Первый. Бывший. Единственный

ГЛАВА 9

– Что значит не положено? – не поняла я, когда охранник преградил мне дорогу.

Громила в деловом костюме лишь пожал плечами, продолжая загораживать мне проход.

– Ты меня не узнал, что ли?

– Узнал, Василиса Дмитриевна, – сказал он.

– Тогда почему я не могу зайти в мой собственный офис?

– У меня распоряжение, – скупо ответил мужчина. – Свыше.

– Свыше – это я, – решила напомнить ему. – И я никаких таких распоряжений не давала.

Охранник смотрел в одну точку поверх моей головы и старался не встречаться со мной глазами. Это откровенно бесило, как и вся ситуация в целом.

– Это шутка какая-то? Где спрятана скрытая камера? – все еще недоумевала я, хотя волоски на затылке уже шевелились и чуйка вопила о подставе.

Акулов привез меня в частную клинику к какому-то своему знакомому. Там у меня взяли анализы на запрещенные вещества. Результат должен был прийти в течение суток. После этого мы с Сергеем подкрепились в каком-то ресторанчике неподалеку, аппетита у меня не было, но Акулов мог командовать и мертвыми – уговорил, а потом разошлись.

Я и решила показаться на работе, чувствуя себя виноватой за то, что личную жизнь поставила вперед фонда. А ведь всегда так горела этим делом, все себя вкладывала…

– Пропусти сейчас же, или уволю, – нахмурилась я, но охранник даже глазом не моргнул. – Эй, а журналюги здесь что делают? Смотри!

Я ткнула пальцем за его спину и, успешно воспользовавшись тем, что мужчина отвлекся, проскочила к лифтам.

– Эй! – закричал громила, быстро опомнившись. Только вот догнать меня не успел, створки быстрее захлопнулись, и кабинка умчалась наверх.

Я шумно выдохнула.

– Дурдом, – пожаловалась в пустоту.

В приемной сидела собранная и, как всегда, улыбчивая Ромашкина. Правда, при моем появлении ее улыбка отчего-то увяла.

– Что-то случилось? – насторожилась я.

– Василиса Д-дмитриевна? – вдруг стала заикаться моя помощница.

– Я, – кивнула ей. – Не ожидала? Меня всего ничего не было, а ты как призрака увидала, Аня. Выпей сладкий чай с конфеткой, небось, уровень сахара в крови упал.

Я по привычке двинулась в сторону своего кабинета, но…

– Простите, но вам туда нельзя, – вскочила Ромашкина из-за стола, чтобы преградить мне дорогу.

– Мне нельзя в собственный кабинет? Ты издеваешься?

Девушка вздрогнула, но осталась стоять на месте. Только нижнюю губу стала покусывать, хотя я никогда раньше не наблюдала за ней такой бесполезной привычки.

– Та-ак, – сложила руки на груди я. – И что здесь происходит?

Дверь открылась, и…

– Ты здесь больше не работаешь, Васенька, – расплылся в улыбке чеширского кота Богомолов. – Вот что происходит.

– Это мой фонд, Стас, – нахмурилась я. – Никто не может меня уволить.

И пусть я добавила побольше уверенности в голос, но как таковой ее у меня не было. Слишком нагло держался Богомолов, словно настоящий хозяин положения.

– Так а кто говорит об увольнении? – вскинул брови мужчина. – Просто фонд перестал работать – и ты, соответственно, тоже.

– Что?!

– Нужно быть готовым к переменам, Васенька, это только начало, – развел руками Стас.

– Ах ты ж… – двинулась я к нему с явным намерением вцепиться в довольную рожу и выцарапать глаза.

– Мне вызвать охрану, Станислав Юрьевич? – подала голос Ромашкина.

Я не смогла сдержать гримасу брезгливости, глянув на девушку. Это я когда-то дала ей шанс, взяла на работу, не скупилась на премиальные, а она… Аня сейчас едва ли не хвостом виляла перед Богомоловым и в рот ему заглядывала, словно верная болонка.

Вот вам и перспективная хваткая девушка оказалась.

«Действительно хваткая, – подумала я. – Своего не упустит».

– Не надо, Анечка, – остановил ее Стас. – Мы с Василисой Дмитриевной просто поговорим. Правда же, Васенька?

Мужчина поманил меня за собой в кабинет, и я вошла, даже дверью не хлопнула за собой, сдержалась.

– Присаживайся, Васенька, – указал мне на диванчик для посетителей Богомолов. – Чай, кофе, что-то покрепче, чтобы опохмелиться?

– Ты держишь меня за дуру? – не смогла сдержать шипение я. – Такие дела так быстро не делаются, Стас.

– Все делается, когда у тебя есть деньги, Вася. У твоего почти бывшего мужа их предостаточно.

