Первый. Бывший. Единственный

ГЛАВА 32

Я вспотела и почти валилась с ног от усталости, но продолжала махать лопатой.

Звучало, конечно, странно. Да и смотрелось, наверное, тоже. Особенно если учесть тот факт, что в сарае стояла современная снегоуборочная машинка – камень преткновения между мной и дочкой.

И все же вместо удобной техники я отдала предпочтение старой проверенной лопате. Не было лучше способа снять напряжение, чем загрузить себя физической работой.

Руки уже едва поднимались, но я стискивала черенок лопаты с такой силой, словно от этого зависела моя жизнь.

В каком-то роде именно так все и было…

– Фиктивный брак? – словно наяву слышала собственный удивленный голос я, вновь и вновь прокручивая в голове наш разговор с Дубравиным.

– Руслане нужен отец, а я не хочу с тобой воевать, – сказал бывший муж и тут же выставил указательный палец вверх – всем понятный жест внимания, чтобы я не успела его перебить. – Я знаю, ты упрямая и будешь драться до последней капли крови, но… разве это нужно нашей дочери?

– Моей.

– Нашей, – поджал губы Дубравин. – Ты же не только упрямая, но и умная, Василиса, подумай, кто в первую очередь пострадает от войны между нами?

– Руслана, – вынуждена была я признать.

Как бы я ни храбрилась, а у бывшего мужа были и связи, и возможности, и причины сделать ДНК-экспертизу. И когда у него на руках будет засвидетельствованное отцовство…

Я дергала тигра за усы, пыжилась, но понимала, что проиграю в прямой схватке с ним. Из-за страха я нападала первой, но Дубравина это не останавливало.

– Разве ты для нее этого хочешь?

– Не дави на меня, – разозлилась я.

У Дубравина был дар находить и нажимать на нужные точки, чтобы добиться своего. Мне это в нем никогда не нравилось.

– А я не хочу этой крови. Неужели мы мало ее друг другу выпили семь лет назад? – спросил бывший муж. Он вновь обнял меня со спины, а мне не хотелось вырываться. Так и стояли, пока Дубравин не ляпнул: – Давай заключим договор и сойдемся. Не ради себя, ради дочери.

– Ты сам себя слышишь? Мы тебе что, очередной перспективный проект? Какой договор? – вздрогнула я.

– Взаимовыгодный, – сказал Дубравин. – Я тебя не обижу.

– Свежо предание, – фыркнула я. – Слышала я это, Кеша, уже. Ты так и не смог сдержать свое обещание.

– И прошу меня простить за это.

– Только за это? – обернулась я через плечо.

– Не только. За все остальное, чем я тебя ударил, тоже. Простишь?

– Если бы это так легко получалось… – покачала головой я. – Попросил прощения, и все… память стерлась, а нанесенные раны заросли. Но в жизни оно как-то совсем иначе происходит.

– Я знаю. И поэтому готов ждать.

– Как эти семь лет? – хмыкнула я. – Ты не интересовался моей жизнью эти годы, тебе это просто было не нужно. Ты жил, двигался дальше, и я делала то же самое. Одна случайная встреча все изменила, и теперь ты готов ждать моего прощения? Не смеши меня, Дубравин. Оно тебе не нужно, как и я. А в Руслану ты вцепился, только чтобы мне насолить.

– Это не так, и ты это прекрасно знаешь.

Я пожала плечами.

– Но так выглядит. Да и с чего ты взял, что это все мне нужно? У меня есть жених, которого я люблю, между прочим, а ты мне о каком-то фиктивном браке тут…

Дубравин напрягся, я это прекрасно почувствовала. Его тело вмиг словно бы стальным стало, мышцы сковало напряжением.

– А с чего ты взяла, что я в первую очередь должен думать о тебе?

Этим вопросом он смог меня удивить.

– Ну правильно, о себе же. О ком еще, да?

