Пари на сводную

Глава 11. Ксения

Представить себе не могла, что неделя со Славой пройдёт так быстро и… Мало.

Когда только узнала, что нам предстоит вдвоём в одной квартире ночевать, думала делать всё, чтобы избегать его: задерживаться на работе, постоянно утыкаться в учёбу, ужинать у себя в комнате. Но в реальности выходит наоборот — я делаю всё, чтобы почаще пересекаться со Славой. Мне обидно, когда надо задерживаться на сменах. Ему это тоже не нравится — он, конечно, не говорит, но пару раз не сдерживался и пытался узнать, где я пропадаю целыми днями. Снова ревновал… И на этот раз мне было от этого приятно.

С тех пор, как Слава признался мне в своей симпатии, не напирал. Даже не напоминал о ней. Просто хорошо проводил со мной время: мы много разговаривали, ходили в кино, на каток и в кафе. Не сказать, что это были свидания, но и на дружеские встречи не тянули. Слава флиртовал, делал комплименты, платил везде. А ещё я много фотографировала, чего совсем от себя не ожидала.

Я очень люблю маму и уже и Максима Леонидовича тоже, но с самого утра меня простреливает скорее тоской из-за их скорого возвращения. Вечером приезжают…

А сегодня у меня ещё и день рабочий. В универе выходной, но в магазин надо будет выйти во второй половине дня.

А так кайфово было со Славой наедине. Мне нравится его компания. Мне нравится… он.

И сейчас, пока он дома, спит там в своей комнате или уже встал — у нас буквально последние часы вместе. И меня вдруг прорывает.

Быстро одеваюсь и какая есть, непричёсанная и неумытая, залетаю к нему в комнату.

Слава как раз в этот момент небрежно застёгивает штаны — видимо, тоже только недавно проснулся. Смотрит на меня ошеломлённо. Я и сама не понимаю, почему вот так чуть не влетаю к нему в комнату. Слабо улыбаюсь, пытаясь хоть как-то вернуть лёгкость между нами, потому что утяжеляется всё вокруг, даже воздух.

А потом Слава улыбается в ответ, и я странно тону в этой очаровательной улыбке. Столько в ней тепла…

И как-то вдруг не кажется постыдным сообщать, что я боялась упустить даже лишние минуты с ним, не то что часы. Слава удивительный, чуткий, настоящий. Умный, добрый, талантливый, заботливый… Он поймёт.

— Что означает твоя татуировка? — сипло спрашиваю вместо каких-либо объяснений.

Он ведь без футболки ещё. И, как ни странно, меня это не так уж смущает. Я даже рассматриваю его татуировку — какую-то надпись на латинском.

— Si vis amari, ama, — негромко выдыхает Слава, а потом смотрит мне прямо в глаза и поясняет: — Если хочешь быть любимым, люби.

Прерывистый шумный вздох сам собой слетает с губ. И почему эти слова мне кажутся настолько чувственными, личными, глубокими? И смотреть в глаза Славе становится более волнительно. При этом отвести взгляд ни в какую не могу, словно завораживает этот особенный блеск в потемневшей синеве его глаз.

— Почему именно такая надпись? — нахожу в себе силы спросить.

Ведь в первый раз увидев татуировку, я подумала, что она про что-то о победах, силе или жизни в целом. Но не о любви… Мне Слава совсем не казался романтиком.

В ту ночь он спросил меня, считаю ли я его способным на любовь. Теперь у меня нет сомнений, что да. Я верю ему. И… Мне не просто приятно, что он выбрал именно меня. Я чуть ли не плавлюсь от этого осознания. Обволакивает полностью, греет.

От каждого взгляда Славы в последнее время меня чуть ли не током бьёт. И сердцебиение усиливается до невозможных значений.

От чуть затянувшегося молчания сейчас, кстати, тоже. Такое ощущение, что в нём слишком многое. Хотя отвечает Слава в итоге вполне обыденно и размеренно, параллельно надевая футболку:

— Всё, что мы делаем, куда направляет энергию, даёт отдачу. Вращаемся в негативе, сливаем его — формируем негативную реальность вокруг себя. С позитивным так же, что излучаем, то и получаем. Хотел в первую очередь оформить эту мысль, а потом понял, что лучше всего сделать это через афоризм именно о любви. Как не крути, а без этого чувства мы никто. Так, функции просто.

Сбито дышу, внимая чуть ли не каждому слову Славы, пропуская через себя. Мне понятны его мысли, близки. Да и в целом звучат как простая истина.

Вот только та часть, что о любви, заставляет сердце волнительно сжиматься. При знакомстве со сводным, не думала, что он способен так глубоко чувствовать. Думала, скорее циник.

— Скоро приедут родители… — сипло срывается у меня с губ.

Не знаю, почему именно это и к чему. Но взгляд Славы словно неотрывно приклеивается к моим глазам.

— Ну да, их отпуск заканчивается, — при этом почти невозмутимо соглашается сводный.

Будто тут ничего такого не происходит… Хотя происходит однозначно — и готова поклясться, что не я одна это чувствую. Напряжением между нами уже и воздух резать можно.

— Время пролетело незаметно, — глупо продолжаю тему приезда родителей.

Хотя всё равно ощущение, что говорю совсем не об этом. И что Слава это понимает.

— Ксюш… — на выдохе и тихо. Будто даже с волнением.