Меня бросило в жар.

В груди запекло, перед глазами на мгновение потемнело, в ушах зазвенело, а потом эта волна ощущений резко схлынула.

Гнев трансформировался в какое-то жестокое спокойствие на фоне жажды убийства. Только ко всему этому у меня сохранилась холодная голова и пришло какое-то отрезвление. Поэтому я не закатила истерику, а решила ударить в ответ.

– И все они мои, ты это забыл добавить, – сложила руки на груди я. – Поэтому я не советую тебе или Иннокентию со мной ссориться, Стас. К тому же ты говоришь о нашем разводе как о свершившемся факте, но я все еще остаюсь Дубравиной.

Мужчина вскинул брови. Ему моя реакция не понравилась, он явно ожидал нечто иное. Я и сама себя сумела удивить. Особенно учитывая характер и экспрессивные реакции на любые раздражители.

Здесь же меня словно в холодную воду окунули, и я продолжала реагировать так, точно наблюдаю за всем со стороны, а не принимаю непосредственное участие.

– Алкоголь плохо влияет на твои умственные способности, – сказал он в попытке меня уязвить, но только себя выставил в дурном свете. – Ты рискуешь сунуть голову в пасть тигра и заработать проблемы, с которыми не справишься.

– Ты мне угрожаешь?

– Бог с тобой, Васенька, – совершенно невесело рассмеялся он. – Просто предупреждаю. По-дружески.

– Ты теряешь хватку, Богомолов, раз решил, что сможешь взять меня испугом и наглостью.

– Я тебя напугал? – едко уточнил мужчина. – Прости, никоим образом не хотел…

Я вскинула руку, останавливая его словоблудие, от которого у меня разыгралась тошнота.

– Скорее удивил тем, что думал, будто я забуду про такие нюансы. Неужели ты, Стас, считаешь меня настолько глупой? Сам же и помог Дубравину все переоформить на дядю и меня, так как в политике у нас не место для бизнесменов, – насмешливо хмыкнула я. – А теперь вдруг решил меня уволить? Из моего же фонда?

– Мы оба знаем, что все документы легко переоформить обратно. Особенно для группы профессионалов, которые работают в команде твоего мужа.

Я не разбиралась в юридических нюансах, да и во многих вопросах, что касались бизнеса. Для этого здесь работали специально обученные люди, я же занималась тем, что любила, – помощью больным детям.

В остальном меня здорово выручал Дубравин, который и был той подушкой безопасности и каменной защитной стеной для моего дела. Я никогда не думала, что настанут времена и все это рухнет, словно замок, построенный на песке.

– Без моего на то согласия ничего легкого у вас не будет.

– А разве ты его не дашь? Ты же умная женщина, Василиса, понимаешь, что ссориться с Дубравиным тебе невыгодно.

– Как и ему со мной.

– Так мы с миром, а не с войной. Я даже документы подготовил для передачи прав, подпиши – и твой фонд не пострадает.

Он похлопал ладонью по красной папочке, которая лежала на столе, и демонстративно положил на нее ручку.

– Не много ли ты на себя взял, Стасик? – прищурилась я.

– Понимаешь ли, Васенька… – переобулся на ходу Богомолов. Его голос вновь лился патокой, а весь образ излучал добродушие и вежливость.

– Не трогай меня, – избежала его попытки меня приобнять я. – Иначе ты рискуешь сам убедиться, что именно я съела на завтрак.

– Что? – не понял он.

– Ты вызываешь тошноту, Богомолов. Боюсь, я не настолько сильна физически и духом, чтобы долго сдерживать естественные реакции.

Стас отдернул руку и брезгливо поморщился, точно я уже привела свою угрозу в действие.

– Васенька, мы же взрослые люди, – зашел с другой стороны мужчина. – Ты же понимаешь, что я всего лишь исполнитель и лично ничего против тебя не имею?

– Не имеешь?

Судя по тому, как Богомолов поступил в клубе, это было очередной ложью. Я не понимала его мотивов и не имела абсолютно никаких доказательств вины, поэтому продолжала делать вид, что верю. Слова Акулова до сих пор звенели у меня в ушах, он смог заставить меня сомневаться в мужчине, которому безоговорочно доверял мой муж. И теперь я смотрела на Богомолова совершенно под иным углом, чем прежде.

– Это все Дубравин, – сказал он. – У твоего мужа слишком длинные руки и жуткое желание сделать тебе больно. Так что в твоих же интересах, милая, подписать все документы и не вызывать огонь на себя.

– Вот так?

