Пари на сводную

Глава 10. Слава

Тусовка в самом разгаре. Вкусная разнообразная еда, вариантов выпивки тоже хватает, колонки с музыкой, куча подарков для Ксюши. И комплиментов тоже. Девчонка сияет, рада быть в центре внимания.

Хорошенькая такая в этом синеньком приталенном платье… Взяла с собой переодеться. Мило. На байке со мной в джинсах ехала.

Для неё это явно особенный день. Поэтому не врываюсь в её праздник — подарок и всё остальное потом, когда наедине будем. А пока украдкой ловлю улыбки Ксюши, которые та щедро раздаёт всем и каждому. Мне тоже достаются — но особенные какие-то, чуть загадочные и смущённо счастливые. От них дух вышибает слегка.

Иногда мы общаемся — в компании или в наедине, иногда даже танцуем, но в целом я держусь в стороне. Сам не знаю, почему, но хочется больше обеспечить девчонке возможность влиться в компанию; чем на себя всё внимание забирать и продвигать собственные планы. Тем более, с этим успеется.

И тем более что у меня до сих пор в ушах это её: «Доверяю как себе» звенит. Дербанит странно, не отпускает.

Осушаю очередной стакан — даже и не вникаю, что там. На вечер большие планы, но я и не пьян. Голова вполне себе трезвая, только тяжёлая какая-то. Без понятия, что так давит и почему.

Точнее догадываюсь, конечно… Вникать не хочу.

Но, похоже, придётся, потому что рядом со мной образовывается Эмиль.

— Готов признать, ты нефигово продвинулся, — бодро подмечает, чуть присвистнув. — Всего один вечер совместной работы с ней, и уже тусовка в честь её днюхи у тебя дома.

Ухмыляюсь — да, у меня была мысль, что это станет нехилым знаком ему, не знающему, что мы с Ксюшей сводные. Но что тогда, что сейчас это не вызывает во мне воодушевления. Вот и усмешка скорее натянутая, сам не знаю, нафига она вообще была.

— Да, это я могу, — подтверждаю со скорее машинальной самоуверенностью.

Эмиль слегка прищуривается, окидывая меня взглядом. А потом на Ксюшу смотрит.

— Поцелуй был?

Неожиданный вопрос провоцирует воспоминание, как я зажал девчонку после ванной, растерянную и дрожащую. Вкус её мягких губ…

— Был, — почему-то это я выдаю неохотно.

Хотя если уж честно, я его скорее вырвал. Но зачем это знать Эмилю? Вообще претит мысль перед ним отчитываться. Да и от всей этой ситуации тошнит.

Может, всё-таки перепил…

Она мне доверяет.

— Хммм, кажись, плакали мои денежки, — задумчиво подмечает Эмиль, усмехнувшись. — Эх, Ксюша… А казалась такой недотрогой, — цокнув языком, качает головой, глядя на девчонку, которая режет тортик.

Отвожу от неё взгляд. Почему-то не хочется смотреть дольше — сейчас, когда мы тут с Эмилем о пари перетираем.

Ксюша сказала, что доверяет мне. Чёрт возьми, она ко мне на руки падала почти без сомнений. И прижималась доверчиво на мотоцикле…

Я, может, и пьян, но её доверие для меня вдруг становится самым мощным аргументом из всех возможных. Не хочу его предавать. Неожиданно даже страшно от мысли, что Ксюша может разочароваться…

Конечно, можно сделать так, чтобы не узнала. И после пари продолжить с ней отношения?

Офигеть как неспокойно почему-то. Меня чуть ли не выворачивает наизнанку и я без понятия, почему Эмиль ничего не замечает. Продолжает там чему-то ухмыляться.

— Давай свернём. Будто и не было этого спора. Ты мне ничего не будешь должен, — неожиданно даже для себя выпаливаю.

Я ведь близок к цели, Эмиль сам сказал. Так что должен согласиться. Квартира? Потом получу. Да и не так чтобы она мне срочно нужна — даже приятно жить с новой соседкой за стенкой.

