Первый. Бывший. Единственный

ГЛАВА 17

Дубравин

– Ты взял другого юриста? – ворвался Богомолов в его кабинет.

– И тебе доброго утра, Стас, – сказал Дубравин, не отрывая взгляда от монитора ноутбука. Работы накопилось много, за делами и о личных проблемах было некогда думать. Впрочем, даже эта техника отвлечения давала сбои: Вася не выходила из его мыслей. – Где пожар?

– Я узнал, что для подготовки развода ты вдруг поменял юристов. Зачем?

– Я должен держать перед тобой отчет? – Иннокентий бросил заинтересованный взгляд на друга.

– Ты мне больше не доверяешь? – изменился в лице Богомолов.

Это был интересный вопрос, ответ на который Дубравин раньше дал бы, не задумываясь, а теперь… Слова Васи крепко засели у него в голове, посеяли зерно сомнений, которое упало на благодатную почву и дало всходы.

Вместо того чтобы поделиться с другом своими соображениями, как делал всегда, он скрывал промежуточные результаты частного расследования. Детектив нарыл интересные факты…

Вася не бросалась словами, она подала заявление в полицию. Когда Дубравин смотрел видео, где его жену едва не сбила машина, у него, казалось, сердце перестало биться.

Нарушителя пока не удалось найти, но Иннокентий не собирался сдаваться, он хотел достать этого смертника даже из-под земли. Чтобы туда же и упокоить.

– А есть причины?

– Нет, – поджал губы Богомолов.

– Ну раз нет, то и вопрос твой не имеет смысла. Не так ли?

– Что с тобой происходит? – нахмурился Стас.

– Света, сделай нам кофе, – вызвал секретаря Дубравин, а потом повернулся к другу. – И что со мной происходит? Я не имею права поручить другому юристу заниматься моим разводом?

– Нет, но…

– У тебя слишком много забот с предвыборной кампанией, Стас. Не стоит отвлекаться, – сказал Иннокентий. – Да и, насколько я помню, семейное право – не твой конек. Не так ли?

По совету Васи Дубравин теперь активно шерстил собственное окружение. Тихо и ответственно параноил. Даже Стаса, лучшего друга детства, почти что брата, стал держать на расстоянии.

Не то чтобы он подозревал Богомолова в каких-то махинациях за его спиной, но чрезмерное рвение друга «защитить» его интересы любыми способами Дубравина напрягало.

К тому же он больше не собирался разводиться. Совместно проведенная ночь с женой доказала, что они более чем подходят друг другу. Вася была его, точно ее создали именно под него. А от своего не отказываются.

Дубравин приказал юристу всячески оттягивать процесс. Он был уверен, что сможет убедить жену дать их браку еще один шанс. А пока он решил предоставить Васе немного времени, чтобы она притупила бдительность и спрятала колючки.

Сам же спешил разобраться с недругами, которые так лихо пытались подгадить его семье. Ему не давало покоя видео покушения на жену и то, которое она ему не показала, с якобы доказательствами измены.

– Я просто хочу тебе помочь, как друг, – поджал губы Богомолов.

– Я ценю, – кивнул Дубравин. Секретарь принесла кофе. – Угощайся.

– Нет, много дел, – отказался Стас и ушел, как-то слишком резко хлопнув за собой дверью.

Иннокентий пожал плечами и вернулся к работе. Правда, через полчаса его вновь отвлекли.

– Я занят, Инга, – ответил он Загорской. – И просил тебя мне не звонить без существенных на то причин.

– У меня они есть, Дубравин.

– Что случилось?

– Я не могу успокоить Матвея, кажется, он требует тебя.

– Кажется? – усмехнулся мужчина.

Не так давно Инга пожаловалась, что здоровье сына ухудшилось. После обследования Дубравин принял решение отправить Матвея с няней в пансионат за городом. Свежий воздух мальчишке пошел бы только на пользу.

Загорская работала, брать отпуск отказалась, поэтому сошлись на том, что она будет навещать сына так же, как и Дубравин.

– Ты же знаешь, что Матвея часто очень сложно понять, – сказала Загорская. – Он не умеет выражать собственные желания.

– Он аутист, Инга, но не идиот. Это разные вещи. Ты просто не можешь найти к нему подход.

– Если ты такой умный, то приезжай и сам найди, – вспылила Инга. – Боюсь, что истерика за истерикой не способствуют его здоровью.

Дубравин зажал двумя пальцами переносицу.

– Хорошо. Я буду.

