Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 5.1

– Стой, – лишь успел выдохнуть князь, невольно выпустив мою руку, чтобы закрыть ладонью глаза от предрассветной, чуть сияющей дымки, что словно туманом, а не светом, проникла в его покои.

И я, наконец-то, смогла рассмотреть своего будущего мужа.

Белый как полотно, в следах засохшей крови, действительно без бинтов – свободная полупрозрачная рубаха с широкими рукавами укрывала сильное и крепкое тело, то тут, то там позволяя крови распускаться на себе страшными цветами.

Тёмные волосы были зачёсаны назад, лицо мужественное и суровое. Жаль только глаз не видно, он никак не отнимал от них ладонь. Когда как вторая рука князя была, почему-то, обтянута чёрной кожаной перчаткой.

Он наверняка был высок, выше меня где-то на две головы. Князь мелко, едва заметно дрожал всем телом от напряжения и боли, но не позволял ни одному стону сорваться с бледных, потрескавшихся от жара губ.

Я громко сглотнула подступивший к горлу ком и огляделась.

В комнате почти ничего, она пустая и мрачная… И не видно, чтобы где-то стоял кувшин или стакан с водой.

– Принести тебе попить? – не найдя, что ещё сказать, предложила я, очень волнуясь. И как-то само собой вырвалось следующее: – Зачем тебе перчатка?

– Чтобы не раскрылось уцелевшее крыло, естественно, – отозвался князь несколько недоумённо. – Отвернись.

Я послушалась, но лишь затем, чтобы лишний раз не волновать его.

– Не понимаю, к чему всё это, – призналась, не сдержавшись. – Очень жестоко оставлять тебя одного в таком состоянии…

Он мрачно усмехнулся. И смешок этот будто тёмным пламенем дыхнул мне в спину, заставив втянуть голову в плечи и обхватить себя руками, словно я пыталась от него укрыться.

– А не жестоко заставлять их смотреть? Позволять их сердцам наполняться темнотой и отчаяньем. А народу скорбеть и погружаться в панику, ожидая беды. Раз уж я погиб холос… Постой, – хрипло добавил он и, судя по звукам, с трудом приподнялся на кровати, – кто ты, говоришь?

– Стеша.

– Нет, я не об этом…

– Я, – но нас прервал стук в окно.

Странно, ведь это был не первый этаж и снаружи только что никого и ничего кроме снега и рассветной тишины не наблюдалось.

– Закрой, – выдохнул князь мрачно. – Задёрни штору!

Но только я потянулась к ней, оконные створки разошлись с треском лопнувшего льда и в покоях князя оказался ещё один гость.

Глава 5.2

– Думал, раз шторы открыты, то… – парнишка, вскарабкавшись на подоконник, едва не запутавшись в прозрачной невесомой тюли, осёкся и договорил уже сбивчиво, заметив меня: – это какой-то… знак.

Самуил свесил ноги, немного не доставая до пола, и локтями опёрся о свои колени, обводя нас лукавым и одобрительным взглядом.

Ветер, ворвавшийся вместе с ним в покои князя, как ни странно, принёс с собой не сырость и холод, а свежесть. Вокруг, пусть я и не видела, а лишь слышала шелест, разлетались птичьи чёрные перья, спустя мгновение, растворяясь в предрассветных сумерках.

– А ты следил за моим окном? – Рагуил лежал, всё так же прикрывая лицо рукой, но по слабому голосу было слышно, что он рад присутствию младшего брата.

– Скорее следил за тем, чтобы в комнатах матушки и тёти погасли окна. Ох и влетит мне днём! Кто-то из них наверняка заметил, что я на улице в столь поздний час.

– Так и не огорчал бы мать, – говорить князю было всё сложнее и я, не выдержав, укрыла его получше и заставила опустить руку, чтобы не тратил силы зря.

Его глаза…

Я никогда не испытывала на себе столь пронзительного взгляда. Серо-голубые, едва заметно мерцающие в темноте. После того, как увидишь такие, всё прочее уходит на задний план. Суровая внешность? Выразительные, благородные черты, сила, таившаяся под израненной кожей? Больше это не имело веса, это пустяк, лишь оболочка.

Глаза выдавали всё гораздо ощутимее, реальнее.

– Сил больше не было, – тем временем продолжал Самуил, легонько болтая ногами навесу, – дом весь в трауре. А тебя увидеть нельзя. Это ведь несусветная глупость, подумай сам, князь! Вот и не сдержался…

– Суеверия наши основаны на древних клятвах и легендах, – пронзил он парнишку взглядом. – Я и без вида ваших слёз знаю, что и как. Также и вы. И то, – он сделал паузу, чтобы отдышаться, – что в тебе зарождается гнев и непринятие нашей судьбы, говорит… о том… Что мать права. Не стоит меня никому… из вас. Видеть.

– Хватит спорить, – сама не ожидала, что мой голос прозвучит так натянуто. – Ты, – подступила к Самуилу, – принеси воды, у князя на лицо обезвоживание. И бинты. И ткань для холодного компресса, он ведь полыхает, как печь!

– Но… – хотел что-то возразить Самуил, однако, поймав мой взгляд, замолк и, не успела я ничего понять, как исчез за окном в утренней синеве.

Возражения же Рагуила я предвосхитила тоже, едва ли не прикрикнув на него:

– На меня ваши клятвы и прочее наверняка не имеют влияния. Поэтому либо терпи, князь, либо гони прочь сам, без ожидания моего решения.

– Решения? – хоть уже наверняка всё понял, вопросительно изогнул он бровь.

– Быть мне твоей женой или нет, – отозвалась я тихо, невольно отводя в сторону взгляд и зябко ведя плечами.

Вопреки ожиданиям, в ответ князь промолчал.

Вместо слов на пол снова сорвалось несколько тяжёлых капель крови, разгоняя повисшую тишину, заставляя меня мелко вздрогнуть и приблизиться к дракону в желании снять с него рубаху и осмотреть.

Князь не сводил с меня пытливого, внимательного взгляда, бледнея с каждой секундой. Но не препятствовал, плотно сомкнув губы и сминая простыни, вонзая в них заострённые ногти в попытке стерпеть боль беззвучно.

Однако, только пальцы мои, ледяные от волнения, подцепили край рубахи, по коридору пронеслось эхо тяжёлых шагов.

Шагов, которые я уже никогда не спутаю ни с чьими другими.

Гертруда.

– Я так и знала! – бесцеремонно распахнула она дверь, заставив князя болезненно покривиться от ударившей в лицо полосы оранжевого света. – Не смей осквернять моего племянника, кто тебе право давал? Хочешь навлечь на всех нас беду?

– Тётуш... – голос князя, такой тихий в этот момент и слабый, просто растворился в скрипе половиц и её пыхтении.

А затем и в звуке захлопнувшейся двери, когда меня, больно схватив за плечо, выволокли в коридор и, встряхнув, буквально приставили к холодной стене, нависнув надо мной горой.

– Итак, – выдохнули мне прямо в лицо, – слушай внимательно…

И я приготовилась слушать, блуждая по ней взглядом, невольно удивляясь столь своеобразной для их рода внешности.