Так что слова, брошенные в полусознательном сознании, всё сильнее крепнут в мозгу. Обретают смысл.

Вот только Эмиль его явно не ухватывает. Смотрит теперь только на меня, хмурится.

— Не понимаю.

Вздыхаю. Конечно, для Эмиля не аргумент проблески моей так некстати проснувшейся совести. Но ведь, если уж честно, дело не только в ней. И даже не столько.

— Она мне на самом деле нравится, — признаюсь так, будто офигеть какую тайну раскрываю.

Причём больше себе, чем Эмилю.

Он совсем недолго виснет, окидывая меня прищуренным взглядом. Потом вдруг расплывается в идиотской улыбке.

— Воу-воу… — и почему так бесит эта его ироничная манера? Чуть ли не издевательской кажется. Эмиль ещё и медлит с вердиктом, небось специально. Не думал, что ему так важно власть свою почувствовать. — Ничего себе…

С трудом сохраняю спокойствие, в душе уже разрываясь от желания разорвать спор самостоятельно, без одобрения. По факту так не делается — можно засчитать мне как поражение. Должно быть обоюдное решение.

Мы, конечно, юридически не закрепляли, но даже формально задолжать кому-то десять лямов… Тем более семья Эмиля довольно-таки влиятельна.

И долго он ещё будет интригу тянуть?

Хмурюсь, уже собираясь поторопить, но Эмиль как чувствует. Решительно заявляет как ударом мне под дых:

— Ну нет, тогда никакой отмены. Так интереснее. Я даже готов потерять десять лямов ради таких поворотов, — ехидно подытоживает и разве что ладони не потирает, как муха лапки перед укусом.

И пофиг, что на самом деле у них, у мух, другие причины для таких действий. Эмиль сейчас кажется скорее насекомым, чем человеком. И хочет именно укусить, может, даже яд впрыснуть.

Я, кончено, знал, что он любитель поразвлекаться за счёт разбрасывания деньгами и наблюдением, что люди ради них делают… Но мы ведь типа друзья. Да и до такой херни Эмиль вроде бы ещё не доходил даже с другими.

А ведь он всерьёз сейчас. Смотрит на меня уверенно, довольно. Его явно прёт от безысходности, в которую меня вгоняет. А ну да, пообещав хату. Нормальная компенсация — уверен, что для Эмиля всё так.

Но сомневаюсь, что он не понимает, как для меня.

— Ты вроде бы мне друг, — напоминаю сдержанно.

— Вроде бы, — с усмешкой повторяет он. — Брось, Слав, мы просто приятели, и ты об этом знаешь.

Да, блин, знаю. Но как бы думал, что при этом на одной стороне. А теперь Эмиль явно себя выше ставит, кайфует от положения, в которое меня вогнал.

Может, ещё ждёт, что я уговаривать буду? Ага, пусть обломится — уж в чём я не сомневаюсь, так это в том, что бессмысленно будет, не только тошно. В какой-то степени я Эмиля уже успел изучать. И сейчас он слишком явно наслаждается ситуацией — не отступит. А если и да, то так, что в итоге может получиться ещё большая херня, чем та, что складывается сейчас.

— Да пошёл ты, — рычу, не видя уже смысла говорить с ним не только нормально, но и вообще.

Но Эмиль только скалится, ничуть не задетый.

— Я-то пойду. Но спор уже есть, — удовлетворённо усмехается. — Хочешь полететь на десять лямов? У тебя лям-то хоть есть? — снисходительно интересуется, прекрасно зная ответ.

Чёрт, какого хрена он вообще тут делает? Не надо было его звать. Только портит всё своим присутствием.

Ксюша хотела, чтобы вся группа пришла, но знала бы она…

Хотя меня и остальные бесить начинают, не только Эмиль. Смотрю на этот весь народ, веселящийся у меня дома, и цепенею буквально. Расплываются перед глазами все их рожи, голоса, музыка, смех…

И еда безвкусной становится. И рад бы в себя прийти, перестать заморачиваться — ведь решил уже, что ничего плохого девчонке связь со мной не сделает. Но не получается.

