Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 9.2

Сигурт оказался на удивление не похожим на остальных братьев. Будто слишком живой, обычный, при этом красивый до рези в глазах. Широкий в плечах, белокурый и голубоглазый. Только очень уж серьёзный, можно даже сказать, суровый, что заставляло всех вслушиваться в каждое его слово и замирать при его приближении, забывая дышать.

Он долго, тихим голосом объяснял мне, куда идти, как вести себя у алтаря, на кого можно поднимать глаза, а на кого запрещено смотреть. Что говорить, делать.

Я честно старалась запомнить. Но когда меня провели по павильону, заставив поклониться на каждом из четырёх сторон света, а затем подвели к белой мраморной арке, украшенной лилиями (и где только взяли их таким холодом?), в голове у меня осталась лишь звенящая тишина.

В традициях здесь помимо свадебных колец, родственниками, обычно старшими, дарились венцы, символизирующие глаза божеств, под которыми и давались клятвы.

И мой венец из белого золота, усыпанный сияющими рубинами, будто каплями крови, придержал над моей головой Самуил, будто не традиции ради, а чтобы незаметно для остальных податься ближе ко мне и шёпотом пояснить, понимая, что мне любопытно:

– Сигурт один из немногих, кто способен читать на тайном языке, хотя дар этот в нём истлевает.

Жрец в это время действительно красиво, едва слышно читал какой-то текст из толстой книги в кожаном переплёте, и слова эти напоминали если не музыку, то какие-то чудесные заклинания.

– А значит, – продолжал Самуил со вздохом, – ему тоже придётся искать пару, что укрепит его силу. Иначе сложнее будет проводить обряды, такие нужные для нас и народа. Он многое может, при надобности способен даже погоду утихомирить или болезни разные исцелять. У простого люда, правда, не в рамках нашей семьи, увы. Иначе бы князя исцелил…

– А пробовал хотя бы? – не удержалась я от вопроса, вмиг сгоняя с себя странный налёт то ли сонливости, то ли транса от «заклинаний».

– Да, – выдохнул Самуил, прикрывая веки, пытаясь справиться с эмоциями, – несмотря на понимание, что всё это тщетно, всё равно пробовал. Ему единственному, как жрецу, никто об этом ничего не сказал. Правда матушка всё равно потом наказала ему к брату лишний раз не заходить. Мол, на Сигурте потом лица нет, а служба у него важная и сложная, нужно беречься. Жрецы особый распорядок имеют и обязанности по работе с людьми.

Он резко замолчал, когда пришло время, вновь обойти собравшихся гостей, в этот раз ни на кого не глядя, но слушая их пожелания.

По поверьям, как мне успели пояснить, в этот момент слова свидетелей таинства обретали силу и они могли как «напророчить» чего-то доброго, так и проклясть. Поэтому и приглашают обычно лишь близких, и то на свой страх и риск.

Я поверила в это, поэтому разволновалась ещё сильнее. Ведь глупо было бы не поверить, когда попала в другой мир, где существует магия, драконы и прочее…

И когда мы проходили мимо Гертруды – а стоит заметить, что букет пожеланий я не собрала, большинство присутствующих отмолчалось – мне сделалось особенно не по себе.

Однако когда до меня дошёл её хрипловатый шёпот, тревога уступила место недоумению:

– Желаю тебе, чтобы связь ваша с мужем прервалась быстро и не так досадно, как случилось со мной.

Она словно не хотела быть услышанной, оттого и произнесла это так тихо под размеренное прочтение жрецом «заклятий». Однако я разобрала каждое слово.

Что-то приключилось в её жизни? О чём она, что имела в виду?

Но с мыслей сбил голос жреца, когда я остановилась у самого алтаря:

– Теперь испей из чаши, пусть с каждым глотком к тебе переходит жизнь князя… – и светлые спокойные глаза его подёрнулись тьмой от боли, сожаления и утраты.

Я окаменела, в ушах набатом забилось сердце, осознание пронзило меня насквозь – в этом заключался смысл обряда? Поэтому меня могли выдать замуж без присутствия мужа?

Невольно отыскав взглядом Зои, по её белому как мел лицу я поняла, что и она до последнего не понимала, как всё будет проходить. Или боялась себе признаться в том, что свадьба эта – на самом деле прощание с князем.

Быть может, это даже гуманно, его страдания прекратятся, с миром этим не случится беды, все правила, обещания и законы будут исполнены.

Однако…

Я отступила, едва держась на ногах, будто мне предлагали испить яда.

– Нет, – едва слышно сорвалось с моих губ под всхлипывания Зои и возгласы негодования её сестры. – Нет…

– Что ты творишь?! – взревела Гертруда.

В павильоне поднялся ропот голосов.

– Ты не можешь прервать обряд, мы слишком далеко зашли, – проговорил Сигурт напряжённо, и я заметила, как Роберт с кем-то ещё (из-за паники не удавалось ни на ком сфокусировать взгляд) приблизился к нам, словно для того, чтобы скрутить мне руки и силой напоить из кубка.

В поисках поддержки я обернулась к Самуилу.

Но не рискнёт ведь мальчишка всем своим миром ради иномирной незнакомки?

Однако глаза его горели, губы были плотно сомкнуты, а руки сжаты в кулаки, он определённо на что-то решался.

И это что-то было неожиданным для всех… Только вот сначала меня действительно схватили и завязали глаза, будто это я шла к плахе, а не готовили князя к гибели.

– Беги, Стеша! Брат бы не одобрил, это ведь напоминает казнь!

Я уже не могла разглядеть, но звуки услужливо вырисовывали цветную, вспыхивающую огнями картинку того, как Самуил резко повёл рукой в сторону. И все двери распахнулись, впуская в павильон холодный, пахнущий влагой ветер, который в свою очередь разбил вдребезги стёкла, что с оглушительным звоном обрушились на пол!

И я бросилась сквозь шквал ветра в разверзшуюся впереди тьму.

Тьму, которая состояла… из лепестков чёрных роз?

Забыв, как дышать, я вдруг поняла, что меня поймали чьи-то сильные, обжигающе-горячие руки и развернули спиной к себе.

– Знаешь, – прозвучал у самого моего уха голос князя, и по моей коже будто разошлись электрические импульсы, приятно, но грозя убить меня на месте от противоречивых и слишком сильных чувств, – почему невесты сбегают со свадьбы? Угадай.

Руки его сомкнулись в замок на моём животе, лишая возможности вырваться и отступить, но я была этому только рада. Хотя бы смогу удержаться на ногах, прислонившись к его груди. И никто из гостей не посмеет тронуть меня. А то, что князь касается меня… так пусть!

Губы мои дрогнули в неуверенной улыбке.

– Не знаю, – произнесла тихо, – расскажешь?