

Андрей ждёт, не торопит.

Я подхожу к машине почти на автопилоте. Сажусь. Ремень защелкивается. Салон пахнет кожей, свежим воздухом, и ещё чем-то – спокойным. Надёжным.

Мне хочется расплакаться – не от жалости, а от того, как неожиданно теплом обожгло там, где всё давно замёрзло.

По дороге я смотрю в окно. Дворы проносятся мимо, дети на площадках, осенние деревья, мокрые лавочки. Всё обычное. Но внутри – не обычное.

Он не отвернулся.

Но что он хочет теперь?

Мы подъезжаем. Андрей выходит первым, открывает дверь.

– Я сегодня вас дождусь, – говорит. – Если нужно куда-то поехать – просто скажите.

– Нет, спасибо. Я… останусь дома.

Он кивает, возвращается в машину.

Я поднимаюсь к своей квартире медленно, как будто каждая ступень – вопрос.

Открываю дверь. На кухне слышны голоса родителей. Они дома. Они ждут. И мне нужно рассказать им правду. Сейчас.

Я уже снимаю обувь, когда звонок домофона разрывает воздух.

– Доставка продуктов, – произносит мужской голос.

Я моргаю.

– Я ничего не заказывала.

– Заказ на имя Анны. Оплачен заранее.

Я нажимаю кнопку, дверь внизу щёлкает. Через минуту по лестнице поднимается мужчина с пакетами – много пакетов. Слишком много.

Он протягивает мне чек.

– Тут овощи, мясо, соки, фрукты, витамины. И ещё… – он заглядывает в бумажку, – имбирное печенье и клубника.

Я закрываю глаза.

Клубника.

Я не заказывала.

Мужчина уходит. Я заношу пакеты внутрь. Родители выходят в прихожую.

– Анечка… это что? – мама смотрит то на меня, то на пакеты. – Ты… кого-то ждёшь?

Отец хмурится, но молчит.

Я открываю рот – чтобы сказать им правду, чтобы начать, чтобы, наконец, выдохнуть…

но слова застревают.

Я ощущаю только одно – как внутри всё переворачивается, когда я представляю Сергея: его взгляд, его руки, факт его заботы. И ребёнка. И Романа. И то, как этот узел уже не развязать.

– Я… выйду на минуту, – говорю тихо. – Нужно проветриться.

И выскальзываю из квартиры, пока они ещё удивлённо смотрят мне вслед.

Лестница холодная. Воздух сырой.

Я спускаюсь. Делаю пару шагов к выходу из подъезда.

И в тот момент, когда беру за холодную ручку двери…

…вижу тень.

Не чью-то фигуру – просто тень.

Но она стоит так, словно ждёт меня.

И моё сердце делает резкий, больной удар.

Потому что на секунду мне кажется – это он.