В уши долбят её слова о доверии мне. А издевательским дополнением к этому прокручивается воспоминание реакции Ксюши на первый поцелуй. Как она искренне переживала, ведь хотела, чтобы только по любви у неё было…

А будет по обману. Хотя…

Ухмыляюсь собственной дурацкой мысли. То, что девчонка мне нравится — не оправдание. Долбанная совесть не умолкает. Возможно, позже заткнётся наконец, но сегодня явно решила отыграться на мне.

Не выдержав, решительно подхожу к Ксюше. Она в этот момент разговаривает с девчонками, но, увидев меня, прерывается. Уж не знаю, что у меня сейчас на лице — но, видимо, что-то дофига убедительное, заставляющее сводную навстречу мне идти.

Вот так и получается, что без лишних усилий увожу девчонку на веранду. И почти смягчаюсь — по крайней мере, внутренний раздрай чуть ли не гаснет, когда вижу её слегка обеспокоенное лицо и внимательные глаза.

— Тебе всё нравится? — сам удивляюсь, сколько тепла в моём голосе.

— Да, всё отлично, — слегка настороженно отвечает она.

Настолько ли, что ей хочется продолжать веселье? Как по мне, Ксюша не то чтобы фанатка шумных компаний, да и тут пока не все свои. Возможно, её тоже уже напрягает народ, но говорить мне об этом не хочется — вроде как я тут всё организовал.

— Не пора всех распустить? — тогда напрямую предлагаю с лёгкой ухмылкой.

Прям чувствую, как девчонка расслабляется. Во-первых, понимает, что я поэтому подходил, а не из-за каких-то проблем, а во-вторых… Во-вторых я, видимо, не ошибся. Ей тоже уже хочется округляться.

— Может быть, — улыбается в ответ, пожав плечами.

— Праздник на этом не закончится, обещаю, — на всякий случай добавляю.

У меня для девчонки много чего заготовлено ещё… Но не хочу всё это подключать, когда тут народ. Наедине с ней лучше… И подарок в том числе. И не только.

Искренняя улыбка сама собой лезет на лицо, когда замечаю, с каким интересом загораются глаза Ксюши. Её явно радует идея продолжить праздновать только со мной.

Эта мысль греет, но вдруг начинает обжигать. Причём так, что дышать тяжелее становится, да и улыбка сползает. Отвожу взгляд — на всякий случай. Пора в себя прийти… И не думать ни о чём.

— Хорошо, — тем временем соглашается Ксюша. — Но как… — неловко начинает и чуть тише добавляет: — Они все уйдут, а мы останемся.

Не сразу даже улавливаю, что она это про лишние разговоры между однокурсниками.

— Тебе не пофиг, что они подумают? — небрежно возражаю.

Уверен, что Ксюше есть дело, и это слегка коробит. Но девчонка вдруг удивляет, задумавшись совсем немного, а потом с уверенностью выдавая:

— Пофиг.

Усмехаюсь. Всё-таки полна сюрпризов эта Ксюша.

— Тогда действуем, — заговорщически объявляю.

Мне кажется, или от такого простого диалога словно камень с души падает? По крайней мере, дышится уже легче.

Этот вечер не будет испорчен. Сейчас это главное.

*****************

Когда все уходят, включаю долбанного романтика на полную катушку. Для начала давно заготовленный ход, который точно впечатлит Ксюшу — видео с её мамой и моим батей. Вчера попросил их снять как можно трогательное обращение к дочке. Кстати, они оценили мои порывы, сказали, что очень мило с моей стороны такое предлагать.

В итоге мы с ними вместе отбирали детские фотки Ксюши, прям начиная с младенческих лет и взрослеющую каждый год. Всё это наложили на речь её матери о том, как любит и гордится; а в конце уже оба видны в своей гостинице. И это помимо того, что с утра вроде как оба звонили ей. Ещё и вечером, получается, дают о себе знать, продлевая ей привычный флёр отмечаний дня рождения.