– О дочери, – сказал бывший муж, и это заставило меня пристыдиться. – Не хочу, чтобы она пострадала в нашем противостоянии.

– Ты так уверен, что Руслана твоя? Без всяких экспертиз?

– Она моя, – уверенно заявил Дубравин. – Поэтому я сделаю все, чтобы полноценно участвовать в ее жизни и наверстать упущенное время.

– А как же моя разгульная жизнь? – ехидно напомнила мужчине его же слова. – Я же настолько непритязательна в любовниках, что и сама могу не знать, от кого дочь нагуляла.

– Вася, спрячь шашку. Я не собираюсь с тобой драться.

Я отошла от Дубравина и резко повернулась.

– А если я собираюсь?

– Тогда тебе придется бить безоружного, – развел руками он.

От досады на Дубравина и себя заодно мне хотелось кричать. Но вместо этого я подошла к окну и перевела невидящий взгляд во двор. Опять шел снег.

– Участвовать можно и так, – заметила я. – Не обязательно при этом заключать брак.

– Я сказал: полноценно, ты упустила?

У меня уже голова кругом шла от этого разговора. Я помассировала виски.

– Разве ты не можешь опять исчезнуть из моей жизни, Дубравин? Столько лет тебя не было. Зачем опять решил все испортить? Давай разойдемся и сделаем вид, что никогда не встречались.

– Не получится, Вася, – глухо ответил мужчина.

Я уже и так знала, что не получится, но все еще продолжала цепляться за невидимую ниточку «а вдруг».

– Я жалею об упущенном времени и больше не собираюсь зря его тратить, – добил меня своим веским словом Дубравин.

– Понять не могу, зачем это все тебе надо?

– Помимо дочери?

Я кивнула.

– Что-то не сходится. Твоя неожиданная настойчивость с браком наталкивает меня на определенные мысли о выгоде.

– Так и есть, – не стал отпираться мужчина. – Мне нужна жена. Срочно.

– Вот как?

– Я только начинаю свой бизнес здесь, и мне важны новые связи, удачные контракты. А их, как ты понимаешь, охотнее заключают с семейным человеком. Особенно японцы.

– Так это все ради денег? – я не смогла скрыть разочарование в голосе.

– Ничего приземленное мне не чуждо, – послышалось от бывшего мужа. – К тому же дядя составил интересное завещание, по которому все его капиталы уйдут в благотворительный фонд помощи животным, если я не женюсь в течение трех месяцев.

Я едва воздухом не подавилась.

– К чему такая спешка? Дядя Лева понимает, что творит?

– С трудом. В его-то нынешнем состоянии, – тяжело вздохнул Дубравин.

– Он болен? – всполошилась я, обернувшись.

– При смерти, – отвел взгляд бывший муж, а у меня даже под ложечкой засосало.

– Как же так?

Дядя Дубравина всегда относился ко мне тепло и уважительно, словно к собственной дочери. Я его любила. Поэтому неудивительно, что известие о его болезни меня так потрясло.

Кеша пожал плечами.

– Никто из нас не вечен, Вася. Дядя всегда тяготел к экстравагантным выходкам, вот и напоследок сюрприз преподнес, – сказал он. – Как ты понимаешь, от семейного наследства я отказываться не собираюсь. Поэтому женюсь, чтобы выполнить условия Левы. Ну и бизнес наладить.

– Так и женись, – скрипнула зубами я. – Меня в это не втягивай. Или скажешь, подходящих кандидатур не нашлось?

Я не знаю, какого ответа ожидала от Дубравина. Хотя вру, конечно знала и даже втайне надеялась, но услышала совершенно иное.

– Нашлось, но зачем мне кто-то, если я могу жениться на матери своей дочери и убить двух зайцев сразу?

Я даже сразу и не разобрала, что именно чувствую после этих слов. Какой-то бешеный коктейль из ненависти, обиды, ревности, разочарования…

Странно было ждать любовных признаний после семилетней разлуки, после всего того, что мы друг другу сделали… Странно было хотеть этих признаний, когда сама бежала от этого мужчины словно черт от ладана.

