Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 7

Джетт оказался худощавым, до серости бледным парнем чуть старше Самуила, со спутанными чёрными волосами и глазами, в которые заглянуть мне всё никак не удавалось, ведь он, следуя своим убеждениям, прикрывал их ладонью, находясь в покоях дракона.

При этом меня больше впечатлил его небрежный вид – волосы бы расчесать, рубашка наполовину расстёгнута, широкие тёмные штаны напоминали обыкновенные джинсы, из-за чего на мгновение я ощутила диссонанс и вновь усомнилась, не вижу ли на самом деле лишь сон.

Но вот сквозь пальцы его просочился холодный колдовской огонёк, и парень престал выглядеть так, словно явился сюда из моего же привычного мира.

– Ты тоже приехал, – проговорил Самуил так, что было не понять, рад он или насторожен.

– Как иначе? – в голосе Джетта неизменно звучала холодная сталь. Слова вылетали небрежно и колко, будто камни, что бы он ни говорил. – Боялся не успеть проститься. Хотел посетить вас раньше, однако не вышло. Ну да хватит любезничать… Выйдите все вон!

И посторонился, открывая для нас дверь шире, но никто и с места не сдвинулся.

– Самуил, – голос его понизился, – ты немногим младше меня, должен понимать, что есть вещи, с которыми нам не поспорить. Остаётся не терять лицо. А ты ведёшь себя, как ребёнок, да ещё и чужачке позволяешь прикасаться к князю!

– Ещё одно слово, – неожиданно серьёзно отозвался Самуил, подступая к брату, – и ты вернёшься к себе раньше, чем успеешь повидаться со всеми. Я никому не позволю оскорблять Стешу, она уже не чужая нам. Она та, благодаря кому наш мир обойдёт стороной беда. И будущая жена того, с кем ты приехал проститься, но на кого даже не можешь взглянуть!

– Или сказать… мне лично. Хотя бы слово, – слабо отозвался князь, пронзая Джетта строгим взглядом. – Я всё ещё здесь…

Тот, будто ощутив, что Рагуил на него смотрит, коротко поклонился и покинул нас, не проронив больше ни слова.

– Пойду, прослежу, чтобы вас никто уже не потревожил, – решил Самуил и отправился вслед за ним.

Я услышала, как щёлкнул замок в двери и, с облегчением выдохнув, вернулась к прерванному делу.

– Джетт не плохой парень, – прошептал князь, когда я смочила тряпицу в прохладной воде. – Просто ему не повезло с силой.

– Мм? – отозвалась, закусив губу, сосредоточенно и осторожно промывая рану на его лопатке и рёбрах, боясь причинить дракону боль.

Видимо, именно с этой стороны отсутствовало крыло, вот и были так ужасно разорваны ткани, боюсь, как бы ни до самых костей…

– Каждому из нас, – пояснил он дрогнувшим от напряжения голосом, – при рождении… дан дар. Моим были… драконьи крылья. Небо дарило мне силу… Джетт имеет связь с соседними землями и пока… не женится, увы, покидать их без страданий не может. Зато там он становится. Таким, – говорить ему было всё тяжелее, но я продолжала свою работу, заметив, что некоторые раны уже успели воспалиться, – могущественным, что никто. Не посмеет. Напасть… на них.

– Выходит, его слабость в том, – я достала бинты, – что вне своих владений он будто простой человек? А ты теряешь силы, лишившись крыльев… А Самуил?

На губах князя скользнул призрак светлой улыбки.

– Ворон он, не иначе, – а в голосе такое тепло и нежность, что у меня защемило сердце, – Самуил подобен свободному ветру. Не знаю пока, в чём его слабость. Ветер… крыльев лишить. Нельзя. И дома… тоже. А-а, – коротко выдохнул он от боли, едва не упав.

Я выпустила из пальцев моток затягиваемых на теле князя бинтов и придержала его за плечо.

– Потерпи, пожалуйста, я почти закончила… – и когда Рагуил немного пришёл в себя, продолжила бинтовать. – Подать воды?

Он слабо кивнул, опускаясь на подушки.

– Тебе бы отвлечься, побольше пить и съесть что-нибудь питательное. А ещё, – запустив ладонь ему за затылок, помогла я князю приподнять голову и поднесла к его губам стакан с кристально-чистой водой, – если бы было у вас что-то против воспаления… Неужели нельзя достать лекарств?

– Они вряд ли подействуют, ведь я не человек. Стеша, – он с трудом открыл глаза и повернул ко мне голову.

Рука дракона дрогнула в попытке скользнуть в мою сторону, но слабость и боль оказались сильнее.

Князь болезненно сглотнул, уголок его губ дёрнулся, будто он ощутил невероятную досаду, и я уже решила, что дальнейших слов не последует, как вдруг моё имя прозвучало вновь:

– Стеша, ты права… Мне муторно от одиночества сильнее, чем от. Боли. Как, – на этот раз улыбка, странная, обаятельная и при этом заставляющая нервничать, ведь в ней, несмотря на плачевное состояние дракона, сквозила опасность, угроза, – думаешь меня отвлечь?

Но, по крайней мере, это уже какой никакой контакт и сотрудничество, а не покорное ожидание гибели.

Ведь так?