Ксюшка, конечно, впечатлена. Аж глаза на мокром месте. Её вообще легко на эмоции вывести…

Хотя, если прям честно, я когда её фотки вчера вместе с родителями перебирал; сам себя сентиментальным идиотом почувствовал. То по-дурацки улыбался, то матери её вопросы задавал, где и когда была сделана та или иная фотография, какая там история…

Дошло до того, что узнал много всяких деталей её жизни. Например, Ксюша в детстве часто плакала по утрам, а однажды, годика в три, проснулась с улыбкой. Вот её и сфоткали тогда, чтобы запечатлеть этот момент и запомнить. А в пять впервые накрасилась, стащив у мамы косметику. Неуклюже, конечно, на фотке была на клонуа мелкого похожа.

Когда только родилась, не могла спокойно спать без плюшевого мишки рядом, с ним и сфоткали мирно спящей. В четырнадцать была волонтёром приюта животных, на фото стояла такая преисполненная важности. А в девять научилась кататься на велосипеде, и после на конце её первого самостоятельного круга её запечатлели. Хороший кадр, Ксюша смеялась, подъезжая к родителям… В семнадцать фотка с выпускного. Красивое на девчонке платье… Сиреневое, сверху облегающее, а снизу свободное. Ножки открывает. Изящное такое. Вообще глаза сложно отвести. Как и со многих других кадров — везде она счастливая, живая. Специально такие выбирали. Много-много обрывок, историй, эмоций…

А в восемнадцать её должен сфоткать я. Именно сейчас, в этот момент, когда такая растерянно счастливая. Мягко улыбаюсь и делаю нужный кадр — на новенький фотоаппарат, перевязанный розоватой ленточкой. Делаю это незаметно, пока Ксюша досматривает видеопоздравление.

Но вот она уже смотрит на меня — к счастью, успеваю сориентироваться и убрать фотик. Благо, нужный кадр с первого раза получился офигенным. Всё-таки особенная у неё была улыбка… Мечтательная такая, робко счастливая и загадочная одновременно.

Примерно с таким же выражением, только на этот раз в глазах, Ксюша смотрит на меня. От этого разом не по себе становится. Душу мне ковыряет.

А ведь если расскажу ей о споре с Эмилем — девчонка больше не будет ни смотреть на меня вот так, ни говорить со мной вообще. С одной стороны, хочется перестать вести двойную игру, а с другой… Рисков слишком много. Не уверен, что вывезу.

Хотя я и сейчас в этом сомневаюсь.

— Слав… — тихим срывающимся почти шёпотом произносит она моё имя, ещё сильнее дербаня что-то внутри таким звуком. — Как так получилось? Ты договорился с ними?

— Да. Держал связь с твоими родителями, — почти невозмутимо признаю.

Почему-то не хочется, чтобы Ксюша так уж сильно впечатлялась и благодарила меня. Хотя вроде бы для того всё это и делал. Готовился к её днюхе серьёзно…

К счастью, Ксюшу от благодарственных речей ко мне отвлекает звук на телефоне. Видимо, кто-то ещё поздравляет, кто в течение дня не успел или забыл.

— Они перечислили только что десять тысяч рублей, — немного неловко сообщает мне, показав экран.

Да, папа скинул. Логично, учитывая, что они об этом и говорили в видео, что подарят ей деньги.

— Хороший подарок, — только и говорю, не зная, какой реакции Ксюша ждёт.

Она убирает телефон и вздыхает. Мнётся слегка, а потом заявляет:

— Мне жаль, что тебе подарили не то, что ты хотел.

Чёрт… Сколько ещё я буду об этом слышать?

Бесит, что она до сих пор так парится об этом. Но ещё сильнее злит, что искренняя такая. И других такими же считает. А меня нахрен пошлёт сразу, как узнает, что вообще спорил на неё.