Наша жизнь вообще была странной. И я не бралась искать этому объяснения.

– Нет. Никакого фиктивного брака.

– Только фиктивного?

– Никакого. С тобой.

– Подумай, Вася, – сказал Дубравин.

– Я и так выхожу замуж!

Пашей было прикрываться легко. Некрасиво, да, но легко. И оно у меня само как-то вырывалось, это «замужество», да неземная любовь к жениху, только бы щелкнуть Дубравина по носу.

– Именно, только не за Вершинина, – заявил он со стальными нотками в голосе. Меня даже дрожью пробило. – И если не хочешь, чтобы у него возникли проблемы, то прислушаешься к голосу разума.

– Это ты, что ли, голос разума? – закатила глаза я. – Дубравин, ты опять мне угрожаешь?

– Это будет выгодный союз для нас обоих, – выдал мужчина вместо ответа на мой вопрос.

– Я всегда хотела выйти замуж по любви.

– И что из этого получилось, мы оба знаем, – поджал губы он. А я вздрогнула, точно меня ударили. Да, любовь привела к боли, и только… – Давай попробуем на уважении. Ради Русланы.

– Разве уважение возможно тогда, когда ты меня попросту загнал в угол?!

Дубравин был серьезным противником, уверенности во мне, что смогу с ним на равных пободаться, поубавилось.

– Иначе с тобой не получается, – вздохнул бывший муж. – Ты будешь бегать и кусаться до тех пор, пока не выбьешься из последних сил. А время слишком ценно, чтобы тратить его на бессмысленные догонялки. Прими правильное решение, Василиса.

– Правильное – это то, которое хочется тебе? – выгнула брови я.

– Когда-нибудь ты и сама поймешь, что оно было наилучшим в нашей ситуации.

Или нет, что вероятнее. Ведь, похоже, я уже почти готова была с разбегу расшибить лоб об одни и те же грабли. Это пугало. И злило.

Но пугало больше.

– Мало тебе Никита вмазал, – процедила я.

Дубравин не спешил с ответом, а потом в комнату вошла Муся и пригласила его к столу. Чтобы чай пить. С пирогом, который я испекла. А этот бывший, который никак не хотел кануть в Лету, взял да согласился.

У меня даже дар речи на мгновение пропал, настолько сильное возмущение поднялось.

– С удовольствием, э-э-э… Как вас зовут?

Никогда не видела, чтобы Дубравин раболепничал, но перед моей бабушкой он едва ли не на цырлах собрался ходить.

– Мария Степановна, – важно кивнула она, окидывая моего бывшего своим фирменным рентгеновским взглядом.

В этот момент я даже пожалела, что не познакомила родню с Дубравиным до нашей свадьбы. Может, и замуж бы за него не вышла, Муся кого хочешь раскусит, да и мама с папой у меня не пальцем деланные.

Все могло бы сложиться иначе, не будь я с ними в ссоре. Хотя…

Внутренний голос подсказывал мне, что не могло. Меня так захлестнули неожиданные чувства, вскружило голову и ослепило любовью… Я себя толком не разбирала, не то что других слушать.

– А я Иннокентий, – совсем не смутился мужчина и протянул моей бабушке руку.

Я хмыкнула, ожидая от Муси веского ядовитого словца, но… его не последовало.

– Знаю, – сказала бабушка и ответила на рукопожатие, заставив меня засомневаться, на какой это она стороне.

– Очень приятно познакомиться, Мария Степановна, – улыбнулся Дубравин. Правда, сразу же поморщился, потому что нижняя губа у него тоже была разбита.

– Посмотрим, – туманно ответила этот миротворец с ружьем, двустволки сейчас при ней, правда, не наблюдалось.

– Муся, можно тебя на минуточку? – прошипела я, когда Дубравин вышел из комнаты.

Она окинула меня проницательным взглядом и лишь хмыкнула.