– Развод ведь можно оформить по-разному. И причитающееся забрать тоже. Например, если одного из супругов признают недееспособным…

– И с чего бы мне вдруг внезапно сойти с ума? – Я держалась смело, но коленки уже стали трястись, а стены кабинета давить. Рядом с Богомоловым мне определенно не хватало воздуха.

– Всякое может случиться, никто ведь не застрахован, – ушел от прямого ответа он.

– Ну да, ну да…

– Помнишь, я говорил, что ты всегда можешь на меня положиться, Васенька? – вкрадчиво начал Стас.

– М-м-м?

– Так вот, я ведь не отказываюсь от своих слов. Я, конечно, разозлился, когда мне пришлось разгребать шум, который наделали видео с тобой в клубе. Но я на твоей стороне.

– На моей, значит?

– Да. И очень переживаю, чтобы ты не пострадала, – опять приблизился он. – Дубравин растопчет тебя, Васенька, и не заметит. А если ты не хочешь этого, то тебе стоит попросить помощи у того, кто поможет избежать всех ловушек. Понимаешь, о чем я?

– И о чем же ты? – склонила голову набок я.

– Тебе нужен сильный покровитель.

Он говорил это настолько уверенно, а смотрел прямо, что у меня не оставалось сомнений, кого именно Богомолов имел в виду.

– Неужели?

– Ты же умеешь быть ласковой кошечкой, Васенька? – понизил голос до бархатного шепота мужчина. – Постарайся ты – постараются и для тебя. Сечешь?

Он расплылся в наглой улыбке и совершил большую ошибку. Слишком близко подошел, отчего я не смогла сдержать своего истинного отношения к происходящему и… плюнула в его наглую рожу. А потом и по причиндалам ударила коленкой.

Вой Богомолова послужил настоящей музыкой для моих ушей.

– Я лучше останусь неблагодарной тварью, с которой Дубравин решил развестись, чем подстилкой, не уважающей себя.

Стас перестал стонать, резко выдохнул через плотно сжатые зубы и выпрямился. От взгляда, которым он меня наградил, сделалось не по себе. Я даже попятилась.

В глазах Богомолова пылала убийственная ярость.

– Ты что творишь, гадина? – процедил он, наступая на меня.

– То, что ты заслужил, Стасик. Повторить? – мой голос не дрожал, хотя внутри все будто бы превратилось в студень.

Я отступала и попутно оглядывалась по сторонам, чтобы прихватить при случае оружие потяжелее. Черепушку Богомолова мне жаль не было, я с легкостью опустила бы на нее и вазу эпохи Мин – подарок Дубравина, и хрустальный кувшин с водой, и настольную лампу – все, что попалось бы под руку. А потом принялась бы доказывать стражам правопорядка, будто находилась в состоянии аффекта.

Перспектива увидеть небо в клеточку из-за такого ничтожества, как Богомолов, немного поубавила мой пыл, но решительность отстоять себя до конца не убила.

– Моя очередь, – блеснул глазами Стас. – Готова ли ты, дура рыжая, получить то, что заслужила?

Я громко цыкнула, отчего мужчина резко затормозил и нахмурился.

– Ай-яй-яй, как невежливо. Все комплименты иссякли, стоило услышать звон бубенчиков? – усмехнулась я. – Быстро же ты сдулся, Стасик. Да, я рыжая, но далеко не дура, как ты уже, надеюсь, успел убедиться.

Судя по злобному прищуру Богомолова, в ответ мне должна была прилететь одна нецензурщина, но сцедить яд он не успел. В кабинет ворвалась запыхавшаяся Ромашкина с двумя охранниками.

– Станислав Юрьевич, вы в порядке? – подобострастно заблеяла моя помощница. – Эта сумасшедшая что-то вам сделала?

Богомолов поджал губы.

– Все в порядке, – как-то совсем безрадостно сказал он.

– Точно? – не унималась Аня, переживая за Стаса, словно за саму себя.

Работники так не смотрели на своего босса, во взгляде Ромашкиной было много всего, а вот профессионализм оказался в остром дефиците.

«Хорошо он ее обработал, – мысленно подметила я. – И, судя по всему, не один раз. Влюбленность налицо».

– Ох, как вы вовремя, – всплеснула я руками, глядя на охранников. – Как раз сможете провести господина Богомолова и показать ему, где находится выход, если он запамятовал.

После моих слов все застыли в немой сцене.

Ромашкина раскраснелась и смотрела на Стаса, ожидая его реакции. На лицах охранников читалось полнейшее недоумение, мужчины не спешили выполнять приказ, и это болезненно давило по моему самолюбию.

– Или же мне стоит вызвать наряд полиции, раз вам требуется помощь в столь простом задании? – Я сложила руки на груди и вскинула подбородок, обласкав работников своим фирменным «только попробуй сделать иначе» взглядом.

Охранники вяло зашевелились.

