Пари на сводную

Глава 7. Ксения

До сих пор не могу поверить. Смотрю на закрытую дверь и толком не осознаю, что это правда. Что я действительно остаюсь тут со Славой на неделю.

Как-то слишком спонтанно наши с ним родители собрались в романтичный отпуск. Сами по этому поводу переживали, конечно. Максиму Леонидовичу даже неловко было перед сыном — путёвка ведь в Дубай, достаточно дорогая, ещё и на двоих. Продать её — можно приблизить вопрос с квартирой.

Но Слава убедил, что нет смысла сейчас возиться с продажей, когда вылетать в тот же вечер. И вообще, экономить ради квартиры ни к чему, он уже не в обиде и ему будет даже не по себе, если мы будем себя ограничивать. Меня, конечно, немного удивили подобные заявления так называемого братца, но не больше, чем сам спонтанный отъезд наших родителей. Я ведь за ним не сразу даже осознала, что Максим Леонидович абсолютно нормально реагировал на всё ещё заметные раны на лице сына. Они успели это обсудить?..

Как бы там ни было, я тоже изобразила энтузиазм, чтобы родители не чувствовали себя дискомфортно по поводу отъезда на мой день рождения.

Но вот теперь, когда я остаюсь наедине со Славой в квартире, мне вдруг приходит в голову, что во всём этом много чего не так. Отъезд родителей меня по-настоящему удивил, но моего так называемого братца нет. Я же видела, насколько ровно он всё воспринял.

Леденею, вспомнив, как вчера Слава заявил, что «проблема будет улажена». Он ведь родителей имел в виду…

Всё складывается. Причём так точно, что без малейших сомнений разворачиваюсь к сводному и выпаливаю:

— Ты знал, что они уедут. Ты вчера сказал, что проблема будет улажена. Ты ведь имел в виду их отъезд?

Слава не удивляется и не теряется вопросу. Наоборот, нагло усмехается.

— Ну да. У меня батя работает на батю друга, точнее там длинная схема, но суть в этом. Попросил друга устроить нашим романтичный отдых, — небрежно подтверждает. — Разве это плохо?

Прищуриваюсь с подозрением, скрестив руки на груди. Может, Слава и хороший парень где-то в глубине души и вправду радеет за хорошее времяпрепровождение родителей, да вот верится с трудом. Ощущение подвоха не отпускает. Тем более, когда смотрю в его бесстыжие чёрно-синие глаза.

Слава очень даже доволен ситуацией. И почему-то при одном виде этой его реакции мне поцелуй ярко вспоминается. Сердце пропускает удар.

— С чего вдруг такие порывы? — стараюсь говорить невозмутимо, хотя дрожь слегка просачивается в голос.

— В качестве извинений за мою несдержанность, как вариант, — не задумывается над ответом Слава, слегка приподнимая брови и всем своим видом давая понять, что я вроде как оценить должна.

Сама же добивалась, чтобы он извинился перед родителями. Вот он и извинился. И часы теперь носит, и поездку им устроил…

Вроде как хорошо всё, да верится с трудом. Не вяжется у меня этот его довольный вид с бескорыстными намерениями.

— Цель точно в этом? — всё-таки уточняю ещё раз.

Слава криво ухмыляется, а потом смотрит мне в глаза. Серьёзно так, внимательно.

— Я не буду к тебе приставать, если ты об этом, — говорит сразу о том, что меня больше всего волнует в этой ситуации. — Я правда осознал, что вчера перегнул.

Немного не по себе, что Слава сразу понял, по какой причине я больше всего напрягаюсь. Но с другой стороны, было бы странно, будь что-то иначе. Учитывая его вчерашнее поведение…

— В лучшем для тебя случае я готова воспринимать тебя как брата, но не более того, — отчеканиваю на всякий случай и сразу разворачиваюсь, чтобы пойти в свою комнату.

Улавливаю, что Слава идёт следом. Сердце волнительно пропускает удар при этом осознании, но решаю не спорить. Он сказал, что не будет ко мне приставать, а я дала понять, что у него ничего не получится в любом случае. Вот и буду опираться на оба этих факта, а так лучше не ссориться с человеком, с которым ближайшую неделю тут один на один буду.