– Чай приходи пить, тогда и поговорим. Или нет.

Вот так Муся оставила меня на съедение разбушевавшимся эмоциям.

Выгоду он, значит, преследовал. Фиктивный брак ему понадобился. Да и дамочки посговорчивее наверняка имелись: Дубравин всегда пользовался популярностью у женщин, так он бывшую выбрал, исключительно ради дочери. Почти что альтруист и жертвенник.

И почему меня это так злило?

В гостиной я появилась только через полчаса – столько времени мне потребовалось, чтобы заставить себя успокоиться. Хотя бы внешне лицо держать.

Но стоило мне увидеть картину, которая предстала перед глазами, так все спокойствие улетучилось, словно и не было никогда.

Дубравин мирно пил чай и прекрасно проводил время в кругу моей родни. По одну его руку сидела мама, по другую – Муся. Рядом с ней пристроился Миша, а Никита занял место напротив незваного гостя и казался единственным, кто сверлил его неприязненным взглядом.

У Дубравина был подбит левый глаз, явно пострадали нос и губа, виднелись ссадины на лице. Наверняка и по корпусу Ник зарядил не раз.

Брат отсвечивал правым подбитым глазом, бровь была заклеена пластырем, скула красовалась припухлостью – кровоподтеком, костяшки пальцев оказались сбиты в кровь.

Дочка тоже сидела за столом, и мне сразу не понравилось то внимание, с которым она рассматривала Дубравина.

– Моя мама говорит, что драться нехорошо, – сказала Руся, глядя на моего бывшего.

– Очень плохо, малыш, – подтвердил Кеша.

– Тогда почему вы дрались с моими дядями?

– Понимаешь, – завел Никита, – иногда у справедливости чешутся кулаки, а иначе этот зуд не унять. И тогда кое-кто получает…

– …за дело, – дополнил его Дубравин, чем заслужил уважительный взгляд от Миши.

– Так я тоже укусила парней за дело, а мама все равно ругалась, – сказала Руся.

– Ты кусалась? – выпучила глаза моя мама.

– Много хоть откусила? – деловито поинтересовалась Муся. – И где боевые трофеи?

– Сбежали, – тяжело вздохнула Руслана. – Хотя я могу показать видео для тиктока, мы с Сашкой его вместе делали, чтобы остановить булинг.

Дубравин прыснул чаем, закашлялся.

– Простите, – выдавил он из себя, утершись салфеткой. – Ты сказала булинг?

Руся была слишком сообразительной для своих лет. Интересовалась совершенно не детскими темами, иногда говорила такое, что и на голову не налезало. Но я ею гордилась в те моменты, когда она не ставила меня своими вопросами в тупик.

– Так и знала, что вы не разбираетесь в этом, – сморщила носик моя дочь. – Мало кто разбирается, а он ведь везде. Много кто с этим сталкивается. И ваш Матвей, кстати, тоже.

– Мой Матвей? – еще сильнее удивился Кеша.

– Да, потому что не такой, как все. Белая ворона, – охотно закивала она.

Бывший напрягся.

– Хм-м… Матвей другой, да, – почесал подбородок Дубравин. Я прямо видела, как ему сложно было подбирать слова. – Он…

– Гениальный художник, – перебила его Руся. – Ну или почти гениальный. Я не видела, чтобы кто-то лучше рисовал. Вот ему и завидуют.

– Думаешь? – склонил голову набок Дубравин. Облегчение, что отразилось на его лице, не заметил бы только слепой.

Никто не вмешивался в их диалог, а мой бывший муж явно вообще забыл, что в этой комнате кто-то находится кроме него и Русланы. У меня даже сердце сжалось от того, как именно Кеша смотрел на дочь. Словно на настоящее чудо.

Она таковым и являлась.

Неожиданным, долгожданным чудом. Для меня.

А Дубравина я всего этого лишила. Выдала приговор без права обжалования.

