Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 12

Кое-какие дела по дому я действительно выполнила. Как-никак, а теперь и мне здесь жить.

Хотела освоиться на кухне, посмотреть какие блюда обычно готовят, что где лежит. Подмела пол в прихожей и слегка прибралась в выделенной мне комнате, разобрав некоторые вещи. Среди которых было и несколько тёплых платьев, заботливо сложенных Зои так, чтобы не помялись. И меховая, но лёгкая накидка, похоже, из кроличьих белых шкурок.

Её я и набросила на плечи, переодевшись в тёмно-синее вельветовое платье с высоким воротником, и вышла во двор, ждать почётного гостя.

По пути никого, кроме Гертруды, которая, будто обидевшись, демонстративно отвернулась от меня, не встретила. Из-за чего сердце то и дело кололо жгучей иглой тревоги от догадки, что все сейчас, вопреки своим суевериям, находятся у постели князя.

А я даже не знаю теперь, за какой он дверью…

Жестоко было скрыть его от меня. Даже дорожка из чёрных роз не спешила указывать мне путь...

Аэрон так и не приехал. Я лишь целый день провела за вратами, танцуя от холода и грея дыханием ладони в красных варежках.

Гертруда всё же выходила ко мне разок, делала вид, будто тоже вглядывается вдаль, а не проверяет, в порядке ли я.

И откуда в ней столько глупого упрямства и горделивости?

И нет бы молчать дальше или сказать что-нибудь ободряющее, но вместо этого, возвращаясь в особняк, женщина напоследок указала рукой на сеть трещин в его стене:

– Это до вашей свадьбы произошло. Думаю, дом бы обрушился, а дальше, может, и всё поблизости… А ты хотела сбежать!

И оставила одну, с осознанием того, что на меня, видимо, все здесь сердятся по этой причине. А ещё с мыслью, что, если они в своих опасениях правы, то вдруг и в скорой гибели князя не ошибаются?

Хотя сердце моё по-прежнему отказывалось это принимать.

Дорога, по которой должен был приехать Аэрон, убегала к самому горизонту, обрамляемая стеной синеватого леса. Небо было высоким и расписанным рваными линиями облаков, будто кто-то гигантской кистью с белой краской, не разбавив её водой, просто провёл по листу, оставляя неравномерные пятна и черточки.

Рядом стояла лавка, деревянная беседка и полыхал костёр, пламя которого было с меня ростом, а потому довольно громко шумело и щедро дарило своё тепло.

За ним следили местные мальчишки, которые за весь день не перемолвились со мной и словом, смущаясь и убегая каждый раз, как я пыталась их разговорить.

И лишь к ночи, когда уже собиралась возвращаться в особняк, почти допив уху из металлической массивной кружки, сидя у огня вместе с мальчишками, я дождалась приезда… кого-то важного!

Рядом с нами остановилась повозка и из неё, гордо держа голову, выплыла Зои в чёрной накидке и кружевных перчатках, наверняка никак не защищающих от мороза.

Отставив кружку в ближайший сугроб, я поспешила к ней.

– Вы откуда? Что случилось? Я была уверена, что вы находитесь дома!

Глава 13

– Меня не пускают к князю, и никто не говорит, где он. В покоях его нет! Почему? – никак не могла я остановиться. – Какое право вы все имеете не показывать мне его теперь?! Я, – запнулась и договорила уже тише, как-то неожиданно для самой себя растеряно: – его жена, вообще-то.

Зои одарила меня… потеплевшим взглядом и неловко, но ласково и легонько похлопала по руке, желая успокоить.

– Все думали, что я дома. Не сомневаюсь. Кроме, разве что…

– Матушка! – будто из ниоткуда возник рядом с нами Самуил, разгоняя, словно клочья дыма, сгущающиеся сумерки. – Наконец-то вы вернулись! Ну, что скажете?

Она замахала на него, сердясь для вида, хотя я-то видела, каким расслабленным сделалось её лицо и как заблестели глаза.

– Шпионил за матерью, вместо того, чтобы делами заняться? Не наседай, отступи! Не знаешь ведь даже, куда я ездила. А князя, – это уже предназначалось мне, – переселили в летний домик, для его же удобства.

– Не знаю, – не стал спорить с ней мальчишка, ведя параллельно свою беседу, но вдруг приобняв меня со спины, будто затем, чтобы я не чувствовала себя лишней в этом разговоре. – Но ты же сейчас расскажешь?

Зои вымученно вздохнула и кивком указала всем нам на дом, заодно и местной детворе бросив короткое:

– Греться идём!

Мальчишки первыми шмыгнули в сторону крыльца, а мы неспешно пошли по снегу, который знатно подтаял днём и теперь был покрыт тонкой корочкой льда.

Зелёная трава, островки которой уже просматривались то тут, то там, под светом восходящей луны казалась серебряной и хрустальной, облачившись в хрупкую ледяную броню.

Дыхание наше превращалось в густой пар и лентами тянулось к небу.

– Я искала лекаря и приобрела лекарство от боли, – наконец призналась Зои. – Подумала, может… – она остановилась и как-то дёргано, видимо, от волнения, достав из кармана завёрнутый в белый платок пузырёк, сунула его мне в руки. – Если уж Рагуил подняться смог и… В общем, пусть на драконов и не действуют лекарства, но вдруг, если ты, будучи его женой, ему это выпить дашь… Ну поднялся ведь он на ноги, ей богу! Что вы смотрите?! – и посеменила к дому, вонзая свою трость в хрусткий снежный покров.

Самуил, обрадованный и обнадёженный, как и я, окликнул её и принялся дурачиться, пытаясь взобраться на снежную корочку, не проломив её.

– Такая прекрасная предночь, куда вы спешите? Матушка, смотри, – его и правда держала на себе эта хрупкая льдинка, укрывающая рыхлый, последний снег. – Всё равно, чтобы лекарство брату дать, лучше дождаться, когда луна выше поднимется и усилила снадобье.

И Самуил упал в снег спиной, направляя взгляд в звёздное небо.

– А я всегда говорил, что мир наш выстоит… – добавил он тише.

– Ах, ну паршивец какой, – всплеснула руками Зои. – Кода ж ты повзрослеешь? Идём!

При этом сама застыла на месте, запрокинув голову, любуясь видом.

Созвездия здесь были иными… По крайней мере, в этот час я смогла разглядеть в небе будто несколько галактик, что выглядели, как дымка или скопление самых маленьких звёзд, какие я когда-либо наблюдала, закручивающихся в спираль. И это средь больших и зелёных светил, мигающих нам своими острыми лучами.

– Если всё так, – с трудом заставила я себя оторвать взгляд от этого великолепия, – почему же меня тогда к князю никто не пускал?

Зои, шумно выдохнув, не без труда сохранила достойный спокойный вид. Но вот голос прозвучал весьма недовольно:

– Гертруда… имеет непростой характер. И, думаю, пора бы ей и честь знать!

– А я, кажется, – не смогла удержаться, чтобы не произнести это вслух, – догадалась уже, почему она такая… Возможно даже смогу как-то поспособствовать изменениям.

Расспрашивать меня или спорить со мной никто не стал. Всех, как и меня саму, сейчас больше всего заботил князь, которого я, наконец, снова смогу увидеть!

И когда мы все, наконец, успокоились благодаря царящей вокруг красоте и окрепшей надежде на лучшее, меня повели в сторону летнего домика.