Если узнает…

Может, мне успокоиться и просто действовать дальше? А в случае чего упорно отрицать? Доказательств у Эмиля нет, бросать девчонку я не собираюсь. Она приятная, нравится мне.

С другой стороны, подсознание подсказывает, что стоит ускорить ход событий. Не залипать на ней столько, не увязнуть. Разобраться с проблемой спора как можно скорее.

— Перестань уже заморачиваться об этом, — выдавливаю, потому что Ксюша пристальнее на меня смотрит и явно видит недовольство. Ещё не хватало, чтобы думала, что я до сих пор из-за квартиры парюсь. — Лучше вот, прими мой подарок, — улыбнуться не получается, потому просто протягиваю ей тот самый фотик с дурацкой розовой ленточкой.

Обдумывал, как вручить — всё-таки для неё это не просто вещица, насколько я знаю. Но в итоге ни к чему путному не пришёл. Вот и вышло так почти что коряво.

Но и этого хватает, чтобы Ксюша уставилась на меня распахнутыми растерянными глазами.

— Фотоаппарат… — она не сразу прикасается к нему, а когда делает это, чуть задевает пальцами мои. С трудом сдерживаюсь, чтобы не погладить ей руку. Это потом, когда расслабленная будет, а не с другими эмоциями на переднем плане. — Вау. Наверное, дорогой, — неловко добавляет Ксюша, явно с трудом подбирая слова.

Да пофиг на цену. У него сейчас другое назначение. И наверняка Ксюша это понимает, как и то, что я в курсе.

— Уж покруче камеры на телефоне, — небрежно заявляю. Но всё-таки не удержавшись, напоминаю чуть тише: — Ты любишь фоткать, как я выяснил. Почему бы снова не вернуться к этому?

Да, мы вчера с матерью Ксюши довольно многое обсуждали. В том числе и то, что любовь к фото у неё от отца, и именно с ним она активно делилась своими первыми успехами в этом деле. Вместе собирали галерею тематических фото, обсуждали идеи, развивали навыки девчонки. У неё отлично получалось, она горела этим…

А потом, когда её отца не стало, всё это пропало. Фотоаппарат со всеми снимками она ему на кладбище унесла, не трогала ни разу. Закопала, чтобы никто не спёр.

Туда я, конечно, не сунусь — слишком личное. Но уверен, что Ксюшу всё равно тянет к оставленному хобби. И видел я, как у неё получалось. Действительно круто. Девчонка и в детстве отлично ловила свет, видела самые интересные детали вокруг и умела их гармонично подать. Как можно было сфоткать ту же лужу так, будто это целый океан? Ещё и с бликами солнца.

— После смерти папы не пробовала, — не сразу отвечает Ксюша.

Внутри стрёмно дерёт от того, что я в настолько личную территорию забредаю. Как будто не имею на это право, хотя ведь не сказать, что тупо ради пари это делаю.

— Я знаю, — мягко говорю. — Но уверен, ты не растеряла навыки.

Не вижу, что перегибаю. Кажется, Ксюша вполне готова. Она и на байк сегодня села впервые в жизни, при этом явно раньше боялась одной только мысли об этом. Но я смог провести её через это, девчонка доверилась.

Может, и с фотоаппаратом выйдет так же? Что бы там ни было, а пользу ей принесу. Вижу же, что глаза блестят, хоть и довольно робко.

— Проверим, — неожиданно заявляет Ксюша.

И от этой её решимости у меня сердце неожиданно сжимается, а потом взволнованно хреначит о грудную клетку. Такое ощущение, что это не она сейчас своеобразный важный прыжок вперёд совершила, а я. Накрывает и облегчением одновременно, и воодушевлением, и даже волнением каким-то странным.

А девчонка, кажется, совсем уже уверена. Настраивает там что-то на фотоаппарате чуть ли не привычным жестом, хотя марка новая. В её детстве таких не было. Но девчонка — тот ещё профессионал, у неё на интуитивном уровне всё.

