Отец парня. Ты моя страсть

Глава 65

Тень замирает у двери, вытянута по стене, как живое пятно.

На секунду – только на одну – это он.

Делаю шаг вперёд.

Ещё.

За стеклом видна не тень, а человек.

Я стою как идиотка, прижимая ладонь к груди.

Конечно.

Есть только я, мокрый двор, чужие люди и ребенок под сердцем, о котором никто, кроме Сергея, не знает.

Воздух обжигает горло.

Поднимаюсь обратно.

На площадке всё тот же наш коврик, та же дверь, та же выцветшая табличка с номером квартиры.

Мама режет что-то на кухне, нож ритмично стучит по разделочной доске. Папа сидит за столом с газетой – делает вид, что читает, но пальцы сжимают бумагу сильнее обычного. Они уже разложили продукты по полкам, молча переглядываются, но вопросов не задают.

Пока.

Я встаю на пороге кухни. Скрывать дальше не имеет смысла – всё равно никуда не денусь.

– Мам… Пап… – голос предательски хрипнет. Я прочищаю горло. – Нам нужно поговорить.

Мама откладывает нож. Папа складывает газету – слишком аккуратно.

– Что случилось, Анечка? – спрашивает мама. Она пытается улыбаться, но глаза напряженные.

Я сажусь напротив. Ладони мокрые. Глава в пол.

Скажи. Просто скажи.

– Я беременна, – произношу сдавленно.

Тишина падает так резко, что даже холодильник, кажется, смолкает.

Мама моргает, как от яркого света.

– Как… давно? – первым спрашивает он.

– Недолго, – шепчу. – Пару недель, как узнала. Срок… пока небольшой.

Мама вцепляется пальцами в край стола.

– Это… – она делает паузу, подбирая слово, – от Сергея?

Вопрос логичный.

Я качаю головой.

– Нет.

Мама бледнеет еще сильнее.

– Тогда… – она не договаривает, потому что ответ один.

Я смотрю в стол.

– Да. От Романа.

Имя падает между нами, как что-то тяжёлое и запретное.

Папа отводит взгляд первым. Встаёт, подходит к окну, стоит спиной.

– Аня… – она говорит очень тихо. – Ты же понимаешь… он… взрослый мужчина. Был. Старше. У него своя жизнь была… И… – губы дрожат, – его больше нет.

Знаю.

– Ты уверена? – ещё вопрос. Бессмысленный, но нужный.

Я киваю. Не в силах повторить вслух.

Папа тяжело вздыхает у окна.

– Мы тебя любим, – говорит он ровно. – Это не обсуждается. Что бы ни было.

Сердце делает маленький благодарный рывок – и тут же падает обратно.

– Но ты должна думать головой, – продолжает он. – Ты ещё студентка. У тебя нет работы, нет опоры. Он… – пауза, – не сможет помочь. Никак.

Слово «умер» ни мама, ни папа не произносят. Будто от него станет хуже.

– Мы не потянем за тебя ребёнка, Ань, – тихо добавляет мама. – Мы не двадцатилетние. Мы всегда будем рядом, но… мы не сможем дать ему всё. А ты… ты сломаешь себе жизнь.

Слово «сломаешь» режет по нерву.

– Ребёнок – это ответственность на всю жизнь, – подхватывает папа. – Это не просто «я хочу». Это бессонные ночи, деньги, болезни, садик, школа. Ты сама ещё… – он не договаривает «ребёнок», но я слышу.

Мне хочется заорать, что я не маленькая. Что я уже пережила больше, чем большинство их знакомых.

– Есть варианты, – мама собирает всю мягкость, на которую способна. – На таком сроке… еще можно всё… – она не договаривает, но смысл понятен. – Ты успеешь закончить учебу, устроиться. Ты красивая, молодая. Встретишь своего человека. Не того… – снова пауза, – не так.

В груди стягивается тугой узел.

– Вы хотите, чтобы я… – я не могу произнести последнее слово. Просто обрываю. – Этого не было?

Мама подаётся вперёд и берёт мою руку.

– Мы не «хотим», – шепчет. – Мы боимся за тебя. Очень. Мы видим, как ты ходишь как тень. Как тебе тяжело. И просто… не понимаем, как ты выдержишь ещё и это.

Я смотрю на наши сцепленные пальцы.

– Я не знаю, как, – честно отвечаю. – Но я… – вдыхаю глубже, – я чувствую, что не могу… просто сделать вид, что его нет.

Его – это уже не про Романа.

Тишина становится гуще.

– Ты не обязана решать всё прямо сейчас, – тихо говорит он, наконец оборачиваясь. – У тебя есть время подумать. Но думай, Аня. Не только сердцем. Головой тоже.

Я киваю.

В комнате темнее, чем на кухне. Я закрываю дверь и просто опускаюсь на кровать.

Живот еще не изменился. Плоский, как раньше.

– Я с тобой, – шепчу. И сама удивляюсь этим словам.

Слез нет.

Есть только усталость и странное тихое упрямство где-то под рёбрами.

Я не знаю, как, но я не сдамся.

Телефон мигает на тумбочке. Сообщение от Сергея:

Пальцы сами бегут по экрану:

Долгая пауза.

«Я заеду вечером», – приходит ответ.

Я смотрю на экран.

Он уже прислал продукты, организовал машину.

И теперь – «заеду».

Меня бросает в жар.