После брака. Любовь со сроком давности.

Глава 4.

Глава 4.

Знала ли я , что Валера женился?

Знала.

Знала ли я , что на его пальце теперь красуется широкое толстое кольцо из белого золота, с гравировками в виде пересечения нескольких линий?

Знала.

И не потому, что следила за бывшим мужем, а потому, что такое событие просто не могло обойти меня. Мне позвонили все: сын, дочь, моя мать. Мне даже свекровь позвонила не с претензией, не со злорадством, а просто для того, чтобы я знала.

А я и так знала, потому что слишком много было вестников. И нет, я не сидела, не высматривала в новостных пабликах, как прошла свадьба самого Валерия Третьякова. Мне прекрасно слали сообщения общие знакомые. Кто-то с недоумением. Кто-то с раздражением. Кто-то с охами вздохами.

Поэтому я видела шатенку, стройную, в платье цвета айвори, с короткой фатой, которая не закрывала даже лопатки. Его– солидного, статного, взрослого, с морщинкой между бровей. На нём не было традиционного костюма тройки. Белая рубашка, темно-синие брюки в тон букету молодой невесты.

Что я испытывала в тот момент?

Страх, отчаяние. Опять-таки ненависть к себе.

У него не просто была любовница. Он влюбился настолько , что через какое-то время после нашего развода, сделал предложение ей. Он влюбился. Он забыл ту женщину, с которой двадцать пять лет прожил в одной семье. Которая ставила ему горчичники и банки. Которая писала ему заголовки для рекламных статей. Которая собирала всех его ведущих специалистов: бухгалтера, финансиста, управляющих.

Я была очень хорошей женой. А хорошим жёнам изменяют. Хороших жён не ценят. Об хороших жён ноги вытирают.

Я смотрела на то, как эта самая шатенка с короткой фатой, улыбается на камеру, вытягивая правую руку и показывая безымянный палец. Это было бы очень глупо, если бы я в этот момент испытывала раздражение, злость, негодование. Тогда бы это означало , что я проигрываю в самой жестокой игре под названием жизнь.

Поэтому я обо всем знала. И я была теперь для Валеры вне закона.

Он носил обручальное кольцо, которое выбирал с другой женщиной. Поэтому все его глупые оскорбления, которые сейчас прозвучали, ничто иное, как сотрясение воздуха. А вот тот факт , что Аля решила меня таким образом видимо унизить, ударил больно.

–Третьяков, когда напьёшься, больше не звони мне. Ладно? – Произнесла я, тяжело вздохнул и снова услышала бархатный, раскатистый смех в трубке.

– Марусь, а с чего ты вообще взяла, что я пьян?

– Потому, что будь ты в своём уме и трезвой памяти, ты бы никогда в жизни мне не позвонил. На протяжении двух лет тебя не беспокоило то, как я живу, с кем я живу и на чьи крестины я еду. Так что не думай о себе слишком хорошо. И прекрати эти глупые звонки с целью задеть.

– Маруся, Маруся, Маруся . – нараспев произнёс Валера и вздохнул. – Что ж ты такая у меня нелюдимая?

– А что ж ты такой у меня общительный? – В тон ему отозвалась я и прикрыла глаза.

Обещала же сама себе, что не буду никогда вступать с ним ни в какую перепалку. И вообще, надо кинуть трубку.

Но он затормозил.

– Потому что меня профессия Обязывает. Потому что я лицо своей компании.

В этом он был прав. Он лицо своей компании. Лучший рекламный агент с сотнями площадок, где можно разместить все объявления. К Третьякову обращались небольшие студии какого-нибудь современного бизнеса, так и серьёзные дядьки в костюмах, которые баллотировались на разные должности. Пиар компании– вообще любимое занятие Третьякова. Он в них был лучшим. Даже чёрный пиар умудрялся развернуть таким образом, что все было на пользу. Да, он был общительным. Всегда много разговаривал.

Но не надо разговаривать со мной.

– Я не знаю, зачем ты позвонил. Поглумиться или тебе просто скучно стало? Но время позднее. Слава Богу, у меня нет свободных минут для того, чтобы потратить их на тебя.

– А куда это ты собираешься? И кто это тебя там ждёт? – Наигранно негодуя, произнёс Валера.

Я фыркнула.

– Тебя это не волнует и не касается. Если ты позвонил мне сказать о том, что мы увидимся на крестинах у Али, то спасибо. Я теперь сделаю все возможное, чтобы ты на них не появился. Либо просто не появлюсь сама. Делать мне больше нечего, как размениваться на общение с предателем и Иудой.

– Сколько много пафосных слов, Маруся. – Быстро протараторил Валера и вздохнул, как будто бы сетуя на то, что я такая неуживчивая. – Я просто позвонил намекнуть тебе на то, что у нас вполне ещё может быть что-то общее.

– Например? – Без какого-либо сарказма, уточнила я, потому что не понимала, к чему он вёл. – У нас с тобой общие дети. У нас с тобой общие внуки. На этом все закончено. Так что не надо примазываться к моей семье, считая будто бы ты совершаешь какой-то благородный поступок, появляясь на мероприятии моей младшей сестрёнки.

– Да я не совершаю никакой благородный поступок. – Быстро произнёс Валера. – Я просто считаю , что ты вот кумой моей станешь. А ты же помнишь поговорку: плоха та кума, что под кумом не была! Маруся, готовься.