Пока не заметила, что я её сфоткал и одно фото на этом аппарате уже есть. Ничего, потом увидит — когда будет свои результаты смотреть.

Камера неожиданно направляется на меня. Настолько Ксюша, значит, осмелела?

Неожиданно испытываю чуть ли не что-то типа смущения — когда не знаю, как лучше встать. Обычно вообще не заморачиваюсь с этим, но тот факт, что через объектив на меня смотрит Ксюша и что это будет её первый кадр после долгого времени, почему-то конкретно так сбивает со спокойного уверенного настроя.

В итоге просто принимаю загадочно задумчивый вид, одну руку положив в карман, а пальцем второй подпирая подбородок. Неожиданно слышу смешок.

Хмурюсь — я что, выгляжу нелепо в глазах этой милахи-скромняхи? Быстро она наглеть начала.

Успеваю только встретиться с ней взглядом, как она мягко и даже тепло обращается:

— Не позируй. Просто будь собой… — осекается, чуть мнётся и, кажется, даже смущается. — Ты красивый.

Воу, какая милота. Кажется, только что я услышал лучший комплимент в своей жизни. И тот факт, что он сопровождался чуть покрасневшими щёками — отдельный кайф.

Дурацкая улыбка сама собой лезет на лицо. Я превращаюсь в сентиментального идиота? Пофиг. Пускай.

И без того, конечно, знал, что со внешностью полный порядок, привык нравиться девчонкам — но комплиментом Ксюши прошибает ощутимо. Почему-то нравиться ей — не то же самое, что всем остальным. По-особенному как-то.

— Спасибо, — ухмыляюсь нагло, чтобы её смутить. С себя стряхнуть это непонятное нечто, а на девчонку перевести.

Но Ксюша даже не реагирует, сосредоточенная такая на деле сейчас. С головой там. Меня предупреждали, что девчонка была фотографией всерьёз увлечена, но не представлял, что её так быстро схватит снова.

Внутри как-то непонятно теплеет, когда вижу этот её увлечённый блеск в глазах. Кажется, трагичные ассоциации сейчас и не лезут ей в голову.

И неожиданно хочется сделать что-нибудь так, чтобы больше и не лезли никогда. Не к месту приходит мысль о том, каково ей было тогда. Ведь настолько переживала, что даже от любимого занятия отказалась, смотреть в ту сторону не могла.

А теперь вот может… Благодаря мне.

Может, конечно, так себе оправдание всей этой херне с пари, но немного всё-таки спокойнее на душе становится. Уже не так крутит.

— О, круто получилось, — неожиданно слышу радостный голос Ксюши.

Воу, она уже и сфоткать меня успела? А я даже и не заметил. Настолько погрузился в мысли все эти сумбурные.

Девчонка уже не снимает, смотрит кадры. Подхожу к ней, становлюсь рядом, наклоняюсь слегка…

И вот даже не знаю, что больше сбивает с толку: тот факт, что мы почти соприкасаемся и я чувствую неровное дыхание Ксюши или сделанный кадр. Это что, и вправду я?

Нет, понятно, что красавчик. Это как раз не удивляет, хотя объективно реально хороший ракурс и будто бы случайно пойманный момент. Куда больше поражает другое… Мой взгляд.

Такими я, значит, глазами на Ксюшу смотрю? Трындец просто. Это же тотальный попадос в таком случае.

Ведь ни фига не играл, собой был. А на фото влюблённый до безобразия. Серьёзно, аж глаза светятся таким теплом, что одновременно и недоумеваю, и не по себе мне. Ксюша заметила?

По правилам пари должна бы. И мне это вроде как на руку было бы. Тогда откуда эта чуть ли не неловкость?

И главное — почему я так смотрю вообще? Нет, понятно, что Ксюшка мне нравится. Но чтобы настолько? Даже меня этим теплом и чуть ли не нежностью в своих глазах прошибает. Интересно, я всегда с таким горящим взглядом с ней? Или просто от мыслей лишних?