– Станислав Юрьевич, пройдемте, – сказал самый смелых из двоих.

– Благодарю, – поджал губы Богомолов. – Я сам в состоянии отыскать выход. У меня, знаешь ли, Василиса, отличная память, а тебя что-то стало подводить гостеприимство.

– Что поделаешь? – развела я руками. – Придется тебе, Стас, смириться с моей неидеальностью.

– Станислав Юрьевич? – захлопала ресницами Ромашкина. – А как же?..

– Уйди, – резко отмахнулся мужчина, заставив девушку вздрогнуть и будто бы прирасти к месту. – Ты стала плохо слышать или туго соображать?

– Нет, я… – промямлила она, едва справляясь со слезами. – Х-хорошо. Как скажете.

За Ромашкиной вышли и охранники, бросая на меня виноватые взгляды. Богомолов тоже не стал задерживаться.

– Я думал, ты умнее, Вася, – выдавил из себя Стас напоследок. – Не умеешь ты оценивать риски, на кого стоит разевать свой прелестный ротик, а на кого нет.

– Согласна остаться глупой бабой, если это избавит меня от унижения изображать страсть к такому, как ты.

– Изображать? – выгнул брови он. – Не думаю, что тебе пришлось бы притворяться.

– Вот и не думай. Оказывается, это иногда очень вредно.

– Ты так уверена, что я никакой в постели? – не унимался Богомолов, явно задетый моими словами. – Видимо, неудачный интимный опыт сказывается, да, Вася? Ничего, я смогу заменить плохие впечатления хорошими, тебе стоит только попросить. Правда, после сегодняшнего просить придется долго, активно и на коленях.

– В твоих мечтах, Стас, – бросила я, не став сдерживать гримасу отвращения.

– Посмотрим, Вася, – усмехнулся он.

– Не боишься, что я все расскажу Дубравину?

– И кому он поверит? – фыркнул Богомолов. – Лучшему другу, который не раз вытаскивал его из дерьма, или неверной жене, пытающейся помешать его карьере?

С этими словами Стас вышел из кабинета, оставив меня наедине с гнетущими мыслями и ужасным настроением.

Надо отдать Богомолову должное, он всегда умел впечатлять и привлекать внимание. Только мне никогда не приходилось сталкиваться с плохой стороной Стаса: то ли он так умело ее скрывал, то ли я, ослепленная любовью к Дубравину, совершенно перестала разбираться в людях.

Времени на то, чтобы долго предаваться тоске, у меня не было. В ушах все еще звенели отголоски фраз Богомолова, когда я вызвала Ромашкину.

Помощница пришла с гораздо меньшим энтузиазмом, чем до этого.

– Почему без заявления? – спросила я.

– К-какого заявления? – замялась на пороге она.

– Аня, не заставляй меня окончательно разочаровываться в твоих умственных способностях, – без тени юмора сказала я. – Об увольнении, конечно же.

– Василиса Дмитриевна, – заломила руки девушка. – Вы понимаете, ну я же… А он…

– Даю тебе пять минут, чтобы написать его по собственному желанию. Если не успеешь, уволю по статье.

– Василиса Дмитриевна, – расплакалась Ромашкина. – Я не виновата, он сам…

– Время пошло, – резко прервала ее стенания я, не чувствуя и капли жалости. – Мы с тобой, Аня, проработали достаточный срок, чтобы ты могла понять: предательства я не прощаю.

Вот так моя помощница, которую я считала большой удачей, стала бывшей. По-хорошему стоило и половину охранников уволить, но такие резкие телодвижения могли оставить меня без штата.

Делами заниматься я не могла, промаялась несколько часов в офисе и сдалась. Былое доверие к работникам фонда было утрачено, а как работать в такой атмосфере, когда каждый второй готов предать, я не знала.

Я долго крутила телефон в руках, так и не придумав, кому стоит позвонить, а потом решение пришло само.

– Кактусик? – прогудел Акулов, не скрывая собственного удивления.

– Мне нужна помощь, – с места в карьер бросилась я и тут же выложила все, что здесь недавно произошло.

Эффект «случайного попутчика» был все еще силен и заставлял меня присесть на уши Акулову. Что удивительно, я могла позвонить Марго или найти в своей записной книжке того, чья помощь точно пригодилась бы. Вместо этого обратилась к тому, кто воспринимал меня бесполезным придатком к успешной подруге.

Чудеса?

Нет, просто этот мужчина успел продемонстрировать силу, спокойствие и надежность. Этих качеств мне сейчас ужасно не хватало, вот я и восполняла дефицит, как могла.

– Встретимся через час, – по-деловому скупо ответил Сергей, как только я закончила изливать душу.– Адрес я пришлю.