И теперь, когда я смотрела на то, с какой жадностью бывший ловил крохи внимания от дочери, у меня сердце обливалось кровью. Да, оно еще способно было на жалость к этому мужчине.

И не только на жалость.

– Я вам видео покажу, вы все поймете, – выдала Руся, вскакивая со стула. – А если нет, то придется объяснять.

– Тебе повезло, что отца нашего не было, – сказал Никита, едва только рыжая егоза скрылась. – Он бы с тобой церемониться вообще не стал. И в воздух палить тоже.

– Как и я, вздумай кто обидеть Руслану, – серьезно заявил Дубравин.

– У нее хватает защитников, а ты… – нахмурился Никита.

– Довольно, – резко оборвала их Муся. – Не игрушку делите, а живую девочку, между прочим. Что ты там застыла, Вася, как неродная? Иди к столу.

Я вздрогнула, не ожидала, что так скоро буду замечена. Но Муся всегда была слишком внимательна, даже к мелочам.

– Нет, у меня дел много, – пробормотала я и ринулась через гостиную в прихожую. – Проветриться хочу.

Вот уже битый час проветривалась, махала лопатой, а внутри как клокотало все, так и продолжало. Безумно хотелось плакать и кричать или исчезнуть – упасть в снег и раствориться для мира на пару деньков. Но…

– Мам!

На это «мам» я реагировала всегда, вот и сейчас встрепенулась.

– Что-то случилось, доченька? – потянулась я к ней.

– Ты не замерзла?

У меня ком к горлу подкатил от такого простого, но важного вопроса. Вроде это я должна была проявлять заботу о дочери, а тут…

– Нет, все в порядке, – голос у меня был хриплым.

– А почему тогда у тебя на лице лед? – склонила голову набок Руся.

Я дотронулась щек – и действительно, лед: слезы замерзли.

– Это снежинки на мне растаяли, а потом замерзли. Привычное дело, – пожала плечами я. – Ты разве не помнишь, как и сама приходила домой такой же, когда с Сашкой долго на горках катались?

– Ну да, – хмыкнула дочка. – На горках весело, особенно если сцепить санки паровозиком. А здесь какое веселье? Муся домой тебя зовет, чай пить.

Рядом с Дубравиным мне не хватало воздуха. Да и решение не приходило, поэтому я не готова была с ним встречаться так скоро.

И вообще, тот факт, что я как-то раздумываю о его предложении, а не сразу отметаю, существенно выбивал меня из колеи.

– У меня еще много работы, видишь? – Я неопределенно махнула рукой.

Хоть махала я тут лопатой, но особенно двор не почистила.

– Так разве она женская? Сама говорила, что нет. Дядя Ник и дядя Мих все сделают, бросай лопату, – подмигнула мне егоза. – Хочешь, я сейчас сама их попрошу?

– Не надо. Да и чай мне что-то совсем не хочется, а ты иди в дом, чтобы не простыла.

– Зря. Пирога не достанется. В большой семье… Как там ты говорила?

– Клювом не щелкают, – улыбнулась я.

– Вот точно. Не щелкай, мам.

– Бабушка наверняка мне оставит кусочек, не волнуйся.

Руслана мялась рядом, не уходила, а потом вдруг заявила:

– А давай снеговика слепим?

Я удивилась ее желанию – иногда она хотела казаться слишком взрослой, – но согласилась. От уборки снега я действительно устала и валилась с ног, но упрямство не позволяло мне вернуться в теплый родительский дом. Словно невидимый барьер на моем пути ставило, который я не могла ни перешагнуть, ни разрушить.

– С чего начнем? – спросила я у дочери.

– Ну ты как маленькая, – закатила глаза она. – Катай комки, чур, я голову!

Мы принялись за дело, шепчась, как два заговорщика, и смеясь. Я давно не занималась чем-то таким простым и забавным, а нужно было: расслабляло и нежило в забытых объятьях детства.

Пошел снег.

– А можно мне с вами?