Ну или выпивки. Хотя не сказать, чтобы налегал.

— Согласен, — офигеть насколько запоздало отвечаю.

И готов поклясться, что слышу, как сердце Ксюши ускоряет темп. Реально чувствую, как своё. Хотя фиг его знает, может моё и есть.

Но ставлю на то, что её — потому что рука, держащая фотик, слегка дрожит. Так и тянет своей накрыть. Что мне мешает?

Успеваю только поднять руку и застыть ею на полпути. Ксюша перелистывает кадр и видит себя. То самое фото, которое я сделал незаметно несколько минут назад. Она такая растерянно счастливая на нём. Глаза тоже светятся, кстати.

Но почему-то не рискну предположить, по тому же поводу, что у меня. С каких это пор на себя я легко развешиваю какие-либо ярлыки, а насчёт девчонки будто даже опасаюсь думать?

Поверить не могу, что настолько влип. Ищу другие причины. Лёгкий алкоголь, сам по себе день сегодня слишком романтичный вышел, реакции Ксюши, это её платье…

Но все эти мысленные аргументы самому себе дружно валят ко всем херам, когда Ксюша тихо, едва слышно, с удивлением и теплом в голосе говорит:

— И я хорошо получилась.

А я толком не смотрю на девчонку в кадре. Помню, что и вправду круто вышла, но приклеиваюсь взглядом к ней реальной. Всё равно, насколько бы шедевральным ни было фото, живая Ксюша, которая ещё стоит так рядом, в разы лучше.

М-да, я уже и мыслю, как сентиментальный романтик. Но к ней реальной хотя бы прикоснуться можно, отклик ощутить…

— Сфоткал незаметно, — за каким-то фигом вместо более эффектных действий только и озвучиваю без того очевидное.

Она прерывисто вздыхает, достаточно громко, чтобы я уловил даже с более дальнего расстояния. Закрывает фотоаппарат и смотрит на меня:

— У тебя талант.

Слегка наклоняюсь к ней. Безумно хочется поцеловать. Это желание чуть ли не по мозгам шарашит без остановки.

— Просто ты офигенно красивая. Тут постараться надо, чтобы кадр испортить. И то не получится, — вместо этого вкрадчиво заявляю.

Перехожу в наступление, да. Обожаю Ксюшку смущать. Даже не в пари это занятно.

Да мне вообще много чего и вне пари нравится…

Кроме самой мысли о долбанном пари, даже в контексте моей победы в нём. Вот что самое худшее может случиться, если она узнает?

Что вот это милое смущение, теплота такая робкая покинут её взгляд.

Блин, подсознание, а можно без ответов машинальных? Они мне не так уж нужны.

Ксюша, кстати, так ничего и не говорит. Совсем теряется девчонка — и от комплиментов моих, и от близости наверняка.

Вообще-то самое время. Не для поцелуя — окей, с ним я и так облажался в первый раз, теперь придётся притормозить. А вот для признаний…

Пора бы обозначить намерения.

— Ксюш… — получается сипло, чуть ли не сдавленно. Сглатываю, а потом выпаливаю уже более твёрдо: — Ты мне очень нравишься. Я не хочу быть просто твоим братом.

Ну вот. Главное сказано. И уверен, Ксюша ни разу не удивлена.

Взгляд опускает. А у меня чуть ли не в горле пересыхает, когда вдруг понимаю — девчонка не готова к моим признаниям.

Но я ведь ей нравлюсь?

— Слав…

Вздыхаю. Так себе начало. Виноватое слишком. Не хочу слышать продолжение.

— Я не тороплю, — решительно обрываю, хоть и пытаюсь делать это без лишней жёсткости. — Просто прими это к сведению.

Ксюша немного молчит, но потом вдруг мягко соглашается:

— Хорошо.

Какого-то хрена сердце ускоряет темп до чуть ли не рекордных значений.