В течение часа Иннокентий был на месте и сразу убедился в том, что Загорская не соврала.

Он застал очередную истерику Матвея. Обычно мальчик был спокойным, сам в себе, но если не получал того, что хотел… становился настоящим всадником апокалипсиса. К тому же периодические «скандалы» Матвея из-за особенностей его психики стали уже привычным явлением.

Но такую бурю эмоций от сына Кеша наблюдал в первый раз.

Мальчик сидел на полу, раскачиваясь и заткнув уши руками, да кричал на высоких нотах до хрипоты.

– Ди! Ди! – иногда проскакивало в этих воплях.

– Что за «ди»? – спросил он Татьяну – няню сына.

В моменты истерики речь Матвея менялась до неузнаваемости, почти исчезала. Оставалось полагаться лишь на интуицию и фантазию, чтобы понять, чего он хочет.

– Понятия не имею, – едва ли не плакала женщина.

Кеша сбросил пиджак на диван и осторожно, словно к дикому зверьку, приблизился к сыну.

– Матвей, – тихим голосом начал мужчина. – Скажи папе, что случилось?

– Ди! – запустил книжкой вместо ответа он.

– И чего же он хочет, Дубравин? – ядовито поинтересовалась Загорская, наблюдая за всеми безуспешными попытками мужчины успокоить сына. – Где твои воспитательские способности?

– Уйди, Инга! – рявкнул Иннокентий, а Матвей вдруг всхлипнул да затих.

– Ди… – повторил мальчик, и Дубравина осенило.

Он схватил сына на руки, чем сразу только усилил его истерику, и метнулся в ванную комнату.

Мужчина постелил мягкое полотенце и ссадил Матвея на него, дальше плотно закрыл дверь и замер в полутьме.

Дубравин консультировался со специалистами: такие скандалы у аутистов часто случались вследствие сенсорной перегрузки. Они могли привести к настоящему нервному срыву.

Дома у Матвея было свое «безопасное место». Специально оборудованная ниша в книжном шкафу, куда сын любил прятаться. В пансионате такого не имелось, и Дубравин решил попробовать воссоздать нечто подобное.

Буквально сразу истерика у сына прекратилась.

Поначалу еще слышались горькие всхлипы, но и они вскоре исчезли.

Мужчина даже задышал спокойнее.

Когда с Матвеем случалось подобное, это существенно выбивало Дубравина из колеи. И пусть он прочитал едва ли не тонну спецлитературы, чтобы быть ближе к особенному сыну, но на практике все оказалось намного сложнее, чем в книгах.

Дубравин прислонился к стене и затих. В чем-то он даже понимал Матвея: в темноте и тишине думалось намного легче. Ничего не отвлекало.

Правда, он-то как раз бежал от собственных мыслей, а так это совершенно не получалось сделать…

Через какое-то время они вернулись обратно в комнату. Сын деловито уселся на пол, высыпал вокруг себя цветные маркеры, раскрыл альбом для рисования и опять выпал из реальности.

– Что здесь произошло? – обратился Дубравин к его няне.

– Я-а…

– Не просто так же Матвей устроил истерику?

– Ой, я тебя прошу, Дубравин, – фыркнула Инга. – Что ты за расследования развел из-за сущего пустяка? Бывай ты чаще с сыном, и знал бы, что истерика – его второе имя.

– Я не тебя спрашиваю, – сказал мужчина. – Нина?

– Я не знаю, я всего-то вышла, чтобы обговорить с поваром сегодняшнее меню для мальчика, – пустилась в объяснения няня. – Матюшенька!

Пока они отвлеклись на разговор, он выбрал полем для рисования пол и собственную одежду.

– Здесь рисовать нельзя, – принялась наставлять мальчика женщина. – У тебя есть для этого альбом.

– Почему? – серьезно посмотрел на нее Матвей.

– Что почему? – не поняла Нина.

– Почему нельзя, если красиво?

– Действительно, – хмыкнул Дубравин. – И почему?

– Потому что так не принято, – сказала как отрезала Инга. – Нужно соблюдать правила, это поможет тебе не так сильно выделяться среди нормальных. Хотя… вряд ли с тобой это сработает.

Матвей нахмурился, будто бы прекрасно понял все, что она сказала.

– Сомневаюсь, что нормальность определяется соблюдением правил, – подметил Дубравин.

– Пойдем переоденемся в чистенькое? – ласково предложила мальчику Нина, и тот, к удивлению отца, не стал противиться женщине.