Потому просто захожу к себе в комнату, не закрывая дверь. Слава всё равно не отстаёт, и если бы я захотела закрыться, пришлось бы хлопнуть дверью прямо перед его лицом. Не уверена, что потяну настолько демонстративные жесты. И так вчера ударила его. Нарвался, конечно, но ему и без того досталось.

Не решаюсь ничего сделать, кроме как подойти к столу, чтобы понюхать свои розы. Их запах успокаивает. Как-то даже ровно становится, зачем Слава за мной пошёл.

Он, кстати, смотрит. Почти безотрывно следит за мной, и одному Богу известно, что там сейчас на уме у сводного братца.

— Красивые цветы, — как-то напряжённо подмечает он.

Поглубже вдохнув их аромат, отстраняюсь и решаю поддержать диалог:

— Мои любимые.

Слава хмурится, странно окидывая взглядом мои розы.

— Потому купила их себе? — резко спрашивает.

Хм… Неожиданный вопрос. Причём как будто с наездом — что там моему сводному не нравится на этот раз? Спрашивает так, словно утверждает наверняка, что я сама себе купила. При этом смотрит с напряжённой задумчивостью.

Может, конечно, не стоит продолжать говорить на тему, которая, видимо, чем-то бесит Славу. Но я всё-таки тихо возражаю:

— Нет. Я пока не работаю, чтобы покупать себе цветы.

Надеюсь, Слава не будет цепляться за моё уточнение про «пока не работаю». Сама не знаю, почему так сказала. Врать совсем не умею? Но Максим Леонидович просил скрыть свою роль в моём поступлении, а потому стоит молчать на любые темы, так или иначе пересекающиеся с этим, раз уж правдоподобную ложь я сказать не в состоянии. Хотя в целом это моё «пока» можно отнести к куда более далёкому будущему, чем я подразумевала.

Впрочем, Слава едва ли обратил внимание на лишнее слово. Ему сам ответ явно не нравится. По крайней мере, между нами повисает какая-то гнетущая тишина. Не решаюсь её нарушить первой. И не понимаю, зачем братец ещё здесь.

В его глазах почти сталь.

— Разве родители не дают тебе на всякие траты? — неожиданно непреклонно интересуется он, а его взгляд ни на секунду не отрывается от меня.

Такое ощущение, будто Слава уже решил, что я сама себе букет купила; и сейчас приводит любые аргументы, чтобы это было правдой. Будто и не примет другой ответ.

— Стараюсь не тратить лишний раз, — пожимаю плечами.

Вообще не по себе уже продолжать эту тему с парнем, который привык зарабатывать сам. Хотя и не похоже, что ему сейчас есть дело до того, что его отец мне даёт карманные деньги. Слава выглядит загруженным, но сомневаюсь, что этим. Слишком уж буравит он взглядом мой букет.

— Смысл копить? — спрашивает недовольно. — Может так получиться, что они тебе не понадобятся, а так и будут тупо лежать, лишая тебя всяких каждодневных приятностей.

Не похоже, что Слава это про свою ситуацию говорит — сухо как-то, просто как мнение. Но я всё равно вспоминаю, что, по сути, так оно и получилось у него. Он копил деньги, чтобы поскорее приобрести квартиру, не тратил их ни на что, а в итоге они не понадобились.

Неловко прикусываю губу, бросая беглый взгляд на цветы. Мне бы, наверное, промолчать или другую тему завести, раз уж Слава ещё здесь. Необычная какая-то ситуация и разговор.

А ещё я зачем-то говорю почти мягко:

— Сочувствую насчёт квартиры.

Слава озадаченно уставляется на меня. Не ожидал, конечно. Вряд ли он вообще думал в тот момент о своей ситуации.

— Ничего. Я с этим разберусь, — неопределённо заявляет. И сразу же добавляет с ощутимым нажимом: — Так кто подарил тебе букет?

Вообще мама. Она мне каждое первое сентября цветы дарит. Что-то типа нашей с ней доброй традиции.

Но я не хочу говорить об этом Славе. Не столько потому, что это что-то сакральное у нас с мамой, давнее и семейное, что он вряд ли поймёт. Сколько потому, что, кажется, начинаю понимать, что значат эти его расспросы и взгляды…

Сводный уже явно понапредставлял себе лишнего насчёт цветов. Мне, конечно, его ревность нафиг не сдалась, но пусть лучше думает, что букет мне парень подарил. Так безопаснее. Чем скорее Слава решит, что мне есть с кем приятно проводить время, тем быстрее и вправду отвалит. А то не факт, что моих слов ему было достаточно.