Когда Дубравин к нам подошел, я даже и не заметила.

– Нельзя, – тут же смахнула прилипшую ко лбу прядь волос я.

– Только если ты принес морковку, – одновременно со мной ответила Руся.

И надо же, бывший муж сразу же просиял обезоруживающей улыбкой.

– Самую большую выбрал! – горделиво ответил он, демонстрируя нам овощ.

«Подготовился, гад», – подумала я и зло прищурилась.

– Дядя спешит, правда же? – заступила дочь я.

И ведь прекрасно видела, как от этого «дядя» Дубравина передернуло, но других слов просто не успела подобрать. Не преследовала же я цель постоянно его уязвлять. Не преследовала же?

– Я смогу немного задержаться, – сказал мой бывший и приступил к лепке снеговика, точно всегда этим занимался.

– Вот видишь? – выдала мне Руслана, засмеявшись.

Эти двое поразительно быстро нашли общий язык. И если всех чужих мужчин рядом со мной Руся на дух не переносила и подвергала едва ли не пыткам, то с Дубравиным она таких выкрутасов не проворачивала. То ли понравился он ей, то ли родная кровь заговорила…

Я замерла, не обращая внимания, как снежок тает в моих ладонях, а пальцы прихватывает холодом.

Все никак не могла оторвать взгляд от Дубравина с дочерью. Даже невооруженным глазом можно было заметить счастье, которое источали эти двое. Они похоже лепили снег, похоже смеялись, похоже хмурились и понимали друг друга с полувзгляда.

Такого уровня коммуникации с наскока я совершенно не ожидала увидеть. И эта картина заставила мое сердце кровоточить.

От ревности. Ведь я привыкла считать Руслану только своей.

От боли. Потому что у нас могла бы получиться полноценная семья, если бы не…

От чувства вины. Не хотелось этого признавать, но я была виновата.

Перед Русланой в первую очередь. Перед Дубравиным.

Бывший муж сделал мне очень больно своим предательством, а я отомстила. Жестоко. Безапелляционно. Без права на помилование.

И до сих пор продолжала мстить.

Сейчас, глядя на отца и дочь со стороны, я особенно четко это поняла. И пусть мстила я Дубравину, но болело и у меня тоже. Потому как этот меч оказался обоюдоострым.

И дочь мою эта месть не обходила стороной. Я лишила ее отца. Лишила ее этого смеха, который сейчас рвал мне душу, лишила приятных совместных моментов с важным для нее человеком, лишила…

Отрезала Дубравина, а получилось…

– Не стой, замерзнешь, – хмыкнул Кеша и одарил меня какой-то мальчишечьей улыбкой.

У них с Русей получился очаровательный снеговик. Толстенький, с глазами-пуговками, носом-морковкой, рожками-веточками, как у инопланетянина…

– Эй! – вскрикнула я, когда Дубравин запустил в меня снежком, а потом и дочка начала обстрел. – Ах так, да? Двое на одного? Нечестно!

Я просто не смогла не отозваться, поэтому включилась в игру. Как маленькая, отдалась этой веселой затее, не стеснялась ответно закидывать Дубравина снежками, даже один за шиворот ему засунула.

Закончилось все тем, что под смех Русланы бывший муж повалил меня в снег.

– Видишь? – хрипло выдохнул он. – Мы вполне можем взаимодействовать.

– Я не только вижу, но и очень даже чувствую, – фыркнула я.

– Это будут наши маленькие житейские радости, – шепнул он мне на ухо. – Бонус, Вася.

– А если я не хочу такой бонус?

– Ты просто забыла, от чего решила отказаться, – смешно пошевелил бровями Дубравин. – Но я с удовольствием тебе напомню, или же… нет.

Он поднялся на ноги и помог мне.

– Нет? – не поняла я.

– Рядом со мной ты можешь быть спокойна и за свою честь в том числе. Если не решишь иначе, – тихонько сказал он. – Подумай.