– Откуда у него синяки? – спросил мужчина Ингу, внимательно наблюдая за сыном.

– Откуда у ребенка синяки? Ты серьезно? – хмыкнула Загорская. – Проснись, Дубравин. Дети часто падают и ударяются, на то они и дети.

Такое объяснение его не устроило. Кешу никак не отпускало вот это отчаянное «ди – уйди» сына к матери…

– Если я узнаю, что ты ему как-то вредишь, Инга… – в голосе мужчины явно слышалась сталь.

– Монстром решил меня выставить? – вскинулась Загорская. – Он вообще-то мой сын. Не забыл?

– Учти, последствия тебе не понравятся.

– И что ты сделаешь? – сложила руки на груди блондинка. – Удовлетвори мое любопытство, Дубравин. Официально ты ему никто. Или ты уже готов признать сына? Нет?

– Не шути со мной, Инга, – процедил мужчина. – Поверь, ты не хочешь меня разозлить.

Видимо, во взгляде Дубравина было что-то такое, отчего Загорская отшатнулась.

– Прости, я что-то… – пошла на попятный она. – Разнервничалась. Когда сыну плохо, то мне тоже. Ты же понимаешь? Я же мать.

Мужчина хмыкнул, но комментировать это громкое заявление никак не стал. Вскоре они собрались с Матвеем на прогулку. Инга попыталась напроситься с ними, но Дубравин отказался.

– Я не буду мешать, – заметила Загорская.

– У нас чисто мужская компания, – развел руками Дубравин.

Правда, это Ингу не остановило. Через полчаса она присоединилась к ним в парке.

– Не рычи, – предугадала его реакцию блондинка. – Нам нужно поговорить.

– Это не подождет?

– Ты меня избегаешь, поэтому нет, – выдала она.

– И чего ты хочешь?

– Хочу обсудить будущее Матвея.

Мужчина тяжело вздохнул, настроившись на долгий и зубодробительный разговор, но его не случилось. Здесь каким-то дьявольским образом оказалась Вася. И начался персональный ад Дубравина.

Он так привык бояться, что жена узнает о существовании Матвея, что, когда это на самом деле произошло, растерял все ориентиры. Будто бы земля ушла из-под ног и небо осело на плечи.

В конце концов Дубравину пришлось отпустить Васю, чтобы не сделать еще больнее. Даже просто находиться сейчас с ним рядом супруге было невыносимо. Ненависть в ее глазах была ослепляюща, а ведь он так привык к другому чувству, что там отражалось…

– Что за история с сообщением? – тайфуном ворвался Дубравин в номер.

– Каким сообщением? – захлопала ресницами Загорская.

– Я пойду покормлю Матюшу, – тут же ретировалась Нина с его сыном.

– Которое ты послала моей жене.

– Я ничего не посылала, – попыталась сыграть дурочку Инга.

Дубравин ей не поверил.

– Не ври мне. Зачем ты заманила сюда мою жену?

– Триста лет она нужна мне, – фыркнула Загорская. – Кем ты себя возомнил, Дубравин? Сказала же, не посылала, значит…

Любая другая уже вняла бы явному предупреждению, что сквозило в голосе мужчины, напряжению, которое читалось в каждой его черте. Только Инга продолжила упрямо настаивать на своем. Это ее и подвело.

Иннокентий и сам не понял, как оказался рядом с блондинкой, схватил ее за шею и пригвоздил в жестком захвате к стене. Словно бабочку к стеклу пришпилил.

– Отпусти, – захрипела Загорская, выпучив глаза.

– У тебя есть выбор: либо рассказываешь сейчас мне правду, либо я придушу тебя прямо здесь.

– Я. Говорю. Правду, – выдавила из себя Инга. – Отпусти.

Дубравин хорошенько ее встряхнул, отчего девушка клацнула зубами.

– Неправильный ответ, – процедил он. – Попробуешь еще раз?

– Ты. С. Ума. Сошел? – задыхалась Загорская.

Мужчина не стал опровергать ее версию. Грань, к которой он преступно близко подошел, уже маячила чернотой перед глазами.

– Ты отправила сообщение моей жене? – буравил тяжелым взглядом он девушку.

– Я. Я! – не выдержала та. – Задушишь же!

Он немного ослабил хватку, Инга со стремительно синеющим лицом оказалась еще тем зрелищем. Сесть за убийство этой мерзавки в планы Дубравина совсем не вписывалось.