Врать я, конечно, не то чтобы умею… Но почему бы и не ответить обтекаемо? С фантазией Славы этого может быть достаточно.

— Близкий человек, — осторожно заявляю.

Сводный скрещивает руки на груди, прислонившись к дверному проёму с правой стороны. Мрачнеет заметно. Да какое ему дело вообще? Почему никак не оставит свою сомнительную идею подкатывать ко мне?

— Любимый? — с нажимом уточняет.

Как будто имеет право мне высказывать и проявлять недовольство. М-да… Кажется, мне действительно не стоит выдавать, что это мама. Слава слишком много лишнего себе возомнил и позволяет.

— Да, — уверенно и почти с вызовом выдаю.

Тем более что и врать не приходится. Мама для меня действительно близкий и любимый человек. Это у Славы все мысли в одну сторону сводятся, а у любви может быть много смыслов.

До которых ему явно по-прежнему далеко, потому что взгляд сводного братца после моего ответа ещё более тяжёлым становится. Прямо-таки буравит меня, чуть ли не прожигает раздражением.

— Что ж он тогда так до сих пор не получил первый поцелуй? — насмешливо интересуется Слава. — Как и последующие?

Сглатываю, машинально вспомнив, что как раз наглый сводный и получил мой первый поцелуй. Точнее, забрал его. Врасплох меня застал… И в итоге почти всю ночь не могла уснуть, чувствуя на своих губах его. Ощущения эти и сейчас, кстати, накрывают.

А Слава ещё и усугубляет, скользнув взглядом мне на губы… Чёрт. Всё это уже слишком.

И, похоже, у меня нет иного способа противостоять сводному, кроме как игнорировать его выходки и делать вид, что я ничего такого не замечаю.

— Ты задаёшь слишком много вопросов. Иди к себе, — чеканю, потому что даже обтекаемо отвечать на эти его претензии не собираюсь. — Я устала и хочу побыть одна.

Слава хмурится и чуть ли не рычит от недовольства. Серьёзно, я вижу, как у него играют желваки. Кажется, со сдержанностью у братца проблемки. Ну не может же его настолько цеплять возможность наличия у меня потенциального парня?..

Хм, похоже, всё-таки может. Потому что выходит из моей комнаты Слава довольно резко, разве что дверью при этом не хлопает.

Что ж, похоже, совместная неделя будет ещё более сложной, чем казалось.

**************

Остаток вчерашнего вечера прошёл неплохо. Как оказалось, Слава вышел не только из моей комнаты, но и из дома. Не знаю, куда пошёл — с байкерами кататься или ещё каким экстремальным занятием помышлять… Неважно. Мне всё равно. И даже на то, что он до сих пор с ранами на лице. Если вляпается ещё во что — его проблемы.

Тем более мне неинтересно, если он пропадал с девушками. Даже хорошо, если так. Может, так Слава, наконец, оставит свои планы насчёт меня. Ночью вот не вернулся…

Зато в универ приходит раньше меня. Когда я захожу в аудиторию, Слава уже там, сидит за одной из последних пар, улыбается чему-то. Наверное, его друг что-то сказал. Хотя и спереди сидящие девчонки развёрнуты к парням всем корпусом — они явно все четверо между собой разговаривают.

Почему-то мне от этого их веселья не по себе. Взгляд сам собой цепляется за Славу. Он в чёрной рубашке, которая чертовски ему идёт. Даже будто бы подчёркивает разворот плеч и мышцы. Сглатываю, вспомнив этого парня обнажённым по пояс… А ночью, во время поцелуя, я словно ощутила все эти его кубики и бицепсы, хотя избегала его касаться.

Кстати, Слава вроде бы подстричься успел. Волосы уже не так лезут на глаза. Или мне кажется? Некоторое время вглядываюсь в него, пытаясь понять, а потом сводный ловит мой взгляд.

Тут же отвожу его и вспыхиваю. Вроде бы ничего такого в том, что я смотрела, но такое ощущение, будто меня застают за чем-то постыдным. Не слишком ли долго я таращилась?

Сажусь за свободную парту к незнакомой девушке. Сразу завожу с ней разговор, лишь бы переключиться со Славы на кого-то нового. Вроде как получается. Хотя сразу видно, что Катя (так зовут мою новую знакомую) воспринимает меня скорее настороженно. Неудивительно. Я тут вообще слабо впиваюсь.