Облизываю пересохшие губы. Слава мажет по ним взглядом, и с меня срывается прерывистый вздох. Сколько же всего в его глазах… Даже сейчас, когда и без того очевидно, почему смотрит — хочет поцеловать. И если уж честно, я тоже хочу, чтобы он это сделал.

Всегда думала, что самое сложное в признаниях — не знать, как на них отреагируют. Но я ведь знаю, как относится ко мне Слава. Он уже говорил мне. Да и без того чувствую, причём с каждым днём всё острее.

Но нужные слова всё равно даются непросто. Даже сформулировав их в мыслях, утопаю в волнении. Сердце бьётся так, что заглушает собой всё.

Делаю глубокий вдох и шагаю к Славе. Как ни странно, его взгляд — ещё сильнее потемневший и прямо-таки обжигающий — успокаивает. Придаёт уверенности.

— Я согласна с твоими словами о любви, — начинаю, потому что сходу выпалить всё равно не получается. Хотя уже вижу, что Слава понимает, что я хочу сказать. И ждёт. — И… Ты… Ты мне тоже нравишься, — ну вот, слова уже сказаны и я чувствую, как начинают гореть щёки.

Не вижу, как теперь на меня смотрит Слава, просто иду вперёд. Быстро, почти без сомнений. Преодолеваю между нами расстояние, встаю на цыпочки и тянусь к сводному, чтобы поцеловать. Руки сами собой ложатся ему на плечи, и остаётся только надеяться, что Слава не чувствует, как подрагивают мои пальцы. Не решаюсь закрыть глаза — не сейчас, когда ещё не поцеловала.

Тянусь сильнее, уже собираясь коснуться губами губ, как Слава зачем-то спрашивает, опаляя неровным дыханием:

— Ты уверена?

При этом его руки всё равно ложатся мне на талию. Легонько поглаживают, сжимают, а пальцы так и норовят полезть под футболку.

От ощущения его рук на мне чуть дрожу. У меня нет сомнений, что я хочу быть со Славой — но не хочет ли он сразу всё? Вернее, точно знаю, что да, чувствую, кстати. Что смущает ещё больше. Он уже возбуждён и спрашивает так, будто речь не просто о поцелуе.

— Мы ведь не спешим? — уточняю на всякий случай. — Просто можем попробовать быть вместе…

Хотя не сказать, что я так уж беспокоюсь о возможности переступить черту. Удивительно, как рушатся все принципы рядом со Славой. Ведь была уверена, что первый поцелуй, да и вообще какая-либо близость, возможны только при взаимной любви. Но когда сводный поцеловал меня впервые, у нас даже влюблённости не было толком… Наверное…

И не так уж я на него за это злилась. Больше на себя — за то, как легко я расплавилась под этим поцелуем. За то, что мне слишком понравилось. И даже хотелось ощутить его снова…

— Да, я тебя ни к чему не тороплю, — Слава говорит так уверенно, что все сомнения отметаются.

Ну почти все… Остаётся лишь одно — о чём тогда был его осторожный вопрос? Про то, уверена ли я. Сводный спрашивал почти даже вымученно, будто ответ был слишком важен.

Впрочем, ладно. Не буду в это вникать — не сейчас, когда наши губы наконец соединяются.

Поцелуй получается каким-то отчаянным. Наслаждаюсь моментом, он затапливает с головой, но вместе с тем пропитывает странной горечью. Слава так порывист, жаден и нежен одновременно…

На этот раз я даже и на секунду не думаю, что происходящее между нами неправильно. Наоборот, всё хорошо. Даже слишком. Тем более что и сводный, кажется, окончательно убеждается, что мы теперь вместе и можем касаться друг друга так. Не знаю, что его там глодало, какие сомнения — но они, по всей видимости, испаряются. Уступают место наслаждению, и вот уже Слава откровенно смакует момент, снова и снова сминая мне губы, врываясь языком, засасывая…

За одним поцелуем следует другой. На этот раз меня прижимают к ближайшей стене, целуя всё более напористо и страстно. При этом руки Славы касаются скорее нежно: одна держит мою голову, а вторая гладит по телу, не переступая грань. Под одежду сводный не ныряет, да и водит ладонью больше по спине, талию сжимает.

Потом ещё поцелуй, ещё и ещё… Не сговариваясь, вообще больше ни слова не говоря, мы словно утопаем друг в друге. Я тоже касаюсь Славы, впитываю жар его тела в себя, скольжу руками по плечам, цепляюсь в волосы, в шею…

Это очень приятно, хотя поначалу стеснительно: не привыкла так целоваться. Вообще второй раз в жизни это делаю, хотя быстро вхожу во вкус и особо не размышляю над смыслом действий. Всё происходит само. Да и Слава удивительно ласков и тактичен: не переходит грань, даже когда мы в итоге ложимся к нему на кровать и продолжаем целоваться там, обнимая друг друга и руками и ногами.

Да, сводный заметно возбуждён, но меня это не напрягает. По всему его поведению чувствуется, что ему тоже в кайф вот так просто лежать и целоваться со мной.

Почти весь день мы проводим именно так: отвлекаясь только на завтрак, обед и разговоры ни о чём.

Время проходит совсем незаметно. И только когда родители приезжают и раздаётся звук открываемой двери, я, вздрогнув, понимаю, что уже вечер.