– Зачем? – склонил голову набок он. Загорская опять взяла паузу, то ли слова подбирала, то ли играла ему на нервах, пришлось в который раз обозначить серьезность своих намерений. – Ну!

– Потому что она должна была узнать правду! – вскрикнула блондинка.

– Правду? – не понял мужчина.

– Насчет нас, Кеша. Мне надоело скрывать наши отношения, – трагично заявила Инга.

– Нельзя скрывать то, чего нет. Так ты специально подстроила, чтобы и я приехал, и Вася?

– Сам ты этот узел никогда бы не разрубил, вот я и решила помочь.

– Помочь? Так вот, значит, как это называется, да? – вскипел Дубравин.

– Василиса – умная женщина. Теперь, увидев, как тебе, мне и Матвею хорошо вместе, она даст тебе развод и перестанет удерживать.

От таких перспектив мужчину прошибло холодным потом.

Василиса – умная женщина, этого не отнять. Как и ее гордости.

Сына она ему не простит…

Он отогнал от себя эти мысли так же резко, как делал это тысячи раз до этого. Вася его жена. Его женщина. Дубравин знал, что стал причиной ее душевной боли, но он продолжал упрямо верить, что они смогут это преодолеть.

Он оступился, Вася ему назло с тем белобрысым в отеле… Квиты же?

– Дубравин! – Инга стала колотить его по груди, и он опомнился, что слишком сильно сжал руку.

Мужчина отшатнулся, отпустил Загорскую и отошел от нее. От греха подальше.

Комната погрузилась в напряженную тишину.

– Так будет лучше, Кеша, неужели ты не понимаешь? – вдруг заговорила Инга.

Любая другая уже сбежала бы от него, теряя тапки, а несостоявшаяся любовница продолжала лезть на рожон. Словно бы ей нечего было терять или она не верила, что Дубравин способен был причинить ей вред. А у него руки чесались и красная пелена перед глазами стояла.

– Тебе лучше?

– Тебе, Кеша, – ласково проворковала Загорская. – Мне, Матвею… Ты о нем вообще подумал?

– Побольше твоего.

– Ему нужна полноценная семья, – вкрадчиво начала Инга.

– Тебе не стоит развивать эту мысль, если не хочешь лишиться того, что уже имеешь, – резко ответил Дубравин.

– Я тебя люблю, Кеша… – завела старую песню Загорская.

– Кончай дурить, Инга. У тебя в жизни только две любви: ты и деньги.

– Тебе не надоело меня отталкивать? – предприняла попытку кокетства она. – Сам же знаешь, что мы подходим друг другу. У нас сын, мы всегда будем связаны. А помнишь, как нам было хорошо?

– Не помню. И никогда этого не скрывал. То, что ты там себе надумала, для меня было глупой ошибкой.

– Можем повторить, ты только подпусти меня ближе…

Инга тронула его за плечо, попыталась приластиться кошечкой. Дубравин грубо схватил ее за запястье.

– Лучше я гадюку в постель приглашу, чем тебя.

– Больно! – взвизгнула Загорская.

– Не лезь в мою жизнь, – процедил мужчина, разжав хватку. – Иначе я сделаю тебе еще больнее.

Он бросился к выходу из номера. Здесь ему больше нечего было делать.

– Ты еще не знаешь, кого обижаешь, Дубравин! – вызверилась Инга, потирая запястье. – Я так просто этого не оставлю!

– Ты мне угрожаешь? – обернулся он.

– Я тебя люблю! – всплеснула руками блондинка. В ее голосе теперь слышались неприкрытые истерические нотки.

– Идиотка, – сплюнул Дубравин.

– Сумасшедший! – донеслось ему вслед.

Загорская была недалека от истины. Именно так он себя и чувствовал.

На улице пошел дождь, поднялся хлесткий холодный ветер, а у Дубравина земля под ногами горела. Или, скорее, подгорало совершенно в другом месте. И пожар этот могла потушить только одна женщина. Но вряд ли у нее осталось для такого желание после всего, что произошло…

Дубравин отправился в погоню. Его водитель выжимал педаль газа на полную, насколько это было безопасно в такую погоду, но на трассе в город машины Васи не оказалось.

И в корпоративной квартире жены тоже не было. Сколько Кеша ни стучал, а лишь добился недовольства соседей.

На звонки Вася не отвечала. Дубравин звонил с нескольких номеров, догадываясь, что его был занесен в черный список. К ночи жена так и не вернулась, тогда он по-настоящему испугался…