У меня в группе, грубо говоря, либо ботаники, либо мажоры. Такой уж университет. Слишком крутой для обычных людей вроде меня. Либо должна быть куча денег, либо знаний почти до уровня гениальности.

Нет никаких сомнений, что друг Славы явно относится к числу тех, у кого много денег. Но мой сводный… Максим Леонидович неплохо обеспечен — это да, но скорее на уровне среднестатистического москвича. Машина, квартира и сорванная возможность купить вторую для сына.

Получается, Слава относится к ботаникам-гениям, которые поступили умом. И если по остальным это в целом заметно, то по нему…

Ну вот. Опять я о нём думаю.

К счастью недолго — скоро заходит преподавательница и начинает лекцию. Так старательно пытаюсь вникнуть материал, что и перестаю думать, каким это образом у Славы получилось поступить сюда на бюджет. Максим Леонидович вряд ли потянул бы и мою, и его учёбу — в противном случае вопрос с квартирой был бы закрыт.

Я пока плаваю в новом материале и теряюсь. Что-то понятно, что-то скорее интуитивно улавливаю, а что-то ускользает начисто и кажется терминами из другого мира. Преподавательница вроде бы понятно объясняет, но мне точно придётся вникнуть потом дополнительно и отдельно.

Ничего, в целом всё не выглядит так уж страшно. Думаю, я справлюсь. Конечно, придётся постараться, зато потом мне все дороги открыты.

Но, кажется, я рано расслабляюсь. Потому что совсем скоро преподавательница начинает выводить на доске какие-то задания. Выглядят, как темы для курсовой.

Вот так сразу? На первом курсе? Да что там, на первом же занятии?..

Увы, худшие опасения подтверждаются — преподавательница начинает рассказывать, что хочет проверить нас в деле. Что всё это в целом школьный олимпиадный уровень, через который многие из нас должны были проходить.

— Распределяйтесь по двое, как хотите. Эта работа не повлияет на ваше обучение, мне просто нужно знать, какой у вас уровень на данный момент. Темы на доске. Можно выбрать только что-то из них, — подытоживает она, обрисовав коротко про условия работы, количество страниц и оформление.

Поворачиваюсь к Кате — других вариантов у меня уж точно нет. Я тут ни с кем толком не знакома, да и сомневаюсь, что меня предпочтут другие ботаники. Как и мажоры — те уже своими компаниями.

Но увы, Катя уже обозначает преподавательнице, что она будет делать работу с отсутствующей девчонкой. Кажется, я совсем без пары остаюсь… Остальные ребята тоже интенсивно выбирают себе, с кем будут работать. И прям сразу понятно, что у большинства есть свои приоритеты.

Интересно, нас тут нечётное число? Может получиться так, что я останусь совсем одна?..

Хотя, наверное, лучше так, чем подвести кого-то. Перестаю даже оборачиваться и проверять, кто там ещё не определился. Просто жду, когда все распределятся и станет понятно насчёт меня.

Но неожиданно слышу знакомый голос совсем рядом:

— Я с тобой. Можно?

И когда только Слава успел ко мне подойти? Вздрагиваю. С одной стороны — это, наверное, максимально выгодное мне предложение. Но с другой… Сомневаюсь, что сводный делает это просто так, учитывая вчерашнее.

К тому же, у него и друг есть.

— Да, но… — неуверенно начинаю, бросив взгляд в сторону друга Славы. Тот, кажется, ничуть не удивлён. В нашу сторону даже не смотрит.

— Эмиль не маленький, разберётся, — пренебрежительно и уверенно возражает Слава. — Найдёт ещё кого.

Ага, в отличие от меня. Получается, сводный тоже понял, что я тут совсем без вариантов? Пожалел?

— Я бы тоже нашла, — зачем-то возражаю. Не то чтобы гордая, сама не знаю, с чего вдруг хочется доказать это Славе. Пусть не чувствует себя спасителем.

Как ни странно, он кивает. Хотя я думала, что подстебнёт как-нибудь, давая понять, что это вряд ли.

— Я решил, что нам проще работать вместе, учитывая, что живём тоже вместе, — вместо этого спокойно объясняет, чуть склонившись и почти прошептав мне на ухо. Чтобы слышала только я.

