Пока жизнь не разлучит нас, Дракон

Глава 2.1

Могла ли я представить, что столь большой круглый зал так ярко способны освещать свечи? При этом, не делая воздух тяжёлым от запаха гари.

Подсвечники были повсюду, стояли вряд у стен между высоких окон, под куполообразным потолком перемигивались язычки огня, словно жаркие звёзды. Вид на улицу открывался чудный – сплетение ветвей в темноте ночи, только и всего. И самое волшебное – узоры синего инея на бетонных шершавых стенах, что при этом выглядели вполне прилично и опрятно.

Но поразил меня не странный зал, в котором каждый шаг, даже моих босых ног, отдавался эхом.

В прежнем мире я страдала от одного маленького «изъяна». Впрочем, не из-за него страдала, а от насмешек друзей и родных, после того, как имела неосторожность рассказать им о нём, ещё не осознавая, что так происходит не у всех.

Синестезия*.

*Синестезия – это нейробиологическое явление, при котором стимуляция одного органа чувств может вызывать ощущения в другом, как бы накладываясь одно на другое.

Например, синестет может «видеть» цвета музыки или ощущать вкус слов или видеть цифры цветными (мне кажется, это встречается чаще всего).

Лично я чувствую «вкус» эмоций, «запах» некоторых праздников, а ещё пятница – синяя, а суббота золотая))

Но у меня это проявляется, пожалуй, очень слабо. Я лишь сравнительно недавно узнала, что для этого есть такое определение.

Но никогда эта особенность не проявлялась так отчётливо, как здесь. Будто сам этот мир, этот странный, величественный особняк выкрутил её до предела.

По стенам то тут, то там вились чёрные прекрасные розы... Не настоящие, конечно. Я видела их как бы внутренним зрением на месте, где виднелись пятнышки… крови?

Будто кто-то не до конца почистил стены, хотя очень старался.

И пахли эти розы… жаром костра.

Я замерла завороженно озираясь, но Зои восприняла это по-своему и недовольно скривила губы, тростью, что оказалась в её руках, указав на одно из пятен, неприятно-звонко постучав по стене.

– Въелось намертво. Нужно будет покрасить всё в белый! Мой дорогой сын, когда вернулся… – она проглотила ком в горле и попыталась сделать голос ровнее. – Он ведь пришёл сам, без чьей-либо помощи. По окончанию битв, чтобы лично объявить, что враги повержены. Перебитое его крыло в тот миг, как князь перешагнул порог, и вовсе… – голос её вновь сорвался. – В общем, оттуда и кровь.

– Крыло, – гулко отозвался мужчина средних лет за её плечом, – мы похоронили прежде Рагуила. Нехороший знак для него, надо было сжечь…

– Глупости, – взвилась Зои, – если бы сожгли, вдруг не дождался бы брака? Будто части дракона уже бы не было. А нам надо, чтобы всё было по правилам! Вот погибнет когда, тогда сожжём. Ступай, что замерла? – указала она мне тростью на дверь.

И только теперь заметила, ещё сильнее выгнув бровь, что я боса.

– Батюшки, – протянула Зои и прикрикнула на мужчину: – Обувь для девочки достань! Сейчас же. А то мы в её глазах какими-то извергами предстаём.

И когда он скрылся, выйдя, судя по всему, во двор, Зоиоткрыла передо мной дверь и вывела в коридор к винтовой лестнице.

Мы будто попали в «основные» комнаты, стало теплее, полы укрывали тёмные ковры с длинным, поглощающим звуки ворсом. Приятно и успокаивающе было зарываться в него пальцами ног, щекотать ступни. И Зои дала мне эту возможность, остановившись у ступеней, на вид холодных и скользких.

– Звать-то, как? – она очень пристально на меня смотрела, неприязненно, хоть и заботилась о моём благополучии. – Молчишь, будто язык проглотила.

– Сложно осознать происходящее… – призналась я. – Вот и теряюсь, что говорить.

И умолчала, что меня отвлекают цветы на стенах, несуществующие для остальных, но явно ведущие куда-то, куда мне – очень странно – до боли хотелось пройти.

– Понимаю, – кивнула Зои. – Этот болван напугал тебя? Роберт бывает устрашающим. Это мой младший брат, живёт в западном крыле дома с женой. Он большой, но безобидный, поверь.

Я кивнула, зябко обхватив себя за плечи.

Интересно, здесь тоже зима? В моём мире заканчивался февраль, и лежали сугробы по пояс.

– Стеша, – представилась, спохватившись. – Меня зовут Стеша.

– И как мой брат тебя уговорил проследовать за ним? Расскажи о себе, после я введу тебя в курс дела за чашечкой горячего чая. Ты верно продрогла с дороги и натерпелась страха… Но, – потрясла она пальцем, – особого отношения к себе не жди, девочка! Я ни с кем не нянчусь. И недотёп не люблю. Вот чего опять замолчала?

– Не хотела перебивать, – проговорила я недоумённо.

И в этот момент Роберт вернулся, чтобы поставить передо мной меховые, красиво сшитые тапочки-башмачки и протянул шерстяную накидку, в которую я тут же укуталась с головы до ног.

– Спасибо.

Он выглядел простым, только очень крупным. И печальным… Лишь стрелочки морщинок вокруг пронзительных голубых глаз выдавали, что был у него когда-то весёлый нрав. А вот трёхдневная щетина и плотно сжатые тонкие губы добавляли суровости.

Он не стал подниматься с нами наверх, я же старалась не отставать от Зои, которая, в отличие от меня, лишь для вида вела ладонью над перилами, уверенно ступая по узким ступеням.

– Мне двадцать пять, – начала я.

– И замужем не была? – хмыкнула она.

– Нет.

– Но испорчена наверняка?

Мне сделалось неприятно. На самом деле, нет. Но оправдываться, означало бы, что я согласна с формулировкой. И с тем, что она вообще имеет право спрашивать о таком.

– Замужем, – повторила я с нажимом, – не была. Родителей лишилась рано, жила под опекой сводного брата. С ним и случились проблемы. Роберт меня спас, вовремя или нет, но появившись…

– Что же стряслось? – сухо поинтересовалась Зои, при этом перебив как раз на моём объяснении, когда мы вышли в небольшой, но светлый коридор и она открыла дверь в уютную гостиную с деревянным круглым столиком посередине и молочного цвета креслами вокруг него.

Её вряд ли заботила моя история, этой женщине, скорее всего, нужны сухие факты: свободна или нет, есть ли дети, заболевания и тому подобное.

Оно и к лучшему, значит, могу закончить эту тему лишь парой фраз. А не рассказывать, как…