Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 4

Это был большой старинный особняк, больше напоминающий замок. В некоторых коридорах окна выходили на внутренний дворик и на окна другого крыла, от чего создавалось странное ощущение, будто идёшь на самом деле мимо зеркального коридора, в котором отражаются и множатся резные ставни и стёкла, подёрнутые ледяным узором.

Я мёрзла в пижаме, плотнее куталась в накидку, обувь, подаренная мне, делала шаги почти бесшумными, чему я была очень рада, ведь то тут, то там, половицы чуть прогибались, скрипя. А шаги наверняка бы разносило гулкое эхо.

Свет горел не везде, только у некоторых арок на поворотах висели под полотком стеклянные лампы или что-то на подобии бумажных фонариков.

Розы, несуществующие и чёрные, что виделись мне, охотно вели меня вперёд, вырастая из странного ощущения… тоски по кому-то, кого я даже не знала.

Но у одного поворота мне пришлось юркнуть за каменный угол, услышав дробь каблуков и женские спорящие голоса.

– Гертруда!

– Не кричи на меня, Зои! И вообще, может, всё-таки сменишь имя? А то оно, как невидимое знамя, кричит о том, что матерью нашей ты всё же была нелюбима.

– Из-за имени вывод?

Я так и представила, как Зои остро изогнула бровь, делаясь ещё больше похожей на какую-то хищную птицу.

Гертруда усмехнулась.

Голос у неё был довольно низким для женщины, а поступь тяжёлой…

– Из-за всего, – ответила она уже тише. – Просто, я младше тебя, но до сих пор будто мне, а не тебе, приходится склеивать эту семью по кусочкам и заставлять всех держать лицо, чтобы не разочаровывать народ, который так на нас надеется!

– О небеса, – протянула Зои, хватаясь за голову: я видела их тени на полу и стенах, – это ты к чему? Зачем вообще примчалась, как угорелая? Выговариваешь мне в моём же доме, только лишь потому, что я не желаю быть жестокой?!

– Это, – потрясла она пальцем у Зои перед лицом, – не жестокость, желать сохранить честь своего сына! После замужества иномирянка не должна покидать дом, как ты не можешь понять? Что скажут люди? А пред богами кто будет держать ответ? Их с князем союз, пусть и столь кратковременный, священен. Ты позволишь какой-то девке жить, как ей вздумается, рискуя репутацией? А если она себе нового мужа найдёт? Или вести будет неподобающую жизнь? Нет! Твой старший сын в беде, Зои, мой любимый племянник в беде! Мы обязаны следить за его женой после того, как князя не станет. А его не ста…

Она осеклась из-за хлёсткой, звонкой пощёчины и мимо меня пронеслась тень Зои.

Я чудом осталась незамеченной, вжавшись спиной в холодную стену.

– И девке этой не говори ничего, – прокричали ей вдогонку. – А то откажется, а всё твоя сердобольность виною будет! Ты даже с Самуилом не справляешься, а тут иномирная девушка.

Дробь шагов заглохла. Зои явно застыла на месте, как вкопанная. И издали прозвучал её натянутый от негодования голос:

– Что не так с моим младшим?

– Я видела его на улице. Он шастает по ночам невесть где, как какой-то деревенский мальчишка. Ты упустишь и его!

– И его?! – вскричала Зои, но с места, судя по звукам, не сдвинулась. – Кого же я ещё упустила? Может князя, что вернул мир нашим землям? Может…

Её прервали, веско заметив, будто бросив в воду тяжёлый камень, что утонул с гулким «блум-м»:

– Себя. Ты совершенно запустила себя.

– Ты жестока, – отозвалась Зои на грани слышимости и удалилась, после чего коридор покинула и Гертруда, давая мне возможность выйти из укрытия и продолжить путь.

Руки мои подрагивали, словно это на меня только что кричали. Кирпичики в стенах двоились, как бы ни тёрла я глаза, пол источал холод.

И вот я остановилась у тёмной высокой двери, отчего-то уверенная, что за ней находится раненый бескрылый князь.

И, вдохнув и резко выдохнув, выпуская с губ облачко пара, решилась покрутить круглую позолоченную ручку.

И заглянула за дверь, в кромешную тьму.

Пахло, почему-то, не бинтами и кровью, а морозной чистотой и… горечью? Словно крепко заваренным чёрным чаем.

Боясь больше того, что меня поймает Зои или её сестра, я тихонько зашла и прикрыла дверь за собой, надеясь, что глаза привыкнут к темноте.

Однако этого не случилось. Зато обострился слух, и я смогла разобрать в правом углу комнаты звуки тяжёлого, прерывистого дыхания.

– Простите… – позвала шёпотом, вдруг осознав, что не знаю, как поступить дальше.

Дыхание не изменилось.

– Здравствуйте, – предприняла я ещё одну попытку и, выставив руки вперёд, сделала шаг. – Я здесь… случайно. Я шла, чтобы…

А что, собственно, могу сказать? Знает ли вообще князь, что его готовят к свадьбе?

– Ты, – от стального голоса с бархатной хрипотцой, надломленного болезнью, я судорожно вздохнула и прижала руки к груди от неожиданности, – моя смерть?

На пол будто сорвалась пара тяжёлых капель. И чёрные розы собрались из самой тьмы, делая её чуть жиже, реже. Воздух мельтешил перед глазами, внутренний взор выстраивал передо мной картину дубовой широкой кровати и ослабленного мужчину на ней, потерявшего надежду на жизнь.

– Меня зовут Стефания, – собственный голос я слышала, словно во сне. И сделала ещё один шаг, неожиданно врезавшись в кроватную спинку. – Вы…

Послышался скрип матраса, и я осеклась, поёжившись. Почудилось, будто сейчас меня схватят или я увижу нечто страшное, но ничего не последовало. Кроме шёпота:

– Уходи, кем бы ни была.

Но какое-то упрямое чувство внутри не позволяло мне этого сделать.

– Можно зажечь здесь свет? – наощупь я обошла кровать и уже, почему-то, почти без страха, попыталась нащупать тумбочку, столик или хоть что-то, где могла быть свеча или светильник.

Однако, каким-то образом, промахнувшись, ладонь моя упала на чьё-то полыхающее лицо. И была тут же накрыта не менее полыхающей рукой, не отпуская.

Пальцы, крепко, но мягко сжавшие мои собственные, были гладкими и сильными, кажется, увенчанные множеством колец.

– Света нет, – выдохнули в мою ладонь. – И шторы не одёргивают. Никто не должен видеть меня разбитым. Таковы правила.

Он говорил прерывисто и слабо, тем не менее, в голосе слышалась сила. Так гремит недавно ушедшая буря за горизонтом, растворяясь в небесной синеве…

– Новая, – предположил он, – прислуга?

Сказать, что да, затем дать отказ Зои и сбежать?

– Возможно, твоя будущая жена, – в противовес сомнениям сорвалось с моих губ.

И второй рукой я дотянулась до края шторы, за которой наверняка имеется пусть и тусклый, но свет.