Не то чтобы мы тут привлекаем внимание — на период выбора пары многие с мест встают и друг к другу подходят, все заняты. Но Катя рядом сидит, уже отстрелялась с выбором и может услышать лишнее. Всё-таки никто не знает, что мы со Славой — сводные и живём вместе.

Подавляю в себе желание отодвинуться — это всего лишь шёпот на ухо. Пусть и от него горячие мурашки гоняют по коже… Близость Славы кружит голову. Неожиданно он как-то сокращает дистанцию.

Да ещё и чуть задерживается у моего уха губами, хотя уже молчит. Едва уловимо касается мочки… языком? Чуть толкает её, а потом будто бы вдыхает запах моих волос, прежде чем так внезапно отстраниться, что даже не успеваю возмутиться.

Хотя всё равно не уверена, что смогла бы сделать это на глазах у всей группой, пусть и отвлечённой своими делами. Да и дома припомнить ему нечего — наглый сводный так едва уловимо и мимолётно всё проделывал, что запросто выдаст за мои домыслы.

— Ладно, — только и соглашаюсь без энтузиазма. — Но тему выбираю я.

Из написанного на доске есть одна, в которой я более-менее смыслю. И как-то не хочется опозориться перед Славой полным отсутствием знаний по другим. Не то чтобы мне важно его мнение, но раз уж он поступил сам, а я, можно сказать, за его деньги…

Максим Леонидович просил не выдавать этот факт, а потому, если я покажу Славе, что что-то понимаю; будет лучше.

— Нет проблем, — легко соглашается он.

— И мы занимаемся весь вечер, — продолжаю диктовать условия, потому что помню, каким легкомысленным может быть Слава.

То у него какие-то тусовки, то экстремальные развлечения, то ещё что… Пропадает почти постоянно.

— Можно ещё и день, — важно соглашается он.

С одной стороны, радует, что Слава явно настроен взяться за дело. Но с другой… Мне сегодня с утра звонили из магазина, пригласили на стажировку как раз сразу после учёбы. Не хотелось бы упускать этот вариант, ведь там подрабатывают разные студенты, а потому руководство обеспечивает гибкий график, подстраиваясь под работников. Не факт, что я найду другой подобный вариант.

— Так не получится, — с сожалением сообщаю Славе.

Он хмурится, окидывая меня тяжёлым взглядом. Примерно таким, каким на цветы в моей комнате смотрел.

— У тебя какие-то планы? — и тон звучит почти так же, как Слава про букет спрашивал.

Подавляю усмешку — он серьёзно связывает эти два факта? Думает, я на свидание собираюсь?

И почему ему настолько не всё равно?..

— Да, — без лишних пояснений подтверждаю.

— Отмени их, — почти жёстко говорит Слава. Чуть ли не обозначает мне тут, как приказ. — Работа серьёзная.

Ещё и взглядом меня сверлит. Не офигел ли?

Может, он и прав, что работа серьёзная и требует внимания, но насколько я понимаю, нам не завтра её сдавать надо, а на следующем занятии. Которое будет в пятницу, то есть, через два дня.

У самого небось планы какие-то, под которые я, по его мнению, должна по умолчанию подстраиваться.

— Не могу отменить, — твёрдо обозначаю. — Если хочешь, можешь начать один, оставить мне половину работы, и я сделаю её по возвращению.

Слава хмурится и ощутимо мрачнеет. Так и чувствую, что порывается ещё что-то сказать, но вместо этого сверлит меня недовольным взглядом.

Ну а я отвожу свой. Даю понять — не собираюсь я ничего отменять, пусть решает сам, на что согласен. А мне, по сути, пофигу. Может отказаться от идеи писать со мной, если что.

— Нет уж, пишем вместе, — наконец сурово выдавливает Слава. — Вечером чтобы была дома.

Меня так и подрывает предложить ему отложить на завтрашний день, раз ему что-то не нравится. Но не могу — получается, у нас в запасе времени не будет, а вдруг что-то пойдёт не так? Хоть и не выдаю, но всё же нервничаю от предстоящей работы.

— После восьми, — непоколебимо уточняю.

Стажировку обещали с сокращённым рабочим днём, а так бы я вообще к одиннадцати вечера вернулась.

Слава не отвечает — резко возвращается на своё место. Я так понимаю, это было согласие. По крайней мере, других вариантов у него не осталось.